Вы когда-нибудь всматривались в спины солдат на зернистых фотографиях сорок первого года? Не в лица, перекошенные от усталости или эйфории атаки, а именно в спины. Там, на горбу пехоты, висит ответ на вопрос, почему одна армия завязла в грязи, а другая, харкая кровью, дошла до Берлина. Я сейчас не про тактику и не про гений полководцев. Я про банальный, грубый, пахнущий брезентом и потом быт. Про то, что солдат тащит на себе.
Мы привыкли видеть в кино этакую стандартную картинку: вот бежит фриц, увешанный барахлом, как новогодняя елка, а вот наш боец с сиротливым узелком за плечами. И многие, глядя на это, начинают разводить демагогию про «нищету» Красной Армии или «технологичность» немцев. Чушь это всё собачья. Разница была не в бедности или богатстве, а в совершенно разной философии войны. И лучше всего эта философия видна, если выпотрошить вещмешок нашего солдата и сравнить его с тем, что (и как) тащил на себе солдат Вермахта.
Давайте сразу расставим точки над «i».
Советский вещмешок, тот самый легендарный «сидор» — это не просто мешок с лямкой. Это унифицированный контейнер. Гениальная в своей простоте штука. Кусок палаточной ткани с водоупорной пропиткой, объем литров тридцать. В него сваливалось абсолютно всё. Это была система «все в одном». У немцев же подход был принципиально иной. У них, конечно, был рюкзак, Rucksack, но в боевых условиях они чаще использовали сложную систему подвески — Y-образные портупеи, А-рамы, к которым всё лепилось снаружи.
И вот тут начинается самое интересное. Если вы попросите реконструктора показать, где у русского солдата котелок, и где он у немца, вы увидите пропасть между двумя менталитетами.
У нашего бойца котелок и ложка — это святое. Это жизнь. И лежали они, как правило, внутри вещмешка. Это было частью вещевого довольствия, уложенного в этот брезентовый «сейф». Логика простая: не гремит на поясе, не пачкается, не потеряешь при срочных сборах. У немца же знаменитый mess kit — этот их бобовидный котелок — почти всегда болтался снаружи. Он крепился к сухарной сумке или к А-раме. Выглядит, может, и браво, по-европейски, но на практике это лишний шум и лишний элемент, за который можно зацепиться проползая под колючкой. Наш подход: всё свое ношу внутри. Немецкий подход: всё должно быть под рукой, даже если ты выглядишь как навьюченный мул.
Идем дальше.
Газовая маска. О, сколько я видел споров на эту тему. В Красной Армии противогаз был обязаловкой, за его утрату могли и трибуналом пригрозить, хотя на передовой, будем честны, солдаты часто «теряли» фильтры, чтобы набить сумку патронами или табаком. Но штатно — это отдельная мягкая сумка. Она была частью комплекта. У немцев — и это бросается в глаза на любой хронике — рифленый металлический цилиндр, газбак. Жесткий, гремящий, висящий на отдельном ремне.
Казалось бы, мелочь — тряпка против железа. Но это опять же вопрос доктрины. Советская сумка мягкая, она облегает тело, на ней, в конце концов, можно спать, подложив под голову. Немецкий тубус — это лишняя жесткая деталь на теле, которая при переползании мешает. Но немцы любили порядок и сохранность казенного имущества превыше удобства солдата. Противогаз в металле целее будет. А то, что солдату неудобно — потерпит.
Теперь про зиму.
Тут вообще без слез на немецкую хронику смотреть нельзя. Знаете, почему наш вещмешок такой бесформенный? Потому что он рассчитан на то, чтобы в него можно было запихать всё что угодно, включая зимние вещи. Шинель скатывалась, крепилась снаружи, но внутрь часто шли теплые портянки, дополнительное белье, если повезет раздобыть. Советская система снабжения, при всем ее бардаке, изначально закладывала в укладку бойца возможность утепления. Валенки, ватные штаны — всё это было предусмотрено нормами.
