Девятнадцатое марта 1962 года. Казань. Серый, закрытый город, куда иностранцев не пускали на пушечный выстрел, а ссыльных отправляли пачками. В одной из обычных квартир находит свой конец человек с паспортом на имя Василия Джугашвили. Ему всего сорок лет. По нынешним меркам — мальчишка, жить да жить. Но выглядел он тогда, мягко говоря, не на сорок. Глубокий старик, разваленный болезнью и тоской.
Если бы вы заглянули в ту квартиру за пару дней до этого, вы бы не узнали в этом опухшем, тяжело дышащем мужчине блистательного генерала авиации, любимца вождя и "красного принца". Того самого Василия Сталина, перед которым еще десять лет назад вытягивались в струнку маршалы, прошедшие мясорубку Великой Отечественной.
Смерть сына Сталина — это тема, вокруг которой до сих пор пляшут конспирологи всех мастей. Одни кричат: «Убрали! КГБ зачистил свидетеля!». Другие машут рукой: «Да спился он, какая там спецслужба, водка его убила». И знаете, как историк, который привык копаться в человеческих судьбах, а не только в сухих сводках, скажу вам так: истина, как это часто бывает в нашей истории, гораздо страшнее любой шпионской беллетристики. Она банальна, грязна и безнадежна.
Давайте разберем этот завал без истерик и лишних эмоций.
Чтобы понять, как он умер, надо вспомнить, как он жил.
Василий был заложником своей фамилии с первого вздоха. Представьте себе: вы сын живого бога. Вам все можно, но за вами все следят. Вы получаете генеральские погоны в двадцать с небольшим, командуете ВВС Московского округа, устраиваете грандиозные парады и спортивные праздники. Вокруг вас — толпа прихлебателей, готовых пить с вами до рассвета и смеяться над любой вашей шуткой. Но стоит отцу закрыть глаза — навсегда, — как эта толпа испаряется.
В марте 1953 года Василий совершил главную ошибку своей жизни.
Он не заткнулся. Пока тело отца еще не остыло, он кричал в истерике: «Его убили! Отца убили!». Это слышали все. И Хрущев, и Берия, и Маленков. А в большой политике, особенно советской, истериков не любят. Особенно истериков с такой фамилией.
Его закат был стремительным, как падение подбитого истребителя.
Арест. Тюрьма. Восемь лет заключения. Вы только вдумайтесь: сын вождя, который еще вчера жил в особняке, оказывается во Владимирском централе под именем «Василий Павлович Васильев». Его сломали. Не физически — пыток, судя по всему, не применяли, — а морально. А следом ссылка. Из золотой клетки его пересадили в каменный мешок в Казани. И там, в одиночестве, его старым, верным другом стала бутылка. Хотя, будем честны, они дружили и раньше, просто в генеральских особняках запои выглядят «гусарством», а в тюремной камере или в ссылке — деградацией.
После освобождения ему запретили жить в Москве и Грузии. Так он оказался в Казани. В однокомнатной квартире на пятом этаже хрущевки. Без свиты, без власти, без цели. И вот тут мы подходим к финалу.
Официальная версия советских врачей звучит сухо и безапелляционно: отравление алкоголем, острая сердечная недостаточность на фоне общего атеросклероза. Проще говоря — организм не выдержал марафона. И знаете, у меня нет оснований считать врачей того времени идиотами. Василий пил страшно. Пил не элитный коньяк, как в былые годы, а все, что горит. К сорока годам у него был букет заболеваний: больные ноги (последствия тюрьмы и нарушения кровообращения), уничтоженная печень, изношенное сердце. Он был развалиной.
Но почему же тогда живуча версия про «помощь» спецслужб?
Тут вступает в игру человеческая психология и специфика времени. Третья жена Василия, Капитолина Васильева, утверждала, что вскрытия тела не проводили. Это, конечно, серьезный аргумент для сомнений. В СССР, если хотели что-то скрыть, тело могли похоронить быстро и тихо. Родственники, в том числе сестра Светлана Аллилуева, позже высказывали предположения, что Василию «помогли». Но что значит «помогли»?
Давайте включим логику.
Зачем Хрущеву или тогдашнему председателю КГБ Семичастному убивать Василия в 1962 году? Он уже не представлял никакой политической угрозы. Он был сломлен, лишен званий, паспорта и влияния. Он был живым трупом. Устраивать сложную операцию с ядом, рисковать утечкой информации ради устранения человека, который и так убивает себя стаканом каждый день? Спецслужбы циничны, но они прагматичны. В этом не было смысла.
Однако есть один нюанс, который часто упускают. Спецслужбы действительно были рядом. Они контролировали каждый его шаг в Казани. Его «опекали». И вот здесь кроется самое страшное. Вероятно, «помощь» заключалась не в том, что ему подсыпали яд в вино, а в том, что ему не мешали пить. А может, и подливали, создавая условия для «естественного ухода».
В Казани к нему приставили «друзей» — осведомителей, собутыльников. Майор из КГБ, курировавший Василия, прекрасно видел его состояние. Видел, как к нему в квартиру таскаются сомнительные личности с водкой. Видел, но не останавливал. Это называется пассивное убuйство. Когда ты видишь, что человек стоит на краю пропасти, и вместо того чтобы подать руку, ты просто отходишь в сторону и ждешь, когда гравитация сделает свое дело.
КГБ было выгодно, чтобы Василий исчез. Он был неудобен. Он был живым напоминанием о сталинской эпохе, которую Хрущев так старательно развенчивал. Он болтал лишнее, встречаясь с людьми. Его смерть решала проблему «бывшего сына» раз и навсегда. Но марать руки прямым убuйством? Нет, это грубо. Достаточно было просто создать ему вакуум, в котором останется только водка.
Исторические свидетельства говорят о том, что незадолго до смерти к нему приехали «гости» из Грузии, привезли вино, был очередной кутеж. Организм, истощенный годами тюрьмы и хроническим алкоголизмом, просто сдался. Сердце остановилось.
Светлана Аллилуева писала, что брат был обречен. Он потерял стержень. Вся его жизнь держалась на отце. Не стало отца — не стало и Василия. Он не умел жить как обычный человек. Он не умел бороться за существование без привилегий. Он умел только летать и командовать, а на земле, в обычной советской реальности, он оказался беспомощным ребенком.
Так что, отвечая на вопрос «Алкоголь или спецслужбы?», я бы сказал так: это был алкоголь, любезно предоставленный обстоятельствами, которые создали спецслужбы. Его убuла система. Та самая система, которую строил его отец и частью которой он был. Она его породила, она его вознесла, и она же его пережевала и выплюнула в казанской хрущевке.
Это не детектив. Это античная трагедия в советских декорациях. Василий Сталин умер не от яда в бокале. Он умер от того, что его жизнь кончилась в 1953 году, а тело продолжало существовать еще девять лет. И эти девять лет были долгой, мучительной агонией, которую никто не захотел прервать или облегчить.
Поэтому, когда вы слышите очередную сенсацию о том, что «сына Сталина отравили агенты КГБ», отнеситесь к этому скептически. Реальность куда прозаичнее. Человека убило то, что он оказался лишним. А водка — это всего лишь инструмент, старый, надежный русский инструмент самоуничтожения, когда впереди только безысходность.
Сейчас, глядя назад, понимаешь: он был обречен. Никакой другой финал для «красного принца» в эпоху Оттепели был невозможен. История не терпит сослагательных наклонений, но она не терпит и лишних свидетелей ушедшей эпохи.
А что вы думаете об этой истории? Мог ли Василий выжить, если бы нашел в себе силы завязать, или система все равно бы его достала? Пишите свое мнение в комментариях, очень интересно почитать.
Спасибо, что дочитали до конца — ставьте лайк и подписывайтесь на канал.