Телефон завибрировал вечером 29 декабря. На экране высветилось — папа. Подняла трубку, а он как отрезал: завтра едем в приют за собакой. Ирина так и застыла с половником над кастрюлей борща.
— Папа, вам шестьдесят семь лет! Какая собака?
— Нормальная собака. Мама уже согласна.
Вот так. Без предисловий, без обсуждений. Будто решили купить новые тапочки, а не живое существо, за которым ухаживать надо каждый день.
А ведь всего два года прошло после Тузика. Старый пёс умер от возраста — четырнадцать лет прожил. Виктор Петрович тогда неделю из дома не выходил, только сидел в кресле и в окно смотрел. Галина Ивановна, мать Ирины, плакала по ночам — думала, дочь не слышит, но слышала. Потом вроде успокоились, зажили тихо. Ирина даже обрадовалась — наконец-то родители отдыхают, никаких хлопот.
Максим, одиннадцатилетний сын, как раз вбежал на кухню.
— Мам, а дед чего хотел?
— Собаку завести решили.
— Ух ты! Классно!
Вероника, семилетняя дочка, тут же подскочила:
— Какую собаку? Большую?
— Не знаю ещё, — Ирина выключила плиту. — Завтра поедут в приют.
Дети запрыгали от восторга, а у неё внутри всё сжалось. Кто гулять будет три раза в день? Кто к ветеринару повезёт, если что? Отец после инфаркта три года назад, мать с давлением мучается. И вот теперь собака.
*****
Не спалось. Ирина ворочалась, смотрела в потолок.
«С одной стороны, они взрослые люди. Сами решают. Им виднее.
С другой стороны, возраст уже не тот. Упадут на прогулке — кто поможет? Собака заболеет — нервы, деньги, беготня по клиникам.
А если им самим станет плохо? Кто собакой займётся?»
Думала так до трёх ночи. Потом всё-таки задремала, но утром встала разбитая. Решила — надо поговорить с мамой. Может, та ещё передумает.
*****
Позвонила в девять утра.
— Мам, ты серьёзно согласна?
— Ириша, мы уже собрались. Через час выезжаем.
— Но зачем? Вы же отдыхали два года, никаких забот...
— Именно. Никаких. — Голос у матери дрогнул. — Дом пустой. Тихо так, что звенит в ушах. Твой отец вечером сидит, телевизор смотрит, молчит. Я на кухне одна. Раньше Тузик хоть лапами топал, хвостом вилял.
— Мам...
— Нет, дочка. Мы решили. Нам одиноко.
И положила трубку.
Ирина стояла посреди комнаты с телефоном в руке. Вот так вот. Даже обсудить не дали толком.
*****
Целый день нервничала. Муж на работе, дети у подруги остались — она одна по квартире ходила, то чай наливала, то снова звонок проверяла. Часа в четыре не выдержала — позвонила отцу.
— Пап, ну как там?
— Едем обратно. Нашли.
— Какого?
— Старого. Десять лет. Никто не брал.
— Старого?! — У Ирины аж голос сорвался. — Так он же...
— Что — он? Мы тоже старые. Подходим друг другу.
И опять отключился.
Села на диван, обхватила голову руками.
«Они с ума сошли. Старая собака — это ещё больше проблем. Болезни, лекарства. И проживёт года два, не больше. Опять горе в доме».
*****
Тридцать первого решила сама поехать. Взяла детей — пусть хоть внуки порадуются, если уж родители на своём настояли.
Приехали к обеду. Дверь открыл отец, улыбается во весь рот.
— Заходите, знакомьтесь!
В коридоре стоял запах псины. Из комнаты вышла мать, за ней плёлся пёс. Крупный, серо-рыжий, морда седая, уши опущены. Шёл медленно, лапы еле переставлял.
— Это Граф, — отец присел рядом, почесал за ухом.
Максим сразу кинулся:
— Можно погладить?
— Конечно.
Вероника тоже подбежала, визжа от восторга. Граф вильнул хвостом, лизнул девочку в щёку.
Ирина стояла в стороне, смотрела. Пёс правда старый. Шерсть местами вылезла, на боку шрам какой-то. Глаза усталые.
— Его никто не брал, — тихо сказала мать. — Девять лет в приюте просидел. Хозяева бросили, когда он заболел.
— Десять, — поправил отец. — Ему сейчас десять.
*****
Вечером накрывали стол к Новому году. Ирина нарезала салаты, поглядывала в зал. Граф лежал у ёлки, положил морду на лапы. Отец устроился рядом в кресле с газетой. Мать на кухне хлопотала. Дети носились вокруг собаки, тот терпеливо сносил все тисканья.
«Может, и правда им нужен, — подумала Ирина. — Хоть какая-то живность в доме».
Но всё равно тревожно. Вдруг что-то случится?
*****
Под бой курантов стояли все вместе — Виктор Петрович, Галина Ивановна, Ирина с детьми. Граф рядом сидел, смотрел на хозяев умными глазами.
— С Новым годом! — чокнулись бокалами.
Максим кинул собаке кусочек колбасы. Граф аккуратно взял с пола, съел.
— Воспитанный, — улыбнулась бабушка.
Отец налил всем шампанского, себе — минералки (после инфаркта не пил).
— Ириш, не переживай ты так, — сказал он. — Мы справимся.
— Я не переживаю, — соврала дочь.
Конечно переживала. Всю ночь то и дело смотрела, как родители с собакой возятся — то водички нальют, то на коврик уложат.
*****
Уехала домой второго января. Дети канючили — хотим ещё к Графу! Пообещала, что скоро приедут.
А сама всю неделю названивала матери по три раза на дню.
— Мам, как дела?
— Хорошо. Гуляли утром, сейчас опять пойдём.
— В мороз?
— А что такого? Минус пять всего. Нормально.
— Папе не тяжело?
— Да нет. Даже бодрее стал.
Ирина клала трубку и всё равно волновалась.
«Сейчас вроде справляются. А дальше? Весна, слякоть, грязь. Или лето, жара. Собаке плохо станет — побегут по врачам».
*****
В середине января поехала снова. Хотела поговорить серьёзно — может, пока не поздно, вернуть собаку в приют? Пристроить в добрые руки?
Но как зашла в квартиру — остолбенела. Отец в коридоре ботинки зашнуровывал, мать куртку надевала. Граф у двери крутился, поскуливал радостно.
— Куда это вы?
— На прогулку. Третий раз за день.
— В шесть вечера? Темно же!
— Фонари горят. Нормально.
Виктор Петрович взял поводок, Граф сразу подставил шею. Вышли втроём — отец, мать, собака.
Ирина осталась дома одна. Прошлась по комнатам. Везде чистота, порядок. На полу коврик собачий, миски для еды и воды. На тумбочке лекарства — но не новые, те же, что и раньше у родителей были.
Села, подождала. Вернулись через полчаса. Румяные, весёлые.
— Соседка Вера Матвеевна встретила, — рассказывала мать, стягивая куртку. — Говорит: какой красавец! Спросила, сколько лет. Удивилась, что десять — думала, моложе.
— Он правда бодрее стал, — подтвердил отец. — Первую неделю еле плёлся, а сейчас почти бежит.
Граф улёгся на коврик, тяжело вздохнул.
Ирина посмотрела на родителей. Отец разулся, включил чайник. Мать достала печенье из шкафа.
— Слушайте, а вам правда не тяжело? — не выдержала дочь.
— Нет, — просто ответила мать. — Наоборот. Режим появился. Встаём в семь, гуляем. Потом завтрак. В обед опять гуляем. Вечером третий раз. Раньше целый день непонятно как проходил.
— Я даже похудела, — добавила она, улыбаясь. — На четыре килограмма.
*****
Уехала Ирина задумчивая. Вроде всё нормально. Родители справляются, собака живая, довольная.
«Но ведь это только месяц прошёл. Дальше-то что?»
Не давали покоя мысли.
«А если отцу станет плохо на прогулке? Если мама упадёт на льду? Если Граф заболеет серьёзно?»
Прокручивала в голове все варианты. До головной боли.
*****
В феврале поехала опять. Взяла Максима — тот просился к деду с бабушкой.
Сын сразу побежал к Графу. Пёс встретил, хвостом завилял. Максим достал мячик:
— Дед, можно с ним поиграть?
— Давай, только не сильно кидай. Он не молодой.
Мальчик кинул мячик в коридор. Граф побежал, принёс.
— Ух ты, умный!
Отец засмеялся:
— Ещё какой. Вчера калитку сам открыл — думали, не заметит, что не закрыли. Заметил.
Ирина села на кухне с матерью, пила чай.
— Мам, честно — не жалеете?
— О чём?
— Что взяли.
Галина Ивановна отпила из кружки, посмотрела в окно.
— Знаешь, Ириш, после Тузика я думала — всё, хватит. Не хочу больше переживать. Он умер, я две недели ревела. Решила — больше никаких собак.
— Ну да.
— А потом поняла: без него пусто. Тихо. Скучно. Отец твой вообще ходил, как тень. Молчал целыми днями.
Мать помолчала, потом продолжила:
— Он мне в ноябре говорит: давай ещё одну заведём. Я отказалась сразу. Говорю: старые уже, не осилим. А он: а что, умирать, что ли, начинать?
Ирина поставила кружку.
— И что ты?
— Думала долго. Потом согласилась. Решили после Нового года. Но он не удержался, сам в приют позвонил, узнал про Графа. И всё — понеслось.
*****
Уезжая, Ирина обняла отца на прощание.
— Пап, ты главное береги себя.
— Да я в порядке. Вон, сегодня пять километров прошли.
— Пять?!
— Ага. Граф любит долго гулять. Я с ним и рад — свежий воздух, движение.
Сел в кресло, погладил пса по голове.
— Знаешь, Ириша, я после инфаркта думал — всё, доживаю. А сейчас чувствую — живу.
Дочь кивнула, но ком в горле застрял.
*****
Март принёс оттепель. Ирина шла с работы, увидела родителей на улице — гуляли с Графом возле дома. Подошла.
— Привет! Что так далеко ушли?
— Да вот, до парка дошли, — ответил отец.
До парка — полтора километра от их подъезда.
Граф обнюхал Ирину, лизнул руку.
— Он тебя узнал, — улыбнулась мать.
Тут к ним подошла соседка, тётя Зина с пятого этажа.
— Галя, Витя, здравствуйте! Ой, какой пёсик хороший!
— Здравствуйте, Зинаида Фёдоровна.
— Давно завели?
— Три месяца уже.
— Вот молодцы! А то сидели всё дома. Теперь гуляете, это хорошо. Для здоровья полезно.
Тётя Зина потрепала Графа по холке, пошла дальше.
Ирина проводила её взглядом. Потом посмотрела на родителей — те стояли рядом, держались за руки. Граф сидел у их ног, смотрел куда-то вдаль.
И вдруг Ирина поняла.
«Я ведь боялась за них. А они боялись сами за себя — что жизнь закончилась. Что остались только телевизор и тишина. А собака им вернула смысл».
*****
Приехала домой, рассказала мужу.
— Слушай, а я была неправа.
— В чём?
— Насчёт собаки. Думала, родителям тяжело будет. А им, наоборот, легче стало.
Муж пожал плечами:
— Ну, так они сами знают, что им надо.
Да. Сами знают.
*****
Прошло восемь месяцев.
Ирина приехала в августе с детьми — у Максима скоро двенадцать, решили отметить у бабушки с дедушкой заранее.
Зашли — Граф встретил, прыгает, хвост ходуном ходит. Постарел ещё, морда совсем седая, но глаза весёлые.
Вероника, теперь уже восьмилетняя, скомандовала:
— Граф, сидеть!
Пёс сел.
— Лежать!
Лёг.
— Ты его научила? — удивилась Ирина.
— Ага! Бабушка разрешила, — девочка гордо улыбнулась.
Максим притащил торт, поставил на стол. Виктор Петрович, теперь шестидесяти восьми лет, нарезал хлеб. Галина Ивановна, шестидесяти семи, достала салаты из холодильника.
Мать похудела ещё — теперь выглядела на десять лет моложе. Отец бодрый, розовощёкий.
— Как вы? — спросила Ирина.
— Отлично, — ответил отец. — Вчера в поликлинике был, врач удивился — давление как у молодого.
— Ходьба помогает, — добавила мать. — Каждый день по шесть километров проходим.
Сели за стол. Максим задул свечи на торте. Граф лежал у ног, изредка поглядывал на хозяев.
Ирина смотрела на эту картину — семья, собака, смех, уют — и думала: как хорошо, что не настояла тогда. Как хорошо, что родители сами решили.
— Мам, пап, — сказала она, — спасибо, что не послушали меня.
Отец засмеялся:
— Да мы ж старые, упрямые. Куда нас слушать.
— Нет, серьёзно. Вы были правы.
Галина Ивановна встала, обняла дочь.
— Знаешь, Ириш, мы с отцом недавно разговаривали. Он говорит: Граф нам жизнь вернул. И это правда.
Виктор Петрович кивнул, почесал пса за ухом.
— Он нам нужен был. А мы — ему. Вот и всё.
Граф поднял голову, посмотрел на хозяина, снова положил морду на лапы.
И Ирина подумала — иногда самые правильные решения кажутся самыми странными. А потом оказывается, что именно они спасают.
Максим резал торт, Вероника рассказывала деду про школу. Мать разливала чай. Собака тихо дремала под столом.
Обычный вечер. Обычная семья.
И счастье — простое, как топот лап по коридору.
*****
Спасибо, что провели это время со мной 🌸
Если вам откликнулась история — подпишитесь, и мы не потеряем друг друга ❤️
📚 А в моих других рассказах есть ещё многое, что стоит пережить вместе: