– Мама просто зашла узнать, как дела, – вздохнул Денис, ослабляя галстук. – У неё же ключ.
– У неё ключ, – повторила Вика, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Вот именно. У неё есть ключ, и она считает, что это даёт ей право приходить, когда ей вздумается. Сегодня в девять утра, Денис. Девять! Я ещё в пижаме была, волосы немытые, на столе остатки вчерашнего ужина. А она – пожалуйста, со своим фирменным «ой, а я думала, вы уже встали».
Денис прошёл на кухню, налил себе воды из фильтра и выпил залпом. Он выглядел уставшим – тёмные круги под глазами, плечи чуть опущены. Последние месяцы на работе был завал, и Вика знала, что он и так на пределе. Но сейчас это не помогало.
– Она же не со зла, – тихо сказал он, ставя стакан в раковину. – Просто переживает. Говорит, что мы редко звоним.
– Мы звоним каждую неделю, – Вика положила тряпку и повернулась к мужу. – Я звоню. Спрашиваю, как здоровье, как давление. Она всё рассказывает, я слушаю. А потом она всё равно приходит «проведать», потому что «вдруг что-то не так».
Денис подошёл ближе и обнял её за плечи. Вика не отстранилась, но и не расслабилась – стояла, как деревянная.
– Я поговорю с ней, – пообещал он в который раз. – Скажу, чтобы предупреждала заранее.
– Ты уже говорил, – Вика посмотрела ему в глаза. – В прошлый раз, и позапрошлый. И что? Она кивала, улыбалась, а потом снова появлялась с пакетом пирожков и комментарием, что «в холодильнике опять пусто».
Она высвободилась из объятий и пошла в комнату. На диване лежала аккуратно сложенная стопка её вещей – те самые, которые она утром оставила на стуле. Свекровь, как всегда, «навела порядок». Даже кружевные трусики, которые Вика купила на распродаже и прятала от чужих глаз, теперь лежали сверху, словно выставленные на обозрение.
Вика почувствовала, как щёки заливает жар. Это было уже не просто вторжение – это было унижение.
– Денис, – позвала она, стараясь говорить спокойно. – Посмотри.
Он подошёл и замер, увидев стопку.
– Это... она что, в комод лазила?
– Похоже, да, – Вика взяла свои вещи и унесла их обратно в спальню. – И это не первый раз. Помнишь, как она «случайно» нашла мой дневник? И потом неделю намекала, что я «слишком много думаю о себе»?
Денис молчал. Вика видела, как он борется с собой – между желанием защитить жену и привычкой не перечить матери.
– Я понимаю, что она твоя мама, – тихо сказала Вика, садясь на край кровати. – И я правда стараюсь. Улыбаюсь, когда она приходит, угощаю чаем, слушаю её рассказы про соседку Тамару и про то, как «в наше время молодёжь была другая». Но у меня тоже есть границы, Денис. Это наш дом. Наш. А не филиал её квартиры.
Он сел рядом и взял её за руку.
– Я знаю, – сказал он хрипло. – Правда знаю. Просто... она одна. После папы прошло уже пять лет, а она всё не может привыкнуть. Говорит, что скучает.
– Я понимаю, – Вика кивнула. – И мне её жалко. Правда. Но жалость не должна стоить мне душевного покоя. Я не хочу каждый раз вздрагивать, когда слышу, как поворачивается ключ в замке.
Они помолчали. За окном шумел вечерний город – где-то сигналил автомобиль, с балкона сверху доносились голоса соседей.
– Я поговорю с ней серьёзно, – наконец сказал Денис. – Обещаю. И.… если нужно, заберу ключ.
Вика посмотрела на него с надеждой. Может, в этот раз он действительно сделает это?
Но через три дня всё повторилось. Только в этот раз было хуже.
Утро субботы. Вика наконец-то выспалась – они с Денисом накануне легли пораньше, планировали весь день провести вместе: сходить в кафе, потом в кино, просто побыть вдвоём, как раньше, до всей этой суеты с работой и бесконечными родственными визитами.
