— Слушай, Андрей, передай своей родне, что я их больше не жду! — Оксана швырнула половник в раковину так, что брызги разлетелись по всей кухне.
Андрей замер в дверях. Вот и началось. Он знал, что этот разговор неизбежен после вчерашнего.
— Оксана, ну давай спокойно...
— Спокойно?! — она развернулась к нему, и Андрей увидел, что глаза жены покраснели. — Твой братец вчера въехал к нам на дачу как к себе домой, притащил всю свою компанию, обожрались, нажрались, а посуду за собой не помыли! На огороде вытоптали мои помидоры, которые я три месяца растила!
Андрей тяжело вздохнул. Они с Оксаной уехали с дачи в воскресенье вечером, а утром ему позвонил младший брат Максим.
Максим попросил ключи от дачи на выходные.
— Андрюх, нам с Ленкой просто переночевать надо, — говорил он в трубку. — У неё ремонт, жить негде, а у меня съёмную сдал уже. На одну ночь, честное слово.
Андрей тогда не увидел подвоха. Максим — его единственный брат, младший на восемь лет. После того как родители переехали в Испанию к сестре матери, они остались вдвоём. Да и чего жалко? Дача всё равно пустует будние дни.
— Бери ключи у меня на работе, — разрешил он.
Максим приехал, переночевал. Вроде бы всё нормально. Только Оксана заметила, что исчезла половина их земляничного варенья и пропали новые полотенца из ванной.
— Может, ты сама переложила? — предположил Андрей.
— Да ты что, совсем? Я точно помню, где они лежали!
Через неделю Максим позвонил снова.
— Брат, можно мы на выходные ещё разок? У Ленки день рождения, хотим на природе отметить, небольшой компанией.
Андрей колебался. Оксана с вареньем и полотенцами так и не успокоилась, хотя доказательств не было.
— Максим, смотри, там огород у Оксаны, она старается. Не топчитесь там, ладно?
— Да ты чего! Мы аккуратно, я же понимаю всё.
Андрей с Оксаной приехали на дачу в субботу утром и обнаружили полный разгром. На веранде горы немытой посуды, окурки в банке из-под консервов, пустые бутылки на столе. В доме — грязные следы на светлом паласе в гостиной, который Оксана только в мае постелила. А огород...
Оксана чуть не заплакала, когда увидела вытоптанные грядки. Её любимые бычьи сердца, которые она собиралась на зиму закрывать, лежали растоптанными зелёными плодами прямо в земле.
— Кто-то между грядками футбол гонял, видишь? — она показала на траву, где виднелись следы мяча.
В сарае пропали новые грабли и секатор, который Андрей только недавно купил. А в бане... в бане кто-то явно парился и оставил на полке пустую бутылку из-под напитка и мокрые плавки.
Андрей набрал Максима. Долгие гудки, потом сонный голос:
— Алло?
— Максим, что у вас вчера происходило?
— А, брат, привет. Слушай, классно посидели, спасибо что разрешил! У Ленки подруги были в восторге от дачи.
— Максим, вы огород разнесли! И где мой секатор?
— Какой секатор? А, не знаю, может, кто взял по ошибке. Спрошу у ребят. Слушай, извини, мы убраться не успели, рано утром уезжать надо было. Но мы ещё приедем, всё сделаем!
— Максим...
— Андрюха, ты чего психуешь? Родня же, между прочим. Или тебе жалко?
Вот оно. То самое слово, которое Андрей терпеть не мог. Жалко. Как будто не о неуважении речь, а о жадности.
— Дело не в этом...
— Ладно, брат, мне бежать надо. Потом созвонимся!
И Максим повесил трубку.
Теперь Андрей стоял на кухне напротив разъярённой жены и не знал, что сказать.
— Ты видел, что они устроили? — Оксана вытирала руки о полотенце так яростно, будто хотела стереть с них кожу. — Три месяца я эти помидоры растила! Каждые выходные приезжала, поливала, подвязывала! А они за один вечер всё уничтожили!
— Я поговорю с Максимом...
— Да говорил ты уже! — она махнула рукой. — Ты всегда говоришь, а толку? Он на тебя ноль внимания! Знаешь, что он мне вчера в сообщении написал? "Оксана, не кипишуй, мы потом приедем, всё отмоем". Потом! А когда это потом?
Андрей молчал. Он и правда не знал, что ответить.
— Хочешь, я тебе ещё скажу? — Оксана подошла ближе. — В ипотеку мы с тобой влезли, чтобы эту дачу купить. Половину взяла я из премии, ты продал машину. Мы каждую копейку считали! А он относится, как будто это бесплатная база отдыха!
— Он мой брат...
— И что? — голос Оксаны зазвенел. — Я твоя жена восемь лет! А ты его больше жалеешь, чем меня!
Андрей почувствовал, как внутри что-то сжалось. Оксана была права. Он всегда давал Максиму поблажки. Потому что младший. Потому что родители уехали и кто-то должен за ним приглядывать. Потому что... да просто потому что привык.
— Оксан...
— Нет, слушай меня, — она села за стол, и Андрей увидел, как у неё дрожат руки. — Я не жадная. Но я не понимаю, почему твой брат считает, что ему всё можно? Почему он не спросил разрешения привезти компанию? Почему не убрал за собой? Почему не извинился нормально?
Андрей сел напротив. Впервые за всё это время он по-настоящему увидел ситуацию со стороны жены.
— Ты знаешь, что меня больше всего бесит? — продолжала Оксана тише. — Не помидоры даже. А то, что ты всё время на его стороне. Как будто я чужая, придираюсь ни к чему.
— Я не на его стороне...
— Нет, Андрей, честно. Вспомни, когда он в прошлом году занял у нас на отпуск сто тысяч — ты что мне сказал? "Оксана, ну он же обещал вернуть". Прошёл год, он вернул?
Андрей молчал.
— Или когда он на Новый год привёл к нам свою Ленку, и она начала учить меня, как готовить оливье? Ты промолчал. А когда я попросила её не лезть в мою кухню, ты сказал: "Оксана, ну что ты, она же не со зла".
— Она правда не со зла...
— Андрей! — Оксана стукнула ладонью по столу. — Дело не в злом умысле! Дело в уважении! Твой брат меня не уважает, потому что видит — ты его всегда защищаешь!
Тишина повисла тяжёлая. За окном пролетела ворона, каркнула резко.
— Что ты хочешь? — спросил наконец Андрей.
— Хочу, чтобы ты сам понял, — Оксана посмотрела на него внимательно. — Я не прошу тебя отказаться от брата. Но я прошу тебя поставить границы. Дача — это наше с тобой. Наш труд, наши деньги, наше время. И никто не имеет права распоряжаться этим без спроса.
Андрей кивнул медленно. Что-то внутри сдвинулось, встало на место.
— Хорошо, — сказал он. — Я поговорю с Максимом. По-серьёзному.
— И ключи у него забери.
— Хорошо.
На следующий день Андрей встретился с братом в кафе. Максим опаздывал на двадцать минут, примчался весёлый, шумный.
— Брат, привет! Что такой серьёзный?
— Максим, садись. Нам надо поговорить.
— О, как официально, — Максим хмыкнул, но сел.
— Слушай меня внимательно, — Андрей положил руки на стол. — Ключи от дачи я больше не дам. То, что ты устроил в прошлые выходные — это перебор.
— Да ладно тебе, мы же всё уберём!
— Когда?
— Ну... на следующей неделе приедем...
— Максим, ты разрушил три месяца трудов Оксаны. Растоптал грядки, украл инструмент, устроил свинарник. И даже не извинился.
— Я не крал! — возмутился Максим. — Может, кто из гостей взял по ошибке!
— Ты привёл гостей в мой дом без спроса.
— Да какая разница! — Максим отмахнулся. — Ты же дал разрешение!
— Я разрешил переночевать тебе с Леной. А не устраивать вечеринку на десять человек.
Максим замолчал, но Андрей видел — он не понимает. Или не хочет понимать.
— Знаешь, что самое обидное? — продолжал Андрей. — Ты вообще не считаешь нужным уважать границы. Потому что привык — я всегда прощу, всегда пойму. Родня же.
— А разве не так? — Максим нахмурился. — Я твой брат!
— Да. Но это не даёт тебе права вести себя как хочешь на моей территории.
— Твоя территория? — Максим усмехнулся. — Ты прямо как барин заговорил.
— Максим, я купил эту дачу на свои деньги. Я в ипотеку залез. Оксана продала машину. Мы вкладываем время и силы. А ты относишься к этому как к бесплатной гостинице.
— Ну извини, — буркнул Максим. — Не знал, что ты теперь такой... меркантильный.
Андрей почувствовал, как внутри закипает. Но сдержался.
— Дело не в деньгах. Дело в уважении.
— Да понял я, понял! — Максим вскочил. — Значит, так — больше не обращусь. Доволен?
Он развернулся и пошёл к выходу. Андрей смотрел ему вслед и чувствовал странную смесь облегчения и грусти.
Вечером, когда он рассказал Оксане о разговоре, она обняла его.
— Знаешь, я горжусь тобой.
— Он на меня обиделся, — тихо сказал Андрей.
— Пройдёт. А если нет... значит, он больше ценил возможность пользоваться тобой, чем отношения.
Андрей кивнул. Где-то внутри он понимал — Оксана права. И это понимание грело сильнее любого родственного долга.