У немцев с их красивыми портупеями зимой наступал ад. Их система экипировки не предусматривала ношения объемных теплых вещей в штатном порядке. Зимней униформы в сорок первом катастрофически не хватало, а тащить на себе гражданские кофты и награбленные платки на их аккуратных ремешках было неудобно. Немецкая педантичность сыграла с ними злую шутку: они создали идеальную экипировку для летнего блицкрига во Франции, но оказались совершенно не готовы к тому, что придется жить в снегу под Москвой. Наш «сидор» принимал в свое нутро всё, что давало тепло. Немецкая разгрузка была заточена под уставные коробочки.
Еще один момент, который часто упускают, — это боеприпасы. У красноармейца, помимо двух кожаных подсумков на поясе под обоймы к «мосинке», запас патронов часто лежал россыпью в вещмешке. Туда же шли гранаты, если на поясе места нет. Вещмешок становился дополнительным арсеналом. У немцев патроны лежали в их знаменитых трехсекционных подсумках (если мы говорим про стрелков с Kar98k), но система хранения дополнительных боеприпасов была разнесена по куче внешних сумок и карманов.
Знаете, я много раз видел экипировку и тех, и других. И вот что я вам скажу. Немецкая экипировка — это произведение кожевенного искусства. Красиво, добротно, много всяких крючочков, D-образных колец. Но это система для робота, которого обслуживает идеальная логистика. Сломался карабин — и у тебя проблема.
Советский вещмешок — это вещь от земли. Это, по сути, крестьянская котомка, перешитая под нужды войны. Там ломаться нечему. Лямка, которая затягивает горловину, — это же гениально! Чем туже затянул, тем крепче держится. Внутри — всё твое богатство: кружка, ложка, письмо из дома, кисет, банка тушенки (если старшина не зажал), запасные портянки. И всё это закрыто от дождя, снега и грязи одним слоем брезента.
Немцы таскали личные вещи — мыло, рыльно-мыльные принадлежности, карты, письма — часто в карманах кителя или в сухарной сумке. У них всё было рассовано по углам. Наш солдат знал: если скинул вещмешок на привале — ты скинул весь свой быт. Взял его — и дом снова с тобой.
Это, знаете ли, формирует разное отношение к реальности. Когда у тебя всё приторочено снаружи, ты чувствуешь себя частью механизма. Когда у тебя всё в мешке за спиной — ты чувствуешь себя путником. А война в России — это долгий, бесконечный путь.
Не стоит думать, что у нас всё было идеально. Лямки «сидора» резали плечи до крови, развязывать затянувшийся на морозе узел закоченевшими пальцами — то еще удовольствие, за которое бойцы поминали конструкторов всем матерным богатством русского языка. Но эта простота давала универсальность.
В итоге, глядя на снаряжение, мы видим две разные цивилизации. Вермахт — это специализация. Подсумок для этого, чехол для того, рама для третьего. Красная Армия — это унификация. Один мешок для всего. И в условиях тотальной войны на истощение, когда грязь по колено и снабжение перебито, побеждает не тот, у кого красивее пряжки, а тот, у кого система проще и надежнее.
Немецкая «елка» осыпалась под ударами мороза и распутицы. А наш невзрачный, серый, засаленный вещмешок прошел тысячи километров. В нем, может, и не было шоколада и презервативов, как у европейских «туристов», но в нем было то, что нужно для выживания.
Собственно, это всё, что нужно знать о разнице в подходах. Можно сколько угодно спорить о калибрах и толщине брони, но иногда достаточно посмотреть на то, как солдат хранит свою ложку, чтобы понять, кто готов к долгой драке, а кто вышел на прогулку.
А как вы считаете, оправдана ли была такая примитивность советского снаряжения, или всё-таки стоило перенимать немецкий опыт разгрузочных систем еще тогда, в сорок первом? Пишите в комментариях, подискутируем.
Спасибо, что дочитали — ставьте лайк и подписывайтесь, у меня в запасе еще много историй, о которых не пишут в школьных учебниках.