Она проснулась от звука открывающейся двери. Сначала подумала, что Денис вышел за хлебом. Потом услышала знакомый голос:
– Ой, а вы ещё спите? Ну ничего, я тихо, не буду мешать.
Вика вскочила, накинула халат и выбежала в коридор. Там стояла Тамара Ивановна – в своём неизменном бежевом пальто, с сумкой через плечо и... с какой-то женщиной рядом. Незнакомой. Лет шестидесяти, в ярком платке и с любопытным взглядом.
– Тамара Ивановна, – Вика старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Доброе утро. А это кто?
– А это моя подруга, Нина Петровна, – свекровь улыбнулась так, будто всё было в порядке. – Мы с ней в поликлинику ходили, а потом решили ко мне зайти. Ну и заодно к вам заглянули. Я же говорила, что ключи у меня есть.
Вика почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Вы говорили, что ключи – на случай, если мы потеряем свои, – медленно произнесла она. – А не для того, чтобы водить экскурсии по нашей квартире.
Нина Петровна смущённо кашлянула и сделала шаг назад.
– Да мы ненадолго, – быстро сказала Тамара Ивановна. – Просто чаю попить. Я пирожков напекла, с капустой, твои любимые, Денис!
Денис как раз вышел из спальни, потирая глаза. Увидев мать и незнакомую женщину, он замер.
– Мам... что происходит?
– Да ничего особенного, сынок, – Тамара Ивановна прошла на кухню, словно у себя дома. – Мы с Ниной Петровной тут рядом были, решили зайти. Ты же не против?
Вика посмотрела на мужа. В этот момент она ждала только одного – чтобы он наконец-то сказал то, что должен был сказать ещё давно.
Но Денис только вздохнул и пошёл на кухню заваривать чай.
Вика осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. Это был уже не просто вопрос границ. Это был вопрос достоинства.
Она пошла в спальню, закрыла дверь и набрала номер своей подруги Лены.
– Ленка, – сказала она дрожащим голосом, – мне нужен совет. Срочно. Я больше не могу так жить.
И пока на кухне Тамара Ивановна рассказывала Нине Петровне, какие обои лучше клеить в спальне, Вика сидела на кровати и понимала: если она сейчас ничего не сделает – потом будет только хуже.
Она открыла сайт строительного магазина и нашла раздел «замки». Простые, надёжные, с двумя комплектами ключей.
Один – для неё. Второй – для Дениса.
Третьего больше не будет.
– Ты серьёзно собралась замки менять? – Денис стоял в дверях спальни, глядя на коробку с новыми замками, которую Вика только что принесла из магазина.
Вика аккуратно разложила на кровати инструменты: отвёртку, ключи, инструкцию. Она старалась не смотреть на мужа – знала, что, если встретится с его глазами, снова начнёт оправдываться.
– Да, Денис. Серьёзно. Завтра утром мастер придёт, всё сделает за час. И больше никто не сможет войти в эту квартиру без нашего разрешения.
Он прошёл в комнату и сел на край кровати. Коробка с замками лежала между ними, как невидимая стена.
– Вика, – он говорил тихо, почти шёпотом. – Это же моя мама. Ты хочешь, чтобы я ей сказал: «Мам, больше не приходи»? Она этого не переживёт.
– Я хочу, чтобы она уважала наш дом, – Вика наконец подняла глаза. – Не приходила без звонка, не приводила подруг «на чай», не перекладывала мои вещи и не комментировала, какой у меня беспорядок в шкафу. Это не значит «не приходи вообще». Это значит «приходи, когда тебя ждут».
Денис молчал. Вика видела, как он борется с собой. Она знала этот взгляд – он появлялся каждый раз, когда нужно было выбирать между мамой и женой. И почти всегда выбор падал не на неё.
– Я позвоню ей, – наконец сказал он. – Скажу, что ты... что мы недовольны. Что так нельзя.
– Ты уже звонил, – Вика вздохнула. – Три раза. И каждый раз она плакала, говорила, что её выгоняют, что она «чужая стала». А потом снова приходила, как ни в чём не бывало.
Она встала и подошла к окну. За стеклом моросил мелкий дождь, типичный ноябрьский. Вика смотрела на мокрые крыши и думала о том, как всё изменилось за последние полгода. Раньше они с Денисом жили легко – спонтанные поездки на выходные, вечера за фильмами, ленивые утренние разговоры за кофе. А потом Тамара Ивановна осталась одна, и всё пошло по-другому.
– Я не прошу тебя выбирать, – тихо сказала Вика, не оборачиваясь. – Я прошу тебя понять, что у нас тоже есть право на личную жизнь. Мы не обязаны быть доступны двадцать четыре на семь.
Денис подошёл сзади и обнял её. Она почувствовала, как он уткнулся лбом ей в затылок.
– Я понимаю, – прошептал он. – Правда понимаю. Просто... мне тяжело. Она ведь правда одна.
– Я знаю, – Вика повернулась к нему. – И мне её жалко. Но жалость не должна превращать наш дом в проходной двор.
Вечером того же дня Тамара Ивановна позвонила сама.
– Денис, сынок, – голос в трубке был дрожащий, с привычными всхлипами. – Вика мне ничего не говорит, а я чувствую – что-то не так. Я ей чем-то не угодила?
Денис посмотрел на Вику – та сидела рядом и молча кивнула: говори.
– Мам, – он глубоко вдохнул. – Нам нужно поговорить. О ключах.
Пауза на том конце провода была такой долгой, что Вика подумала – свекровь положила трубку.
– О каких ключах? – наконец спросила Тамара Ивановна.
– О тех, что у тебя от нашей квартиры. Мы решили... мы хотим, чтобы ты их вернула.
– То есть как вернула? – голос стал выше на тон. – Я же на случай пожара, на случай если вы потеряете...
– Мам, мы не потеряем, – Денис говорил спокойно, но Вика слышала, как трудно ему это даётся. – И если что-то случится – мы сами тебя позовём. А приходить без предупреждения больше нельзя.
– Это Вика так решила? – в голосе свекрови послышалась обида. – Она меня выгоняет?
– Это мы вместе решили, – твёрдо сказал Денис. – Это наш дом, мама. И мы хотим, чтобы в нём было спокойно.
Тамара Ивановна заплакала. Тихо, но так, чтобы было слышно.
– Я всё поняла, – наконец сказала она. – Завтра занесу ключи. И больше не буду вас беспокоить.
Она положила трубку. Денис долго смотрел на телефон, потом положил его на стол и закрыл лицо руками.
– Я чувствую себя последним подонком, – глухо сказал он.
Вика обняла его.
– Ты не подонок. Ты просто взрослый мужчина, который наконец-то начал защищать свою семью.
На следующий день Тамара Ивановна пришла ровно в десять утра. Без звонка – видимо, решила напоследок воспользоваться старым ключом.
Вика открыла дверь и замерла. Свекровь стояла на пороге с маленьким пакетом в руках – там, судя по запаху, были пирожки.
– Вот, – она протянула ключи. Голос был ровный, но глаза красные. – Как просили.
– Спасибо, – Вика взяла ключи. – Пройдёмте, чаю попьём?
Тамара Ивановна покачала головой.
– Нет, не надо. Я только ключи отдать. И.. извиниться хотела. Я, наверное, правда перегибала. Просто... привыкла, что Денис – мой мальчик. А тут вы вдвоём, отдельно. Я и не заметила, как начала мешать.
Вика растерялась. Она готовилась к скандалу, к слезам, к обвинениям. А тут – тихое признание.
– Тамара Ивановна, – она сделала шаг вперёд. – Вы не мешаете. Просто... нам нужно своё пространство. Мы вас любим, правда. Просто по-другому.
Свекровь кивнула. Потом вдруг открыла пакет и достала пирожок.
– Возьмите хотя бы, – сказала она. – С капустой. Денис любил в детстве.
Вика взяла пирожок. Тёплый, ещё свежий.
– Спасибо, – улыбнулась она. – И.. приходите в воскресенье. К обеду. Мы вас ждём.
Тамара Ивановна посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула и ушла.
Денис вышел из спальни, когда дверь уже закрылась.
– Всё? – спросил он тихо.
– Всё, – Вика показала ключи. – И.. она извинилась.
– Правда? – он не поверил.
– Правда.
Они постояли молча. Потом Денис взял Вику за руку.
– Спасибо, что не сдалась, – сказал он. – Я понимаю теперь. По-настоящему.
В воскресенье Тамара Ивановна пришла ровно в час дня. Позвонила в дверь – впервые за много лет. Принесла тот же пакет с пирожками и маленький горшок с фиалкой.
– Вот, – сказала она, ставя горшок на подоконник. – Говорят, фиалки семейное счастье приносят.
Вика улыбнулась.
– Спасибо. Очень красивая.
Они пили чай, говорили о погоде, о работе, о том, что соседка сверху опять залила. Всё было спокойно, без напряжения. Тамара Ивановна ни разу не зашла на кухню «помочь», не открыла шкаф «посмотреть, что у вас там», не сказала, что «вот в наше время».
Когда она ушла, Денис обнял Вику.
– Знаешь, – сказал он, – мне кажется, это первый раз, когда мама пришла в гости. А не домой.
Вика кивнула. Внутри было тепло и спокойно. Как будто наконец-то всё стало на свои места.
Но через неделю случилось то, чего никто не ожидал.
Вика вернулась с работы пораньше – хотела приготовить ужин, поставить свечи, сделать вечер особенным. Открыла дверь – и замерла.
В прихожей стояла Тамара Ивановна. С чемоданом.
– Здравствуйте, – сказала она, словно это было нормально. – Я к вам. На неделю. У меня ремонт, трубу прорвало. Соседи залили. Жить невозможно.
Вика почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Тамара Ивановна, – она старалась говорить спокойно, – почему вы не позвонили?
– А я думала, вы не против, – свекровь пожала плечами. – Мы же теперь всё решили. Я же не навсегда.
Вика закрыла глаза. Потом открыла.
– Подождите в подъезде, пожалуйста. Я сейчас.
Она зашла в квартиру, закрыла дверь и набрала номер Дениса.
– Денис, – сказала она, когда он ответил. – У нас проблема. Твоя мама с чемоданом. Говорит, что на неделю.
Пауза на том конце была долгой.
– Я сейчас буду, – наконец сказал он. – И... Вика?
– Да?
– Не открывай ей. Пожалуйста. Я сам всё решу.
Вика стояла у двери и слушала, как Тамара Ивановна что-то говорит в подъезде – видимо, звонила кому-то, жаловалась.
А потом услышала шаги Дениса. Он бежал по лестнице, тяжело дыша.
Он вошёл, посмотрел на мать, потом на Вику.
– Мам, – сказал он твёрдо. – Мы сейчас найдём тебе гостиницу. Хорошую. Рядом. Я всё оплачу.
Тамара Ивановна открыла рот, но не успела ничего сказать.
– Это не обсуждается, – добавил Денис. – У нас дома ремонт не делают. У нас дома живут. И сейчас там живём мы вдвоём.
Он взял чемодан и вывел мать в подъезд.
Вика осталась стоять у двери. Сердце колотилось.
Через час Денис вернулся. Один.
– Я отвёз её в «Парк-отель», – сказал он, снимая куртку. – Номер на неделю. С завтраками. Она... плакала. Но поняла.
Вика обняла его.
– Спасибо.
– Это я должен благодарить, – он поцеловал её в висок. – За то, что не дала мне остаться мальчиком, который боится обидеть маму больше, чем потерять жену.
Они стояли так долго. А потом Вика тихо сказала:
– Знаешь, а я всё-таки замки поменяю. На всякий случай.
Денис рассмеялся.
– Меняй. И сделай три комплекта. Один – маме. Но только после того, как она научится звонить в дверь.
Они поцеловались. И впервые за долгое время Вика почувствовала – всё действительно будет хорошо.
Только вот она даже не подозревала, что через месяц Тамара Ивановна сделает шаг, который перевернёт всё с ног на голову…
– Ты уверена, что это не слишком? – Денис вертел в руках приглашение, которое Тамара Ивановна прислала обычной почтой, в красивом кремовом конверте с золотым тиснением.
На карточке аккуратным почерком было написано: «Дорогие Виктория и Денис! Приглашаю вас на новоселье. Я наконец-то сделала то, о чём давно мечтала – купила себе маленькую квартирку в вашем районе. Хочу, чтобы вы были первыми гостями в моём новом доме. В воскресенье в 14:00. С любовью, Тамара Ивановна».
Вика перечитывала текст уже в пятый раз и не могла поверить своим глазам.
– Она купила квартиру, – тихо сказала она. – Своими словами написала «мой новый дом». Не «пока поживу», не «на время», а именно дом.
Денис положил приглашение на стол и обнял жену.
– Я говорил с ней вчера, – признался он. – Она долго молчала, потом сказала: «Сынок, я поняла. Поняла по-настоящему. Мне шестьдесят восемь лет, а я только сейчас научилась не держать тебя за рукав». И заплакала.
Вика почувствовала, как в горле появляется комок.
– И ты молчал?
– Хотел, чтобы ты сама увидела. Без моих слов.
В воскресенье они шли по знакомому двору – всего три дома от их подъезда. Тамара Ивановна встретила их на пороге в новом платье цвета лаванды и с такой улыбкой, какой Вика никогда раньше не видела – лёгкой, почти девчоночьей.
– Заходите, мои дорогие, – она отступила в сторону, пропуская их вперёд. – Теперь это мой уголок.
Квартира была маленькая, но светлая. Одна комната, крошечная кухня, балкончик с видом на тот же парк, где они с Денисом любили гулять. На стене висели старые фотографии – Денис в школьной форме, их свадьба, первые шаги их племянницы. А рядом – новая рамка. В ней фотография, которую Вика когда-то отправила Тамаре Ивановне по вот сапу: они втроём на даче у друзей, смеются, обнимаются. Впервые за многие годы – искренне.
– Я поставила её на самое видное место, – тихо сказала свекровь. – Чтобы каждый день напоминала: у меня есть сын, есть невестка, и у них есть своя жизнь. А у меня – своя.
На столе уже стояли тарелки с её фирменными пирожками, салат оливье, который она теперь готовила строго по рецепту Вики, и бутылка хорошего вина.
– Я научилась, – улыбнулась Тамара Ивановна, разливая по бокалам. – Звонить заранее. Спрашивать, удобно ли. И не обижаться, если не удобно.
Денис поднял бокал.
– Мам, за тебя. За твой новый дом. И за то, что ты наконец-то позволила нам всем дышать свободно.
Они чокнулись. Вика почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза – не от обиды, а от облегчения.
После обеда Тамара Ивановна достала из шкафа коробку.
– Это вам, – сказала она, протягивая Вике. – Я долго думала, что подарить на новоселье… в мой новый дом. И решила подарить то, что должна была отдать ещё год назад.
Вика открыла коробку. Внутри лежали ключи. Те самые. И записка: «Теперь они ваши навсегда. Спасибо, что научили меня стучать».
Вика обняла свекровь – впервые по-настоящему, без напряжения, без мысли «когда же это закончится».
– Спасибо, – прошептала она. – За всё.
Тамара Ивановна погладила её по спине.
– Это тебе спасибо, доченька. Ты оказалась сильнее, чем я думала. И добрее.
Когда они уходили, уже стемнело. На улице шёл мягкий ноябрьский снег.
Денис взял Вику за руку.
– Ну что, домой?
– Домой, – улыбнулась она.
Они шли по освещённой улице, и Вика вдруг поняла: теперь у них действительно есть дом. Не проходной двор, не филиал чужой жизни, а именно их дом. С их правилами, их тишиной по утрам и их вечерами вдвоём.
А через три дома, в окне новой квартиры Тамары Ивановны, горел тёплый свет. И Вика знала: там теперь живёт женщина, которая наконец-то нашла своё место. Рядом, но не внутри.
И в этот момент ей впервые захотелось самой позвонить свекрови и спросить:
– Тамара Ивановна, а можно мы к вам в следующее воскресенье? Очень ваших пирожков захотелось.
И она знала, что услышит в ответ: – Конечно, деточка. Я буду ждать. И буду рада.
Рекомендуем: