– Ты серьёзно? Просто так взял и решил, что твоя мама будет жить с нами? – удивилась Кира, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось. – Мы даже не обсуждали это.
Кирилл стоял в дверях кухни, всё ещё в куртке, с сумкой через плечо. Лицо его было напряжённым, но в глазах светилась та самая уверенность, которая когда-то так привлекла Киру. Он явно готовился к этому разговору весь день, может, даже дольше.
– Кир, мама уже немолодая. Ей тяжело одной в той квартире. Лифт не работает половину времени, соседи шумные, а зимой отопление еле тёплое. Я не могу оставить её там. Она переедет к нам, и всё. Это решено.
Кира почувствовала, как кровь прилила к лицу. Решено. Словно её мнения и не существовало. Словно за десять лет брака она так и осталась гостьей в этом доме.
– А я? – спросила она, всё ещё надеясь, что он услышит. – А мои чувства? Мы же договаривались, что все важные решения принимаем вместе. Особенно такие.
Кирилл пожал плечами, будто речь шла о покупке нового дивана, а не о полной перестройке их жизни.
– Это моя мама, Кира. Родная мать. Я обязан о ней заботиться. Ты же не против, правда? Ты всегда говорила, что семья – это главное.
Кира посмотрела на него долгим взглядом. Да, она говорила. Когда-то. Когда они только поженились и мечтали о будущем. Но тогда под семьёй она понимала их двоих, а потом, может, детей. Не свекровь, которая с первого дня смотрела на неё как на временное неудобство.
– Я не против заботы, – ответила она, стараясь не повышать голос. – Но жить вместе... Это совсем другое. У нас двухкомнатная квартира, Кир. Мы и так тесновато. Где она будет спать? В нашей спальне?
– Мы отдадим ей большую комнату, – спокойно сказал он. – А сами переберёмся в маленькую. Там тоже нормально. Я уже всё продумал.
Кира замерла. Большая комната – это была их спальня. Та, с балконом, откуда видно старый парк. Та, где они каждое утро пили кофе, глядя на деревья. Та, куда они планировали поставить детскую кроватку, когда решатся на ребёнка.
– Ты уже всё продумал, – медленно повторила она. – Без меня.
Кирилл кивнул, словно это было само собой разумеющимся.
– Да. Мама приедет через неделю. Она уже начала собирать вещи.
Кира почувствовала, как внутри поднимается волна – не гнева даже, а какой-то глубокой, холодной обиды. Она встала, подошла к окну. За стеклом мерцали фонари, по улице шли люди с пакетами из магазина. Обычная жизнь. А в их квартире всё рушилось.
– А если я скажу нет? – спросила она, не оборачиваясь.
Кирилл помолчал. Потом вздохнул.
– Кира, не усложняй. Это моя квартира. Я её купил до брака. Юридически она моя. Если ты не хочешь жить с мамой... ну, тогда, наверное, тебе придётся поискать другое место.
Он сказал это так буднично, словно обсуждал, куда поставить новый шкаф. Кира медленно повернулась к нему. В глазах мужа не было злости – только усталость и лёгкое раздражение, будто она капризничала из-за пустяка.
– То есть ты ставишь меня перед выбором, – тихо сказала она. – Или я соглашаюсь на твои условия, или уходу.
– Я не ставлю ультиматумы, – Кирилл развёл руками. – Я просто говорю, как будет. Мама переезжает. Это важно для меня.
Кира кивнула. Внутри всё онемело. Она прошла мимо него в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Телефон лежал на тумбочке. Она взяла его, открыла чат с подругой Леной и написала: «Кир сказал, что его мама переезжает к нам. И если я против – могу искать другую квартиру. Это же моя квартира, говорит».
Ответ пришёл почти сразу: «Ты серьёзно? Он так и сказал? Кир, это же ваша общая жизнь...»
Кира не ответила. Она просто сидела, глядя на знакомые стены. На фотографии на комоде – они с Кириллом в свадебном путешествии. Улыбаются, обнимаются. Тогда всё казалось простым.
Вечер прошёл в молчании. Кирилл смотрел телевизор, Кира делала вид, что читает книгу. Перед сном он попытался обнять её, но она отстранилась.
– Не надо, – сказала тихо. – Мне нужно подумать.
Он не стал настаивать. Лёг на свой край кровати, отвернулся. Кира долго не могла заснуть. В голове крутились мысли одна за другой. Как же так вышло? Когда она перестала быть равной в этом браке?
На следующий день всё пошло по обычному сценарию. Кирилл ушёл на работу рано, поцеловал её в щёку, как будто ничего не произошло. Кира осталась одна. Она медленно пила кофе, глядя в окно. Потом открыла ноутбук и начала искать документы.
Квартира действительно была куплена Кириллом до брака. Это она помнила. Но потом... Потом они взяли ипотеку на ремонт. Большую. И Кира внесла свои деньги – почти все сбережения, которые копила ещё с института. Плюс материнский капитал после рождения сына, которого, правда, они так и не решились завести. Всё это оформлялось как совместные вложения.
Она нашла папку с документами. Договор ипотеки, квитанции, выписки. Всё лежало в шкафу, куда она редко заглядывала. Кира достала бумаги, разложила на столе. Сердце билось чаще обычного.
Вечером, когда Кирилл вернулся, она уже ждала его на кухне. На столе стояли документы.
– Нам нужно поговорить, – сказала она спокойно.
Он посмотрел на бумаги, нахмурился.
– О чём?
– О квартире. Ты сказал, что она твоя. Юридически. Но давай посмотрим правде в глаза.
Кира положила перед ним договор ипотеки.
– Вот. Мы вместе брали кредит на ремонт. Я внесла сто пятьдесят тысяч своих денег. Плюс мои ежемесячные платежи – половину от зарплаты. Это всё зафиксировано.
Кирилл взял бумагу, пробежал глазами.
– И что?
– А то, что по закону это уже не просто твоя добрачная квартира. Это совместно нажитое имущество. Потому что мы существенно улучшили её за счёт общих средств.
Он молчал. Видимо, не ожидал такого поворота.
– Я сегодня звонила юристу, – продолжила Кира. – Он подтвердил. Если дойдёт до суда, квартиру признают совместной. И тогда любые решения по ней – только с моего согласия.
Кирилл положил бумагу на стол. Лицо его побледнело.
– Ты угрожаешь мне судом?
– Нет, – ответила Кира. – Я просто напоминаю, что это не только твоя квартира. Это наш дом. И решения о нём мы принимаем вместе. Как и договаривались когда-то.
Он долго смотрел на неё. Потом встал, прошёлся по кухне.
– Я не думал, что ты так это воспримешь, – сказал наконец. – Я просто хотел помочь маме.
– Я понимаю, – кивнула Кира. – Правда понимаю. Но ты не спросил меня. Не посоветовался. Просто поставил перед фактом. И даже сказал, что я могу уйти, если мне не нравится.
Кирилл опустил голову.
– Извини. Я.. погорячился.
– Это не горячка, Кир. Это отношение. Ты решил, что можешь распоряжаться нашей жизнью, не считаясь со мной.
Он сел обратно, взял её руку.
– Я не хотел тебя обидеть. Правда. Просто мама звонила каждый день, плакала, говорила, как ей тяжело. И я.. я растерялся.
Кира посмотрела на него. В его глазах была искренность. Но и что-то ещё – привычка решать всё самому.
– Давай договоримся, – сказала она. – Никаких односторонних решений. Особенно таких важных. Если твоя мама действительно нуждается в помощи – мы найдём вариант. Может, снимем ей квартиру рядом. Или поможем с ремонтом лифта. Но жить с нами постоянно... Я не готова к этому. И ты должен это уважать.
Кирилл кивнул.
– Хорошо. Я поговорю с мамой. Объясню.
Кира выдохнула. Казалось, буря миновала. Но в глубине души она чувствовала – это только начало. Потому что свекровь, Тамара Ивановна, была женщиной привыкшей добиваться своего. И простыми разговорами тут не обойтись.
Через несколько дней Тамара Ивановна приехала сама. Без предупреждения, конечно. С двумя огромными сумками и чемоданом.
– Кирюша сказал, что вы меня ждёте, – заявила она с порога, обнимая сына. – Я немного вещей взяла, чтобы не ездить туда-сюда.
Кира стояла в коридоре, чувствуя, как внутри всё холодеет. Кирилл выглядел растерянным.
– Мам, мы же не договаривались... – начал он.
– Да какие договоры между родными людьми! – отмахнулась Тамара Ивановна. – Я уже ключи от своей квартиры соседке отдала, чтобы цветы поливала. Всё, я здесь.
Она прошла в большую комнату, поставила сумки.
– Вот тут я и устроюсь. А вы с Кирой в маленькой будете. Ничего, молодые, потерпите.
Кира посмотрела на мужа. Тот отвёл взгляд.
– Тамара Ивановна, – сказала Кира, стараясь говорить спокойно, – мы с Кириллом ещё не приняли окончательное решение. Нам нужно время.
Свекровь повернулась к ней, улыбнулась той самой улыбкой, от которой всегда становилось не по себе.
– О чём тут думать, доченька? Семья должна быть вместе. А ты привыкнешь. Я и готовить буду, и убирать. Тебе легче станет.
Кира почувствовала, как внутри поднимается волна. Нет, так просто она не сдастся. Но что делать дальше – пока не знала. А Тамара Ивановна уже распаковывала вещи, напевая старую песню, словно была здесь полной хозяйкой...
– Кира, ну что ты стоишь как вкопанная? – Тамара Ивановна выглянула из комнаты, в руках у неё была стопка аккуратно сложенных кофт. – Помоги мне лучше полку разобрать, а то Кирюша всё в кучу свалил.
Кира глубоко вдохнула, стараясь не смотреть на чемодан, который уже занял половину прихожей. Она прошла на кухню, налила себе стакан воды и медленно выпила, словно это могло остудить внутри бушующее раздражение. Кирилл стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, с какой стороны подойти к ситуации, которую сам же и создал.
– Мам, – наконец сказал он тихо, – мы же с тобой договаривались, что я сначала поговорю с Кирой. Ты рано приехала.
Тамара Ивановна появилась в дверях кухни, вытирая руки полотенцем, которое Кира купила в прошлом году – светлое, с мелкими ромашками. Теперь оно казалось чужим в её руках.
– Ой, сынок, какие там договоры, – она махнула рукой. – Я же не чужая. Кира не против, правда, доченька? Мы же теперь одной семьёй будем. Я и готовить могу, и убирать, и за продуктами сходить. Тебе же легче станет, ты на работе устаёшь.
Кира поставила стакан на стол, стараясь, чтобы рука не дрожала.
– Тамара Ивановна, – сказала она спокойно, – я ценю вашу заботу. Правда. Но мы с Кириллом ещё не решили окончательно. Нам нужно время, чтобы всё обдумать.
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением, словно Кира сказала что-то странное.
– Время? Да какое там время, милая. Жизнь коротка. Я уже вещи привезла, ключи отдала. Куда мне теперь назад-то ехать? Ночевать на вокзале?
Кирилл бросил на Киру умоляющий взгляд, но она не отвела глаз.
– Мы найдём вариант, – ответила Кира. – Может, пока вы остановитесь в гостинице рядом. Или у вашей сестры. А мы с Кириллом всё обсудим спокойно.
Тамара Ивановна поджала губы.
– В гостинице? За свои кровные? Когда у сына квартира есть? Нет, Кира, это ты уж слишком. Я не какая-то посторонняя.
Она повернулась к Кириллу, и в её голосе появились нотки обиды.
– Кирюша, ты же сам говорил, что всё решено. Что Кира не против. А теперь что? Меня на улицу выгонять?
Кирилл вздохнул, потёр виски.
– Мам, никто тебя не выгоняет. Просто... мы не ожидали, что ты так быстро.
– Быстро? – свекровь повысила голос. – Я неделю собиралась! Думала, сын меня ждёт, а тут...
Кира почувствовала, как внутри всё сжимается. Она вышла из кухни, прошла в маленькую комнату – ту, что раньше была кабинетом Кирилла, а теперь, видимо, должна была стать их спальней. Закрыла дверь и села за стол. Телефон лежал рядом. Она набрала номер юриста, с которым говорила на днях.
– Добрый вечер, – сказала она, когда тот ответил. – Это Кира Сергеевна. Помните, мы говорили насчёт квартиры? Ситуация обострилась. Свекровь уже приехала с вещами.
Юрист выслушал спокойно, задал несколько вопросов.
– Пока не паникуйте, – сказал он наконец. – Юридически вы в сильной позиции. Квартира имеет признаки совместной собственности из-за существенных улучшений. Но чтобы всё оформить официально, нужно собрать дополнительные документы. И, возможно, подать заявление в суд о признании права общей собственности.
Кира кивнула, хотя он её не видел.
– А если она уже здесь живёт? Могу я как-то... ограничить?
– Формально – нет. Но вы можете поговорить с мужем. Или предложить компромисс. Главное – не подписывайте ничего поспешно.
Она поблагодарила и положила трубку. В дверь тихо постучали.
– Кир? – это был Кирилл.
Она открыла. Он стоял в коридоре, лицо усталое.
– Прости, – сказал он сразу. – Я не думал, что мама так быстро сорвётся. Она мне звонила, плакала, говорила, что соседка уже ключи взяла...
– А ты ей сказал, что мы ещё не решили? – спросила Кира.
Он опустил глаза.
– Сказал, что поговорю с тобой. Но она... она решила, что это значит «да».
Кира посмотрела на него долгим взглядом.
– Кир, ты понимаешь, что происходит? Ты позволяешь ей решать за нас. За нашу жизнь.
Он кивнул.
– Понимаю. И мне стыдно. Правда. Давай я сейчас с ней поговорю. Объясню, что нужно подождать.
– Поговори, – согласилась Кира. – Но, если ничего не изменится... я поеду к маме на пару дней. Мне нужно подумать.
Кирилл взял её за руку.
– Не уезжай. Пожалуйста. Мы разберёмся.
Но в тот вечер разобраться не получилось. Тамара Ивановна устроила настоящий спектакль – сидела на диване, вытирала слёзы платочком и рассказывала, как она всю жизнь положила на сына, а теперь её выгоняют на старости лет.
– Я же не чужая, Кирюша, – всхлипывала она. – Я тебя одна растила. А теперь невестка меня ненавидит.
Кира стояла в стороне, чувствуя себя лишней в собственном доме. Кирилл метался между ними, пытаясь утешить мать и одновременно убедить Киру не злиться.
В итоге Тамара Ивановна осталась ночевать в большой комнате. На их кровати. А они с Кириллом легли в маленькой – на узком диване, который даже не раскладывался полностью.
Ночь прошла почти без сна. Кира лежала, глядя в потолок, слушая, как Кирилл ворочается рядом. Утром она встала первой, сварила кофе и села за кухонный стол с ноутбуком. Нужно было действовать.
Тамара Ивановна появилась на кухне в Кириным халате – том самом, любимом, шёлковом.
– Доброе утро, доченька, – сказала она бодро, словно вчерашнего ничего не было. – Я яичницу сделаю. Ты как любишь? С помидорами?
Кира закрыла ноутбук.
– Тамара Ивановна, – сказала она спокойно, – нам нужно серьёзно поговорить. Все вместе.
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением.
– О чём, милая?
– О том, что так продолжаться не может.
Кирилл вышел из душа, услышал последние слова и замер в дверях.
– Кира права, мам, – сказал он тихо. – Мы не готовы к совместному проживанию. Постоянному.
Тамара Ивановна поставила сковородку на плиту, повернулась к ним.
– Не готовы? А когда будете? Когда я совсем старая стану? Или, когда меня в дом престарелых сдадите?
– Мам, никто тебя не сдаёт, – Кирилл подошёл ближе. – Но у нас с Кирой своя жизнь. Свои планы. И мы не можем всё перестроить в один день.
Свекровь посмотрела на сына, потом на Киру.
– То есть вы меня выгоняете?
– Нет, – ответила Кира. – Мы предлагаем другой вариант. Мы поможем вам с квартирой. Найдём хорошую, рядом. Или сделаем ремонт в вашей, чтобы лифт починили, и отопление. Но жить вместе постоянно... Это не для нас.
Тамара Ивановна молчала долго. Потом вдруг села за стол, сложила руки на коленях.
– Я думала, вы меня примете, – сказала она тихо. – Как родную. А вы...
Кирилл сел рядом, взял её руку.
– Мам, мы тебя любим. И всегда поможем. Но у каждого должно быть своё пространство.
Кира смотрела на них и вдруг почувствовала жалость. Тамара Ивановна выглядела вдруг очень уставшей и одинокой. Не той властной женщиной, какой казалась раньше.
– Я не хотела вас обижать, – добавила Кира мягче. – Просто... мы с Кириллом десять лет вместе. И у нас свои привычки, свои правила. Вдруг всё менять тяжело.
Свекровь кивнула.
– Понимаю, – сказала она наконец. – Наверное, я поторопилась.
Кирилл посмотрел на Киру с благодарностью.
– Мам, давай мы тебе поможем собрать вещи. А потом вместе посмотрим варианты жилья. Хорошие, в нашем районе.
Тамара Ивановна встала, подошла к Кире.
– Прости меня, доченька, – сказала она неожиданно. – Я правда хотела как лучше. Думала, вместе веселее.
Кира кивнула, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.
– Ничего. Мы найдём решение.
Но когда свекровь ушла в комнату собираться, Кирилл обнял Киру.
– Спасибо, – прошептал он. – Ты была права. Я не должен был решать один.
Она улыбнулась.
– Главное, что мы теперь вместе решаем.
Они помогли Тамаре Ивановне собрать вещи. Вызвали такси. Когда машина подъехала, свекровь вдруг повернулась к Кире.
– А можно я иногда в гости приходить? Пироги печь?
– Конечно, – ответила Кира искренне. – Мы будем рады.
Тамара Ивановна улыбнулась – впервые по-настоящему тепло.
– Тогда до встречи, детки.
Когда дверь закрылась, в квартире вдруг стало тихо и просторно. Кирилл посмотрел на Киру.
– Знаешь, – сказал он, – я много думал этой ночью. Ты права насчёт решений. Больше никаких односторонних. Обещаю.
Кира кивнула.
– И я обещаю – если что-то важное, всегда обсудим.
Они стояли посреди прихожей, обнимаясь, и вдруг оба засмеялись – от облегчения, от того, что буря прошла.
Но Кира знала – это не конец. Потому что через неделю Тамара Ивановна позвонила и сказала, что нашла прекрасную квартиру рядом. И спросила, можно ли им помочь с переездом.
А потом добавила:
– И ещё... я хотела спросить. Может, вы ко мне иногда в гости приходить будете? Я скучать буду.
Кира улыбнулась в трубку.
– Конечно, Тамара Ивановна. Обязательно.
И положила трубку, чувствуя, что в их семье, кажется, начинается что-то новое. Не идеальное, но настоящее.
Прошёл месяц с того дня, как Тамара Ивановна вернулась в свою квартиру. Сначала она звонила каждый вечер: спрашивала, как дела, не нужно ли чего в магазине, предлагала принести борща или пирожков. Кирилл отвечал вежливо, но коротко, а Кира старалась быть приветливой — не из страха, а потому что вдруг почувствовала: свекрови действительно одиноко.
Потом звонки стали реже. Тамара Ивановна нашла себе занятие — записалась в кружок вязания при доме культуры и даже подружилась с двумя соседками по подъезду. По выходным она забирала к себе внучатую племянницу подруги, водила её в парк, кормила мороженым. Жизнь её потихоньку входила в новое русло.
А у Киры с Кириллом всё изменилось — незаметно, но глубоко.
Однажды вечером, в пятницу, они сидели на кухне. За окном моросил дождь, по радио тихо играла старая песня. Кира резала салат, Кирилл открывал бутылку вина.
– Знаешь, – вдруг сказал он, наливая в бокалы, – я сегодня с мамой говорил. Она квартиру рядом смотрит. Однокомнатную, в нашем районе. Говорит, чтобы ближе было.
Кира подняла глаза. В его голосе не было привычной тревоги — только спокойная уверенность.
– И что ты ей ответил?
– Что мы вместе посмотрим объявления. В воскресенье поедем, выберем. Если ей понравится — поможем с переездом.
Кира кивнула, чувствуя тепло в груди.
– Хорошо. Только давай сначала сами решим — нам это удобно или нет. Вместе.
Кирилл улыбнулся — той самой улыбкой, от которой когда-то сердце замирало.
– Конечно вместе. Я теперь иначе не умею.
Он протянул ей бокал. Они чокнулись. Вино было лёгким, с ягодным привкусом.
– Помнишь, – спросила Кира, – как мы десять лет назад эту квартиру покупали? Ты тогда сказал: «Это наш дом. Наше место. Никто не будет нам указывать».
Кирилл помолчал.
– Помню. И я чуть не разрушил это своими руками.
– Не разрушил, – тихо ответила она. – Мы не дали.
Он взял её руку, поцеловал пальцы.
– Спасибо тебе. За то, что не ушла. За то, что заставила меня посмотреть на себя со стороны.
Кира пожала плечами, но глаза её блестели.
– Я тоже не сразу поняла. Думала, если промолчу — будет мир. А мир бывает только когда оба говорят вслух.
В воскресенье они втроём — Кира, Кирилл и Тамара Ивановна — поехали смотреть квартиру. Небольшая, светлая, с новым ремонтом. Окна выходили на тихий двор с детской площадкой. Свекровь ходила по комнатам, трогала стены, открывала шкафы.
– Хорошая, – сказала она наконец. – Светло. И до вас рукой подать.
Кира посмотрела на Кирилла. Тот кивнул.
– Берём? – спросил он у матери.
Тамара Ивановна вдруг повернулась к Кире.
– А ты как, доченька? Тебе удобно будет, чтобы я рядом?
Кира улыбнулась.
– Удобно. Только с одним условием.
– С каким?
– Приходить в гости — всегда пожалуйста. С пирогами, с борщом, с советами. Но жить — каждая в своём доме.
Свекровь рассмеялась — легко, без обиды.
– Договорились. Я уже научилась стучать.
Они подписали договор через неделю. Помогли с переездом. Тамара Ивановна устроила небольшое новоселье — пригласила их двоих и свою новую подругу из кружка вязания. Пекла свой фирменный яблочный пирог, тот самый, с корицей.
За столом было тихо и уютно. Никто не повышал голос, не доказывал свою правоту. Просто разговаривали — о погоде, о работе, о том, как Тамара Ивановна хочет посадить на балконе петуньи.
Когда уходили, свекровь обняла Киру у двери.
– Спасибо тебе, – прошептала она. – Я думала, потеряю сына. А оказалось — приобрела невестку.
Кира обняла в ответ.
– И я приобрела вторую маму. Только теперь мы все на своих местах.
Дома, снимая пальто, Кирилл вдруг остановился посреди прихожей.
– Слушай, – сказал он, – а давай мы наконец-то сделаем ремонт в большой комнате? Как давно хотели. Светлые обои, новый шкаф. И.. может, подумаем о детской?
Кира замерла. Потом медленно улыбнулась.
– Подумаем. Вместе.
Он подошёл, обнял её крепко-крепко.
– Я люблю тебя. И обещаю — больше никогда не буду решать за нас обоих.
– Я тоже люблю тебя, – ответила она. – И тоже обещаю — если что-то не так, скажу сразу. Без намёков и обид.
За окном шёл снег — лёгкий, пушистый. В квартире пахло хвоей от маленькой ёлки, которую они нарядили на прошлой неделе. Всё было на своих местах.
Они стояли посреди своей прихожей — в своём доме, в своей жизни. И знали: теперь любые решения будут общими. Потому что так правильно. Потому что так — семья.
Рекомендуем: