Николай с наставником поехали к Леониду за ключами, а мы сразу двинулись в сторону дома.
— Вот так всей толпой и ввалимся в логово? — нахмурилась бабка Матрена. Из ее рюкзака выглядывал Коловерша.
— Так это же уже не логово, это просто дом, — ответила я и почесала бесенка за ушком. — А я думала, ты его с собой не взяла.
— А зачем всяким видеть наших помощников? — хмыкнула Матрена. — Старец к нечисти благосклонности не питает. Меньше знает — лучше спит. Надеюсь, твой помощничек тоже перед ним не покажется. Да и своей косой не свети при нем. Ему хоть может Николашка все и рассказал, вот только не факт, что он ему поверил. А вот ежели своими глазами увидит, то неизвестно какие последствия будут.
— Ну да, — согласилась я с ней.
— И ты, девица-красавица, своим серпом при этом старце не свети, — Матрена обратилась к Маре. — Дедушка непростой к нам в компанию попал. Присматривается к нам.
— А мы к нему, — хмыкнула я.
Мара, не отрывая глаз от дороги, лишь кивнула и ничего не стала ей отвечать.
— Значит, заходим, смотрим, ищем всякое разное, нейтрализуем, и уходим. Быстро и тихо, — резюмировала Матрена. — Без фокусов. Особенно, — она строго посмотрела на Коловершу, который уютно устроился у неё на коленях, — без твоих фокусов. Понял?
Бесёнок недовольно поелозил у нее на коленях, но кивнул.
Мы подъехали к дому Сергея. Солидный особняк в тихом районе выглядел мёртвым. Шторы были плотно задёрнуты, на воротах висела массивная цепь с замком. Мы встали в сторонке, ожидая Николая с ключами.
Через десять минут подъехала вторая машина. Из неё вышли Николай, отец Иоан и батюшка Леонид. Последний выглядел так, будто его ведут на эшафот. Он нервно перебирал чётки и избегал смотреть на дом.
— А этого болезного зачем приволокли? — поморщилась Матрена.
— Ничего не могу тебе сказать, — ответила я, выбираясь из машины.
— Вот, — хрипло произнёс отец Леонид, протягивая Николаю связку ключей. — Ключ от калитки, от парадной… и от чёрного хода. Я… я тут останусь. Помолюсь за вас.
— И правильно, отец, — поддержал его Николай. — Ваша молитва — лучшая защита.
Пока Леонид, бормоча, отошёл к машине, отец Иоан подошёл к калитке. Он не спеша осенил её крестным знамением, затем прикоснулся пальцем к металлу. Его лицо оставалось спокойным, но я заметила, как его брови чуть сдвинулись.
— Сила здесь была, — тихо сказал он, больше для себя. — Но сейчас пусто. Как вымытая скорлупа.
Мы прошли во двор. Всё было слишком аккуратно, слишком безжизненно. Дом не просто стоял пустым — он будто выдохнул из себя всё, что в нём было, включая саму память о жизни.
Открыв дверь (замок щёлкнул с неожиданной лёгкостью), мы вошли в прихожую. Внутри пахло пылью, дорогими средствами для уборки и сладковатым, лекарственным запахом.
— Соль пропала и клетка с канарейкой, — на нас растерянно посмотрел батюшка Николай.
— Какая соль? — спросил старец.
— Какая канарейка? — вторила ему Матрена.
Мара со Светиком продолжали стоять в дверях, как будто просто зашли к соседу обговорить какие-то дела по благоустройству смежного участка.
— Соль… — Николай обвёл взглядом пустую прихожую, будто впервые видя её. — Я же сам клал её, когда помогал отцу Леониду вытаскивать Сергея. В каждый угол — горсть крупной соли, смешанной с полынью. Чтоб всякая нечисть, если тут осталась, выедалась. Да и, когда с Агнетой мы здесь были, все полы усыпали солью — отбивались от всякой нечисти. И клетка с канарейкой стояла на пианино.
Он сделал несколько шагов вглубь гостиной. Место на столе, где стояла клетка, было пустым. На полу, в углах — ни пылинки, не то что крупинок соли.
— Убрали. Или… она сама исчезла, — тихо добавил он.
— Угу, исчезла, — хмыкнула я и прошла дальше по коридору.
Дверь в одну из комнат была приоткрыта. Я заглянула туда и тут же отшатнулась.
— Твою же перегидрид натрия за ногу, — не выдержала я и выругалась.
Тут же рядом со мной оказались все остальные. Николай со старцем тут же принялись молиться и креститься.
— Господи помилуй, — отшатнулся Николай, сдерживая рвотные позывы.
— Надо Саше звонить, — заглянул в комнату Светик. — Тут в большой степени для него работа.
— Да уж, устроила нам Лариса под конец сюрприз, — хмыкнула Матрена.
Никто из нас не решался зайти в кабинет. В центре комнаты стояло кресло. Массивное, дубовое, с потёртой кожей тёмно-бордового цвета. И к нему была привязана Света, та самая помощница Ларисы.
Верёвки, грубые и плотные, впивались в её кожу сквозь тонкую ткань блузки, обвивая торс, руки, бёдра с методичной, почти ритуальной тщательностью. Она сидела не обмякнув, а в неестественной, жёсткой позе, будто её застали в момент попытки вскочить. Голова откинулась на высокую спинку кресла, светлые волосы спадали беспорядочными прядями. Лицо, обращённое к потолку, было бледнее мрамора. Ни страха, ни удивления — только абсолютная, всепоглощающая пустота. Глаза, открытые, смотрели в потрескавшуюся штукатурку, но были слепы. Они отражали уже не этот мир, а бездну, куда ускользнула её сущность. Она не спала. Она была мертвым телом, из которого навсегда, без остатка, ушла жизнь, совсем, вообще, навсегда.
И прямо напротив, в старой, покрытой чёрными прожилками раме, висело зеркало. Его поверхность, помутневшая и местами потёкшая, ловила эту картину целиком. В его глубине, в ловушке искажённого отражения, сидела ещё одна Света. Такая же привязанная, такая же бездыханная. Зеркало не просто повторяло сцену — оно замыкало её в вечный цикл, удваивало этот ужас, делало его единственной реальностью и здесь, и в призрачном мире за стеклом. Круг, нарисованный мелом или тенью на полу, казалось, начинался у ног кресла и заканчивался в отражении, затягивая всё в немую, совершенную петлю небытия.
По краям круга стояли уже оплавленные черные свечи, под которыми лежали обгоревшие листы с какими-то символами.
Мы все топтались около порога, не решаясь войти.
— С одной стороны, надо бы войти и осмотреть всё опытным глазом, — сказала Матрена.
— А с другой стороны, не стоит этого делать, иначе можно поехать на зону. Свалят на нас, что это мы девицу укокошили, — ответила я.
Ужас от того, что мы видели, медленно перетекал в холодный, рациональный страх совсем другого свойства.
— Пока стоим на месте и никуда не двигаемся, — резко произнесла Матрена. — Это место преступления. В самом что ни на есть уголовном кодексе смысле.
Николай, всё ещё зелёный от ужаса, заморгал.
— Но… тело… кощунство… нужно…
— Нам проблемы не нужны! — оборвала его Матрена. — Все. Стоим. Руки в карманы и ничего не трогаем. А лучше давайте из дома выйдем, пока кто-нибудь из нас не наделал глупостей. — Она зыркнула на Николая.
Светик уже держал телефон у уха.
— Саша, слушай срочно… Да, к дому Сергея. Нет, не пусто. Т-руп. Женский. Ритуал, всё серьёзно. Да. Желательно поторопиться, и с кем положено. Мы на месте, никуда не уходим, ничего не трогаем. Ждём.
Он положил трубку.
— Через десять минут он будет. А потом уже и все остальные подтянутся.
Тут же у меня в кармане зазвонил телефон. На экране высветился Сашин номер.
— Алло, — ответила я.
— Агнета, мне сейчас звонил Светик. Это правда? — в его голосе сквозила тревога.
— Да, — кивнула я.
— Тогда слушай меня внимательно. Вы аккуратно, ничего не трогая, гуськом выходите на улицу и там всей своей весёлой компанией ждёте меня и никуда не разбредаетесь. Поняла?
— Да, — снова кивнула я.
— И постарайтесь по дороге ничего не трогать. Ясно?
— Угу.
— Ну всё, держись там.
— Держусь, — ответила я и услышала в трубке короткие гудки.
— Ладно, ребята, выбираемся, — сказала я, пряча телефон. — Саша велел на улицу выйти. Гуськом. Без суеты.
Мы так и сделали. Матрена первой, следом я, потом Мара и Светик. Николай с отцом Иоаном замыкали шествие. Батюшка выглядел потерянным, а старец… его лицо так и оставалось каменным, лишь глаза скользили по дверным косякам, полу, стенам — запоминая детали без прикосновений.
Двор показался невыносимо ярким после полумрака дома. Отец Леонид, увидев наши лица, отшатнулся к машине и принялся ещё усерднее шептать молитвы.
— Теперь стоим и ждём, — скомандовала я, устраиваясь около машины. — И не болтаем лишнего. Особенно при посторонних.
Матрена кивнула в сторону отца Иоана. Тот подошел к отцу Леониду и что-то ему зашептал.
Через семь минут, а не через десять, во двор резко въехал знакомый внедорожник Саши. Из него выскочил он сам — высокий, угловатый, с лицом, на котором привычная усталость сменилась жёсткой концентрацией.
— Где? — одним словом спросил Саша, подходя к нам.
— Кабинет, первый этаж, в конце коридора справа, — так же коротко ответила я. — Дверь приоткрыта. Никто не входил. Мы ничего не трогали.
Он кивнул и быстро направился к дому.
— А мы? — тихо спросил Николай.
— Мы ждём, — вздохнула я.
Автор Потапова Евгения