– Ксюша, ну что ты так резко, – мягко протянула тётя Света, осторожно ставя на стол большой пакет с домашними пирожками. – Мы же семья. Услышали, что ты наконец-то своё гнёздышко обустроила, вот и решили поздравить. Соскучились ведь.
Ксюша стояла в дверях своей новой квартиры и смотрела на троих родственников, которые неожиданно появились на пороге в субботнее утро. Тётя Света, мамина младшая сестра, с неизменной улыбкой и слегка подкрашенными губами. Рядом её муж, дядя Коля, грузный, с красным лицом и привычкой громко откашливаться. А позади них – двоюродная сестра Лена, на пару лет старше Ксюши, с дорогой сумкой через плечо и взглядом, который сразу скользнул по просторной прихожей, оценивая.
Квартира была в новостройке на юго-западе Москвы –двухкомнатная, светлая, с большими окнами и видом на парк. Ксюша закрыла на неё ипотеку полгода назад, после нескольких лет упорной работы в крупной IT-компании. Всё это время она почти не общалась с роднёй. Не то чтобы поссорились – просто жизнь разводила по разным дорогам. Или, точнее, они сами её не замечали, пока она не стала «удобной».
– Поздравить, значит, – тихо повторила Ксюша, всё ещё не приглашая войти. – А раньше, когда я в общаге жила и на стипендию с подработками перебивалась, никто не соскучился?
Тётя Света чуть прищурилась, но улыбка не сползла с лица.
– Ну, деточка, ты же знаешь, как у нас в городе тяжело. Мы сами еле концы с концами сводим. А ты молодая, самостоятельная – справишься, думали. И вот видишь, справилась. Гордимся тобой.
Дядя Коля кивнул, откашлялся и шагнул вперёд, словно уже был дома.
– Давай, Ксюш, не стой в дверях. Холодно ведь. Мы же ненадолго. Посмотрим, как ты устроилась, чаю попьём.
Ксюша вздохнула и всё-таки посторонилась. Отказать сразу не получилось – привычка быть вежливой, воспитанная ещё бабушкой, сработала автоматически. Родственники прошли в гостиную, оглядываясь по сторонам с плохо скрытым любопытством.
Квартира была обставлена просто, но со вкусом: светлая мебель, несколько картин на стенах, большой диван и журнальный столик у окна. Никакой роскоши, но всё новое, чистое, своё. Ксюша гордилась этим местом. Оно было только её – без чужих правил, без вечных «а вот мы в своё время...».
Лена сразу села на диван, достала телефон и начала фотографировать вид из окна.
– Классно тут у тебя, – сказала она, не отрываясь от экрана. – Парк прямо под окнами. И район хороший. Сколько, говоришь, метров?
– Не говорила, – спокойно ответила Ксюша, ставя чайник. – Восемьдесят .
– Ого, – протянула Лена. – И вся твоя? Одна?
– Одна.
Тётя Света присела рядом с дочерью и положила пакет на стол.
– Я пирожков напекла. С капустой и с мясом. Знаю, ты любила в детстве.
Ксюша действительно любила. Когда-то, в редкие приезды в деревню к бабушке, тётя Света действительно пекла пирожки, и это было одним из немногих тёплых воспоминаний. Но потом всё изменилось.
После смерти родителей – автомобильная авария, когда Ксюше было четырнадцать – её взяли к себе бабушка с дедушкой в небольшой городок в двухстах километрах от Москвы. Тётя Света с семьёй жили рядом, но помощи от них почти не было. «Самим тяжело», – говорили они. Когда Ксюша поступила в московский вуз и уехала, никто не приехал провожать. На день рождения приходили редкие смс с дежурными пожеланиями. Когда она снимала комнату в коммуналке, а потом жила в общежитии, никто не предложил помочь. Даже на выпускной не приехали – «дорого, далеко».
А теперь – вот они, с пирожками и улыбками.
Чайник закипел. Ксюша разложила чашки, достала сахар. Разговор шёл о пустяках: о погоде, о том, как Лена работает менеджером в салоне красоты, о том, как дядя Коля всё ещё на заводе, хотя здоровье уже не то.
– А ты как, Ксюш? – спросила тётя Света, отпивая чай. – Работу хорошую нашла? Зарплата приличная?
– Нормально, – коротко ответила Ксюша. Она не хотела рассказывать подробности. Не хотела, чтобы знали, сколько она зарабатывает, сколько отдала за первый взнос, как тяжело было первые годы.
– Это хорошо, – кивнула тётя Света. – Потому что мы тут подумали... У Ленки ведь скоро свадьба. Мы с Колей всю жизнь в однушке ютимся, а ей с мужем где жить? Квартиру снимать – дорого. А тут ты одна...
Ксюша замерла с чашкой в руке.
– То есть?
– Ну, мы не просим подарить, бог с тобой, – быстро сказала тётя Света. – Но может, сдашь Ленке одну комнату? По-божески, конечно. Или вообще пустишь пожить на первое время? Вы же сестры, почти. Семья должна помогать друг другу.
Лена подняла глаза от телефона и кивнула.
– Я бы аккуратно, Ксюша. Ничего трогать не буду. И за коммуналку платить буду.
Дядя Коля молча кивнул, жуя пирожок.
Ксюша поставила чашку на стол. Внутри всё сжалось. Она ожидала чего-то подобного, но не так быстро. Не в первый же визит.
– Подождите, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Вы приехали ко мне впервые за сколько... семь лет? И сразу с просьбой поселиться в моей квартире?
– Ну не сразу, – тётя Света чуть покраснела. – Мы же поздравили сначала. И пирожки привезли.
– Поздравили, – повторила Ксюша. – А раньше поздравляли? Когда я одна в Москве выживала, когда на трёх работах пахала, чтобы ипотеку закрыть? Где вы были тогда?
В гостиной повисла тишина. Лена неловко отвела взгляд. Дядя Коля откашлялся.
– Ксюша, ты не понимаешь, – мягко начала тётя Света. – Мы не могли приезжать. Дорого. А сейчас... сейчас ты уже на ногах. А мы...
– А вы всё там же, – закончила Ксюша. – И решили, что теперь я обязана вас тянуть?
– Не тянуть, – обиделась тётя Света. – Помочь. Семья же.
Ксюша посмотрела на них. На тётю, которая когда-то казалась доброй, но в трудный момент отвернулась. На Лену, которая в школе дразнила её «деревенщиной». На дядю Колю, который никогда не сказал лишнего слова.
– Семья, – тихо сказала она. – А помните, как я в восемнадцать приезжала к вам на лето подработать? Вы меня на рынок отправили ящики таскать, а сами на дачу уехали. Сказали: «Сама справишься, ты же взрослая».
Тётя Света отвела взгляд.
– То было другое время...
– Нет, – Ксюша встала. – Время то же. Просто я тогда была не нужна. А теперь нужна квартира.
Она подошла к двери и открыла её.
– Спасибо за пирожки. Но жить здесь никто из вас не будет. Ни на время, ни по-божески. Это мой дом. И я решаю, кто в нём будет.
Тётя Света медленно поднялась, лицо её стало бледным.
– Ксюша, ты что, выгоняешь нас?
– Я прошу вас уйти, – спокойно ответила Ксюша. – И пожалуйста, больше не приезжайте без приглашения.
Лена вскочила, схватила сумку.
– Да ты что себе позволяешь! Мы же родные!
– Родные, – кивнула Ксюша. – Но не близкие.
Они вышли молча. Дядя Коля в последний момент обернулся, хотел что-то сказать, но лишь вздохнул и закрыл за собой дверь.
Ксюша осталась одна. Она вернулась в гостиную, посмотрела на недоеденные пирожки, на пустые чашки. Внутри было пусто и одновременно спокойно.
Телефон завибрировал – сообщение от тёти Светы: «Не ожидала от тебя такого. Мы же хотели как лучше».
Ксюша не ответила. Она знала, что это только начало. Родственники не сдадутся так просто. А ещё был дядя Саша из Петербурга, который уже пару раз звонил «просто узнать, как дела». И мамина подруга детства, которая вдруг вспомнила о «крестнице».
Но теперь она была готова. Годы одиночества научили её одному – своё нужно защищать. И никто не войдёт в этот дом без её желания.
А через неделю раздался звонок от совсем неожиданного человека...
Через неделю, в тихий вечер буднего дня, когда Ксюша только вернулась с работы и разогревала ужин, раздался звонок в дверь. Она взглянула в глазок и замерла: на площадке стоял дядя Саша, мамин старший брат из Петербурга. Высокий, седеющий, в дорогом пальто – он выглядел солидно, как всегда. В руках – большой букет роз и бутылка вина в подарочной упаковке.
Ксюша открыла дверь, стараясь сохранить спокойное выражение лица.
– Дядя Саша? – спросила она. – Как ты здесь оказался?
– Ксюша, здравствуй, – он широко улыбнулся и шагнул вперёд, словно собираясь обнять. – Услышал от Светы, что ты в Москве квартиру купила. Решил заехать, поздравить лично. Давно не виделись.
Ксюша не отступила, но и не пригласила войти сразу.
– От тёти Светы, значит, – тихо сказала она. – Она рассказала?
– Ну а от кого же, – дядя Саша чуть пожал плечами. – Семья есть семья. Я как раз в Москве по делам был, ну и подумал – заеду к племяннице. Не прогонишь же родного дядю?
Ксюша вздохнула и всё-таки посторонилась. Отказать старшему родственнику было ещё сложнее, чем тёте Свете. Дядя Саша всегда казался ей далёким, но авторитетным – успешный инженер, живёт в хорошей квартире в Питере, дети уже взрослые, устроенные.
Он прошёл в гостиную, поставил букет на стол и огляделся с одобрительным видом.
– Красиво устроилась, – сказал он, садясь в кресло. – Район хороший, дом новый. Молодец, Ксюша. Не зря училась.
– Спасибо, – ответила она, ставя розы в вазу. – Чаю хочешь?
– Чаю – обязательно. И вина откроем, за новоселье.
Они сели за стол. Дядя Саша рассказывал о своей жизни: о внуках, о поездке в Финляндию, о том, как цены в Питере растут. Ксюша слушала, кивая в нужных местах. Разговор был приятным, почти тёплым – пока не дошло до дела.
– Знаешь, Ксюш, – вдруг сказал дядя Саша, отставляя чашку. – Я тут подумал... У меня младший сын, Миша, в Москву на работу переводится. Хорошая должность, в банке. Но с жильём проблема – съёмные квартиры дорогие, а ипотеку сейчас не потянуть. Я подумал, может, ты ему поможешь? Комнату сдашь недорого, или вообще пустишь пожить на первое время. Вы же почти ровесники, познакомитесь.
Ксюша почувствовала, как внутри всё напряглось. Опять то же самое. Только в более мягкой, интеллигентной упаковке.
– Дядя Саша, – начала она осторожно. – Я только въехала. Ещё даже не все вещи разобрала. И.. честно говоря, не планирую сдавать комнаты.
Он посмотрел на неё с лёгким удивлением.
– Почему? Квартира большая, двухкомнатная. Ты одна. А Мише поможешь по-родственному. Он тихий парень, аккуратный. Коммуналку будет платить, продукты свои купит.
– Дело не в этом, – Ксюша покачала головой. – Это мой дом. Я его долго ждала. И хочу жить одна.
Дядя Саша помолчал, потом улыбнулся той самой взрослой, снисходительной улыбкой, от которой в детстве Ксюша всегда чувствовала себя маленькой.
– Понимаю, – сказал он. – Ты молодая, независимая. Но семья – это святое. Помнишь, как твоя мама всегда говорила: родные должны держаться вместе. А сейчас времена трудные. Молодёжи сложно встать на ноги.
Ксюша вспомнила маму. И то, как дядя Саша после аварии приезжал на похороны, выразил соболезнования – и уехал. Никакой помощи, никаких звонков потом. Только открытка на Новый год раз в несколько лет.
– Дядя Саша, – сказала она тихо, но твёрдо. – А где была эта семья, когда я после института в Москве одна оставалась? Когда на еду еле хватало, когда в общежитии жила с чужими людьми? Ты хоть раз позвонил, спросил, как дела?
Он отвёл взгляд, чуть покраснев.
– У всех свои проблемы были, Ксюша. Я в Питере, работа, дети... Думал, ты справишься. Ты же сильная, как твоя мама.
– Справлялась, – кивнула она. – Одна. Без помощи. И квартиру эту тоже одна купила. Без чьей-либо поддержки.
Дядя Саша вздохнул, допил чай.
– Ладно, не буду давить. Подумай всё-таки. Миша хороший парень. И я бы отблагодарил, если что.
– Отблагодарил? – переспросила Ксюша.
– Ну да, – он улыбнулся. – Может, помогу с ремонтом каким, или мебель что подберу. У меня связи есть.
Ксюша встала.
– Спасибо за цветы и вино. Но ответ – нет. И пожалуйста, передай остальным – я не планирую никого селить.
Дядя Саша поднялся медленно, лицо его стало серьёзным.
– Жёстко ты, Ксюша. Не ожидал.
– А я не ожидала, что все вдруг вспомнят обо мне, как только квартира появилась, – ответила она.
Он ушёл без скандала, но с лёгкой обидой в глазах. Дверь закрылась, и Ксюша осталась одна. Она налила себе вина из подаренной бутылки и села у окна. Внизу светились огни парка, снег тихо падал за стеклом.
Телефон зазвонил – номер тёти Светы.
– Ксюша, это я, – голос был взволнованный. – Саша звонил. Говорит, ты и его прогнала.
– Не прогнала, – спокойно ответила Ксюша. – Просто отказала в просьбе.
– Но он же за Мишу просил! Мальчику помочь надо!
– Тёть Свет, – Ксюша вздохнула. – А мне кто помогал?
Повисла пауза.
– Ты всё детство нам в обиде держишь? – наконец спросила тётя Света.
– Не в обиде, – сказала Ксюша. – Просто не забываю.
– Мы же не виноваты, что родители твои... Ну, ты понимаешь. Нам самим тяжело было.
– Понимаю, – кивнула Ксюша, хотя её никто не видел. – Поэтому и не прошу у вас ничего. И вы у меня не просите.
Тётя Света всхлипнула.
– Сердце у тебя каменное стало, Ксюша. В Москве одной жить – оно и понятно.
– Может, и каменное, – согласилась Ксюша. – Но своё.
Она положила трубку. Вечер тянулся долго. Ксюша думала о прошлом, о тех годах, когда она действительно была одна. О бабушке, которая до последнего помогала, сколько могла. О друзьях, которые стали ближе родных.
На следующий день пришло сообщение от Лены: «Ты что, совсем озверела? Дядю Сашу обидела. Он же за тебя всегда переживал».
Ксюша не ответила. Но внутри что-то шевельнулось. Может, действительно слишком жёстко? Может, стоит хотя бы поговорить с этим Мишей, посмотреть, какой он?
Нет. Она знала, как начинается: «на первое время», «ненадолго», «по-родственному». А потом – навсегда.
Прошла ещё неделя. Родственники звонили по очереди, каждый со своей версией уговоров. Кто-то обижался, кто-то угрожал «больше не общаться», кто-то пытался вызвать жалость.
А потом случилось то, чего Ксюша не ожидала. Тётя Света прислала голосовое сообщение – длинное, со слезами.
– Ксюша, прости нас, – говорила она дрожащим голосом. – Мы правда не хотели обидеть. Просто... жизнь такая. Думали, ты поймёшь. Но если тебе так важно одной быть – мы не будем больше просить. Только не отворачивайся совсем. Мы же всё-таки родные.
Ксюша прослушала несколько раз. В голосе тёти была настоящая боль. Может, и правда переборщила?
Она решила встретиться. Назначила в кафе недалеко от дома – на нейтральной территории.
Тётя Света пришла одна. Без пакетов, без улыбки. Села за столик, заказала чай.
– Спасибо, что согласилась, – тихо сказала она.
– Я не хочу ссориться, – начала Ксюша. – Просто... устала объяснять.
– Понимаю, – тётя Света кивнула. – Саша рассказал, как ты ему сказала. И я подумала... Может, мы и правда не правы были. Все эти годы.
Ксюша молчала.
– Когда твои родители погибли, – продолжила тётя Света, – нам всем тяжело было. Я боялась. Боялась, что если возьму тебя к себе, то не потяну. Ленка маленькая была, Коля на заводе еле зарплату получал. Думала, бабушка с дедушкой лучше справятся. А потом... потом привыкли, что ты сама.
– Привыкли, – эхом повторила Ксюша.
– Да, – тётя Света опустила глаза. – И когда услышали про квартиру – обрадовались. Не только за тебя. И за себя тоже. Думали, вот шанс. Глупо, знаю.
Они сидели молча. Официант принёс чай.
– Я не пущу никого жить, – сказала Ксюша наконец. – Это принципиально.
– Понимаю, – кивнула тётя Света. – И не будем больше просить. Обещаю.
– Но увидеться иногда – можно, – добавила Ксюша. – Просто в гости. Без просьб.
Тётя Света подняла глаза – в них блеснули слёзы.
– Правда?
– Правда.
Они поговорили ещё час. О прошлом, о настоящем. Тётя Света рассказала о своих проблемах, о здоровье дяди Коли, о свадьбе Лены. Без намёков, без уговоров.
Когда прощались, тётя Света обняла Ксюшу.
– Прости нас, деточка. И спасибо, что дала шанс.
Ксюша обняла в ответ. Внутри было легко. Не прощение полное – но шаг к примирению.
Дома она села за компьютер и написала в семейный чат, который молчал годы: «Приглашаю всех на новоселье. В следующую субботу. Только на день. Посмотрите квартиру, почаёвничаем».
Ответы посыпались сразу: удивлённые, радостные, осторожные.
Но один звонок всё изменил. Звонила женщина, голос которой Ксюша не слышала много лет.
– Ксения? Это я, тётя Ира. Из Екатеринбурга. Помнишь меня? У меня есть важный разговор. О твоей маме. И о наследстве, которое ты не знаешь...
Ксюша замерла, слушая незнакомый, но странно знакомый голос. Что за наследство? И почему именно сейчас?
Ксюша сидела в своей гостиной с телефоном в руке, глядя на незнакомый номер с кодом Екатеринбурга. Голос тёти Иры – маминой школьной подруги, которую она видела всего пару раз в детстве, – звучал взволнованно, но уверенно.
– Ксения, милая, я долго думала, стоит ли звонить. Но после того, как Света рассказала про твою квартиру и про все эти... разговоры в семье, решила, что молчать больше нельзя. Есть вещи, которые твоя мама хотела, чтобы ты знала позже. Когда встанешь на ноги.
Ксюша почувствовала, как сердце забилось чаще.
– Что за вещи? – спросила она тихо. – И какое отношение это имеет к квартире?
– Приезжай ко мне, – предложила тётя Ира. – Или я к тебе могу. Но по телефону такое не рассказывают. Это касается наследства. Небольшого, но важного. Твоя мама оставила тебе письмо и документы. У меня.
Ксюша согласилась на встречу. Через два дня тётя Ира приехала в Москву – невысокая женщина лет шестидесяти, с тёплыми глазами и усталой улыбкой. Она привезла старый конверт, пожелтевший от времени, и папку с нотариальными бумагами.
Они сидели за кухонным столом. Тётя Ира налила себе чаю, а Ксюша не могла отвести глаз от конверта с маминым почерком: «Ксюше. Открыть, когда будет свой дом».
– Твоя мама написала это за год до аварии, – тихо сказала тётя Ира. – Она знала, что больна. Не говорила никому, даже твоему отцу. Рак. В ранней стадии, но она боялась лечения, боялась оставить тебя одну. Купила небольшую страховку жизни и вложила всё, что могла отложить, в банковский вклад. На тебя. С условием – выплата только после того, как тебе исполнится тридцать или когда ты купишь своё жильё. Что наступит раньше.
Ксюша открыла конверт дрожащими руками. Письмо было длинным, на нескольких страницах.
«Доченька моя, – читала она про себя. – Если ты это читаешь, значит, у тебя уже есть свой угол. Я так гордилась тобой всегда. Ты сильная, умная, добрая. Не позволяй никому пользоваться этим. Родные – это те, кто рядом в трудные дни, а не только в радостные. Прости, что не сказала правду о болезни. Хотела, чтобы ты жила без страха. Эти деньги – не большие, но на первый взнос или на жизнь без кредитов. Живи счастливо. Люблю тебя вечно. Мама».
В папке лежали документы: вклад на сто пятьдесят тысяч – по тем временам приличная сумма, которая с процентами выросла почти до миллиона. И страховка – ещё полтора. Всё оформлено так, что родственники не могли претендовать.
Ксюша подняла глаза – они были полны слёз.
– Почему мама не рассказала никому? – спросила она.
– Боялась, – ответила тётя Ира. – Знала, что после её смерти многие начнут тянуть руки. Света с Колей тогда уже в долгах сидели, Саша всегда был расчётливым. Она хотела, чтобы ты получила всё чисто, без споров.
Ксюша кивнула. Всё становилось на места. Почему бабушка до последнего молчала о каких-то «маминых сбережениях». Почему никто из родни никогда не упоминал о помощи.
– Я переведу деньги на твой счёт на днях, – сказала тётя Ира. – Нотариус всё подтвердит. И... Ксюша, прости, что так поздно. Я ждала, пока ты сама не обустроишься. Как твоя мама просила.
Она уехала, оставив Ксюшу наедине с письмом. Ксюша перечитывала его снова и снова, пока слёзы не кончились. Мама всё предусмотрела. Даже то, что родные могут прийти не с теплом, а с расчётом.
Новоселье состоялось через неделю. Приехали почти все: тётя Света с дядей Колей, Лена с женихом, дядя Саша с женой, даже несколько дальних родственников, которых Ксюша едва помнила. Атмосфера была осторожной – все знали о недавних разговорах.
Ксюша встретила их спокойно, угостила чаем и пирогами, которые сама испекла. Показала квартиру, ответила на вопросы о районе, о работе. Никто не заводил речь о проживании – видимо, тётя Света всех предупредила.
А потом, когда все собрались в гостиной, Ксюша встала и тихо сказала:
– Я хочу вам кое-что рассказать.
Она достала письмо мамы и прочитала его вслух. Не всё – только часть, где мама писала о родных, о помощи в трудные дни, о том, что своё нужно беречь.
В комнате стояла тишина. Тётя Света побледнела, дядя Саша смотрел в пол, Лена нервно теребила салфетку.
– Мама оставила мне наследство, – продолжила Ксюша. – Небольшое. И она просила передать: помогайте друг другу не из расчёта, а от сердца. Я не держу зла. Но и не позволю больше просить то, что заработала сама.
Она помолчала и добавила мягче:
– Сегодня мы здесь как гости. И я рада вас видеть. Но мой дом – это мой дом. Приезжайте в гости, звоните, пишите. Но жить здесь будете только по моему приглашению. И только тогда, когда это будет взаимно.
Дядя Саша первым поднял глаза.
– Ксюша, прости нас, – сказал он тихо. – Мы... правда не думали, как это выглядит со стороны. Думали – семья, поможет.
– Семья – это не только кровь, – ответила Ксюша. – Это и забота. В обе стороны.
Тётя Света встала и обняла её.
– Ты права, деточка. Мы плохо поступили. Все эти годы... Прости.
Остальные тоже подходили по очереди – кто-то обнимал, кто-то просто кивал. Никто не спорил.
Вечер прошёл тепло. Говорили о прошлом, о маме, о бабушке. Вспоминали хорошее. Лена даже извинилась за детские дразнилки. Дядя Саша рассказал, как мама когда-то помогла ему с институтом.
Когда все уехали, Ксюша осталась одна в тихой квартире. Она села у окна, посмотрела на огни парка. В руках держала мамино письмо.
Теперь всё было на своих местах. Она не разорвала связи полностью – но установила границы. Чёткие, спокойные, свои.
Телефон зазвонил – тётя Света.
– Ксюша, спасибо за сегодня. Мы домой едем и всё обсуждаем. Ты нас встряхнула. В хорошем смысле.
– И вам спасибо, что приехали, – ответила Ксюша.
– Мы больше не будем просить, – тихо сказала тётя Света. – Обещаю. А если что – ты звони. Теперь мы тебе должны.
Ксюша улыбнулась.
– Не должны. Просто будьте рядом. Иногда.
Она положила трубку и открыла окно – впустить свежий вечерний воздух. Зимой Москва была красивой: снег тихо падал, огни мерцали.
Ксюша знала: теперь её дом действительно её. И те, кто войдёт в него, будут входить с уважением. А те, кто не сможет – останутся за дверью. И в этом была её победа. Тихая, но настоящая.
Рекомендуем: