Вы когда-нибудь внимательно рассматривали фонтан «Дружба народов» на ВДНХ? Золотые девушки, снопы пшеницы, вечный праздник интернационализма. Красивая картинка. Если верить советским газетам, то в Стране Советов царил абсолютный мир, а любой национализм был объявлен буржуазным пережитком, который мы, конечно же, победили еще в двадцатые годы. Но я, как историк, который провел полжизни в архивах и вторую половину — в бесконечных разговорах с очевидцами той эпохи, скажу вам прямо: это была грандиозная, монументальная ложь. И, пожалуй, самый яркий пример этого лицемерия — отношение к евреям.
Почему в государстве, которое официально декларировало равенство всех трудящихся, слово «еврей» произносили шепотом, а наличие этой национальности в паспорте могло перечеркнуть карьеру талантливейшему инженеру или врачу? Давайте разбираться без лозунгов и истерик, по фактам.
Начнем с фундамента, который многие предпочитают игнорировать.
Советский Союз не возник в вакууме. Он вырос на теле Российской империи, а там, уж простите за прямоту, антисемитизм был едва ли не частью государственной скрепы. Черта оседлости, квоты в гимназиях, погромы — это была реальность для миллионов людей на протяжении столетий. И когда в 1917 году власть сменилась, люди-то остались те же. Нельзя одним декретом Ленина вытравить из головы крестьянина или мещанина предрассудки, которые вбивались туда поколениями. Да, в первые годы революции была попытка эмансипации, создавались еврейские комиссариаты, идиш получал статус официального языка в некоторых местечках. Казалось, вот она — свобода. Но это была иллюзия. Бытовой антисемитизм никуда не делся, он просто затаился на кухнях, ожидая сигнала сверху. И сигнал этот, к сожалению, не заставил себя долго ждать.
Многие любят рассуждать о «еврейском засилье» в раннем большевизме, тыча пальцами в Троцкого или Свердлова.
Но давайте посмотрим на то, чем это закончилось. Сталинская эпоха — это время, когда государственный маховик начал перемалывать еврейскую интеллигенцию с особым цинизмом. Знаете, в чем была главная подлость? В том, что официально антисемитизма не существовало. Сталин, этот гений политической интриги, никогда не говорил: «Мы не любим евреев». Нет, что вы. Он придумал куда более изящные формулировки. Сначала это была борьба с «безродными космополитами». Звучит красиво, правда? А на деле это означало, что любой человек с фамилией Рабинович или Гинзбург автоматически становился подозреваемым в нелояльности. Почему? Да потому что у него, по мнению вождя, не было корней в русской почве, зато могли быть родственники за границей.
Апофеозом этого безумия стало «Дело врачей» в начале пятидесятых. Лучших медиков страны обвиняли в том, что они специально неправильно лечили партийную верхушку. Это был чистой воды средневековый навет, только вместо отравления колодцев придумали отравление таблетками. И ведь народ поверил! Люди боялись идти в поликлиники к врачам с «неправильными» фамилиями. Если бы Сталин не умер в марте 1953 года, многие историки сходятся во мнении, что нас ждала бы масштабная депортация евреев в Сибирь. Эшелоны уже, говорят, стояли на запасных путях.
Потом пришел Хрущев, затем Брежнев. Казалось бы, оттепель, «Дело врачей» закрыли, реабилитация. Но именно в эти, «вегетарианские» времена антисемитизм перестал быть кровавым и стал... системным. Он впитался в бюрократию, как пыль в старый ковер. Знаете, что стало переломным моментом? 1967 год. Шестидневная война. Израиль, маленькое государство, за неделю разгромило арабские армии, которые СССР вооружал до зубов. Для советского руководства это была пощечина. Именно тогда, в конце шестидесятых, слово «сионист» стало в советской пропаганде ругательством, почти равным «фашисту».
И вот тут начинается самое интересное.
Власти очень хитро подменили понятия. Критиковать евреев как нацию было нельзя — мы же интернационалисты, мы за дружбу народов! А вот бороться с сионизмом — это пожалуйста, это партийный долг. Под эту дудку можно было делать что угодно. Евреев стали воспринимать как потенциальных предателей. Логика у КГБ была простая и, по-своему, железная: если у человека есть историческая родина, которая к тому же дружит с США, значит, он может в любой момент захотеть туда уехать. А если он захочет уехать, зачем нам давать ему образование? Зачем допускать его к секретам? Зачем продвигать по службе?
Так родилась знаменитая «пятая графа». В советском паспорте пункт номер пять — это национальность. И эта запись стала для миллионов людей стеклянным потолком. Я помню рассказы своих коллег с мехмата МГУ. Там существовала целая система, как «валить» абитуриентов-евреев. Это не байки, это забытые факты. Им давали специальные задачи, так называемые «гробы» — задачи, которые имели решение, но требовали таких выкладок, которые невозможно сделать за отведенное время. Гениальные ребята, будущие Ландау и Перельманы, срезались на экзаменах, пока их менее талантливые, но «правильные» по национальности сверстники получали студенческие билеты. Страна своими руками выбрасывала интеллект на помойку, руководствуясь параноидальным страхом.
В кадровой политике творилось то же самое. Существовали негласные квоты. «У нас уже есть один еврей в отделе, хватит», — так рассуждали начальники, и это считалось нормой. Евреев неохотно брали в дипломатию, в военную промышленность, в партийные органы. Конечно, были исключения. Если ты был абсолютно незаменимым гением физики, тебя терпели. Но тебе всегда давали понять: ты здесь гость, и твое положение шаткое.
А что творилось на бытовом уровне? Это отдельная, очень неприятная тема. Официальная пропаганда, которая каждый день по телевизору поливала грязью «израильскую военщину», делала свое дело. Простой обыватель, замученный дефицитом и очередями, искал, на ком бы сорвать злость. И тут ему подсказывали: вот они, космополиты, сидят, наверное, пакуют чемоданы в свой Израиль, пока мы тут горбатимся. Появилась целая культура анекдотов, насмешек. Это было липкое, противное чувство, когда ты вроде бы свой, советский, говоришь на русском, любишь Пушкина, воевал за эту страну, но для соседки ты все равно «тот самый».
Ситуация усугубилась, когда началась эмиграция. Движение отказников. Люди подавали документы на выезд, их тут же увольняли с работы, лишали средств к существованию, но визу не давали годами. Они оказывались в вакууме. Власти считали их предателями, «пятой колонной». Само желание жить в другом месте воспринималось как личное оскорбление советской системе. «Мы вас выучили, выкормили, а вы...». При этом никто не хотел признать, что если бы к людям относились по-человечески, может, они бы и не рвались никуда.
Не стоит забывать и про Холодную войну. Евреи в СССР стали заложниками большой геополитики. Москва использовала их как разменную монету в торге с Вашингтоном. Нужны кредиты или поставки зерна? Выпустим пару тысяч инженеров. Обострились отношения? Закроем границу на замок и устроим пару показательных процессов над «сионистскими шпионами». Это был цинизм высшей пробы, когда живые люди превращались в товар.
Конечно, сейчас найдутся те, кто скажет: «Ну не всё так однозначно, были же евреи-знаменитости, Райкин, Кобзон, ученые». Были. Советская власть умела использовать таланты, когда ей это было выгодно. Но это была витрина. А за витриной была серая, душная реальность, где талантливому парню из Одессы или Минска нужно было быть на три головы выше остальных, чтобы просто получить то, что другим доставалось по праву рождения.
И знаете, какой главный вывод я делаю, оглядываясь на ту эпоху? Антисемитизм в СССР был не просто наследием прошлого или глупостью отдельных чиновников. Это был инструмент. Удобный, отработанный инструмент управления и контроля. Власть, которая не могла накормить свой народ и дать ему достойную жизнь, всегда нуждалась во враге. Враг мобилизует. Враг объясняет трудности. И если внешний враг — это далеко, за океаном, то внутренний — вот он, рядом, в соседнем подъезде. Очень удобно.
Это была трагедия не только для евреев. Это была трагедия для всей страны. Мы потеряли колоссальный человеческий капитал. Тысячи светлых голов, которые могли бы двигать нашу науку, культуру и экономику, были выдавлены из страны или сломлены системой. СССР сам выстрелил себе в ногу, и рана эта ныла очень долго. История не прощает такого расточительства и такой слепоты.
Интересно, а вы сталкивались в рассказах своих родителей или дедов с проявлениями того самого «тихого» советского антисемитизма? Или, может быть, в вашей семье хранятся истории о тех самых задачах-ловушках на вступительных экзаменах?
Спасибо, что дочитали до конца. Ставьте лайк и обязательно подписывайтесь. Жду ваших мнений в комментариях!