Виктор крепче сжал руль, обтянутый синей изолентой. ЗиЛ-130 — старый, разболтанный, с хриплым выхлопом — вибрировал всем своим железным нутром. Каждое подпрыгивание на выбоине отдавалось в ребрах тупой, тягучей болью. Врачи говорили — трещины, заживет. Но ноябрьский холод будто забирался под кожу и шевелил эти трещины ледяными пальцами.
В зеркале заднего вида замаячил силуэт. Серая «девятка». Она появилась еще на выезде из города, когда Виктор проезжал мимо старой водонапорной башни. Сначала он не обратил внимания — мало ли кто едет в сторону соседнего райцентра. Но прошло полчаса, потом сорок минут, а «девятка» висела сзади, как приклеенная.
Расстояние — ровно десять метров. Не обгоняет, не отстает.
В какой-то момент водитель легковушки врубил дальний свет. Виктор поморщился, ударил по зеркалу, чтобы сбить блик, но вспышка уже выжгла сетчатку. В кабине стало светло, как днем. Через минуту фары погасли. Потом снова вспышка. Короткие, ритмичные удары светом по нервам.
— С…и… — прохрипел Виктор. — Ну, давайте, что дальше? Таранить будете?
Но они не таранили. Они просто ехали. В этой монотонности была какая-то особая, садистская методичность. Они не давали ему забыть, что он не один. Что за ним смотрят. Что его жизнь сейчас зависит от того, насколько крепко палец того, другого, лежит на рычажке переключения света.
ЗиЛ тяжело взбирался на подъем. Мотор ревел, изрыгая клубы черного дыма. Виктор чувствовал, как по спине, несмотря на холод в кабине, стекает капля пота. Руки затекли. Он пытался менять позу, но ребра тут же напоминали о себе.
Так прошел час. Потом еще один. «Девятка» продолжала свою психологическую атаку. Вспышки света стали казаться Виктору галлюцинациями. Ему мерещилось, что это не машина, а какой-то механический зверь, который ждет, когда добыча просто свалится в кювет от истощения.
Когда впереди показались огни придорожного кафе «У Витязя» — одноэтажного сруба, обнесенного забором из сетки-рабицы, — Виктор понял, что больше не выдержит. Ему нужно было выйти из этой железной коробки. Нужно было почувствовать землю под ногами.
Он вывернул руль, и ЗиЛ, тяжело переваливаясь на ухабах, вкатился на стоянку. Здесь было пусто, если не считать пары фур с иногородними номерами и забрызганного грязью «Москвича». «Девятка» заехала следом и встала в самом дальнем углу, за кучей щебня. Мотор они не глушили.
Виктор вышел из кабины, жадно глотая холодный, пахнущий солярой и мокрой хвоей воздух. Ноги были ватными. Он вошел в кафе. Внутри было накурено и пахло жареным луком. За стойкой скучала пышная женщина в чепчике, листая какой-то журнал с яркой обложкой.
— Чаю. Черного. Крепкого, — выдавил Виктор, присаживаясь за угловой столик, подальше от окна.
Ему принесли граненый стакан в железном подстаканнике. Чай был почти черным, пах веником, но был обжигающе горячим. Виктор обхватил стакан ладонями. Пальцы заметно дрожали, и он никак не мог это остановить. Мелкая, противная дрожь, которую не скрыть.
Дверь кафе скрипнула, впустив порцию холода. Вошел человек.
Он был абсолютно обычным. Среднего роста, в серой куртке-аляске, в вязаной шапочке, которую носил каждый второй мужик в городе. Лицо — из тех, что забываешь через секунду после встречи. Ни шрамов, ни злого взгляда. Глеб — так он представился позже — выглядел как бухгалтер или школьный учитель труда.
Он подошел к столику Виктора, не спрашивая разрешения, отодвинул стул и сел напротив.
— Не против? — голос у него был мягкий, почти вкрадчивый. — Погода сегодня — дрянь. Самое время для горячего чая.
Виктор промолчал, только крепче сжал стакан. В горле пересохло.
— Ты, Витя, мужик крепкий, — начал Глеб, глядя не на собеседника, а на пар, поднимающийся от стакана. — Мы таких уважаем. Характер есть, хребет на месте. В наше время это редкость. Сейчас всё больше скользкие пошли, а ты — кремень.
— Чего надо? — коротко спросил Виктор.
— Мира, — Глеб улыбнулся. Улыбка вышла вежливой, но глаза оставались холодными, как лед под снегом. — Мы же не звери какие. Нам эти догонялки на трассе тоже радости не приносят. Бензин жжем, людей отвлекаем. Зачем? Давай решим всё по-человечески.
Глеб наклонился чуть ближе, понизив голос:
— Ситуация простая, Витя. Ты нам отдаешь Юрку Косого. Просто скажи, где он. И всё. В ту же секунду твои проблемы испаряются. Мы закроем все твои долги. В ноль. Твой КамАЗ… я знаю, он тебе дорог. Мы его восстановим. Новая кабина, переборка движка, покраска — будет как с завода. Плюс — дадим контракт. Хороший контракт на перевозки в область. Будешь возить серьезные грузы, получать серьезные деньги. Подумай о детях, Вить. Им ведь куртки новые нужны на зиму, сапоги. В школе чтобы не хуже других были.
Виктор смотрел в свой чай. Перед глазами стояли лица сыновей и испуганный взгляд Ольги. Предложение было заманчивым, до тошноты заманчивым. Одна фраза — и жизнь вернется в нормальное русло. Больше не будет этого страха, не будет нищеты.
— А Юрка? — спросил Виктор.
— А что Юрка? — Глеб пожал плечами. — Юрка — человек взрослый. Он свой выбор сделал. Он языком махать начал, Витя. За это надо отвечать. Это бизнес, ничего личного. Ты ему ничем не обязан. Он тебе кто? Брат? Нет. Так, случайный попутчик. Стоит ли жизнь твоей семьи жизни этого… недоразумения?
Виктор поднял взгляд. Он смотрел на Глеба и видел за его «обычностью» бездну. Эти люди не прощали. Они не торговали миром, они покупали предательство.
— Пошел ты, — тихо, но четко сказал Виктор.
Глеб не изменился в лице. Даже бровью не повел. Он аккуратно поправил шапочку и встал.
— Жаль. Очень жаль, Витя. Ты сейчас совершаешь ошибку, которую нельзя будет исправить. Подумай еще раз. Пока чай не остыл.
— Я всё сказал, — Виктор почувствовал, как сердце колотится в груди, отдавая болью в ребра.
Глеб кивнул, как будто услышал прогноз погоды, который его не очень устроил, и вышел из кафе. Через минуту серая «девятка» взревела мотором и сорвалась с места, скрываясь в сумерках.
Виктор остался сидеть. Его рука, сжимающая кружку, дрожала так сильно, что чай выплескивался на стол, оставляя темные пятна на дешевой клеенке.
***
Дорога назад была как в тумане. Виктор гнал ЗиЛ, не жалея мотора, молясь только об одном — чтобы дома всё было в порядке. Предчувствие, липкое и холодное, не отпускало.
Когда он подъехал к своему дому, уже совсем стемнело. У подъезда было тихо. Он взбежал на четвертый этаж, перепрыгивая через ступеньки, забыв о боли в боку. Дверь была заперта.
— Оля! Это я! — он забарабанил в дерматиновую обивку.
За дверью послышался шум, звон цепочки, щелчок замка. Ольга буквально вывалилась ему на грудь. Её трясло. Лицо было бледным, глаза красными от слез.
— Господи, Витя… Витя, они были здесь…
— Кто?! — он втащил её в квартиру и захлопнул дверь. — Дети где?
— В комнате, заперлись, — всхлипнула она. — Двое их было. Пришли днем, сказали — газовая служба. Проверка плит. Я не хотела пускать, но они так уверенно говорили, с документами какими-то…
Ольга опустилась на табурет на кухне, обхватив себя руками за плечи. Виктор зашел в комнату к мальчишкам. Младший сидел на кровати, прижав к себе плюшевого мишку, и смотрел в одну точку. Старший стоял у окна, сжав кулаки.
— Пап, они злые были, — прошептал малой.
Виктор вернулся на кухню.
— Что они сделали, Оля? Говори.
— Они не били, нет… — Ольга судорожно вздохнула. — Тот, что постарше, всё на кухне крутился. У него в руках был этот… газовый ключ, огромный такой, железный. Он его крутил, крутил, а потом говорит: «Ой, сорвался». И уронил. Прямо рядом с ногой Димки. Ключ тяжелый, в линолеуме дыра осталась. закричал, а этот… он улыбнулся так страшно. Сказал: «Какой шустрый мальчик, аккуратнее надо быть, а то травма на всю жизнь. Папки ведь постоянно дома нет, заступиться за вас некому».
Ольга закрыла лицо руками.
— А потом… потом он спросил про Олесю. Сказал: «А у тебя еще и сестра старшая школьница, да? А где она учится? В десятой школе, кажется? Там перекресток плохой перед школой, машины быстро ездят, водители невнимательные». Витя, они всё знают! Они знают, где Олеся, где мы…
Она сорвалась на крик, переходящий в истерику.
— Я в ванную заперлась, когда они ушли. Звонила тебе, а ты вне зоны… Я думала, я с ума сойду. Витя, сделай что-нибудь! Пожалуйста!
Виктор стоял у окна, глядя на пустой двор. Внутри него что-то надломилось. До этого момента он думал, что можно просто перетерпеть. Что закон, правда или просто время всё расставят по местам. Но теперь он понял: тактика «терпеть» больше не работает. Его доброта и порядочность были для них слабостью, мишенью, в которую они всаживали свои ржавые гвозди.
Он подошел к жене, обнял её, чувствуя, как она содрогается от рыданий.
— Тише, Оля. Тише. Всё закончилось. Больше они не придут.
Он достал из кармана визитку, которую ему когда-то сунул Глеб в кафе — просто положил на стол перед уходом. На ней не было имен, только номер телефона, написанный от руки.
Виктор снял трубку домашнего телефона. Набрал номер.
— Алло, — ответили на том конце после второго гудка. Голос был сухим. Глеб.
— Это Виктор.
— Я знал, что ты позвонишь, Витя. Чай всё-таки остыл?
— Я сломался, — сказал Виктор, стараясь, чтобы голос звучал глухо и подавленно. — Оставьте семью в покое. Я скажу, где Юрка.
— Вот это деловой разговор. Где он?
— Нет, — отрезал Виктор. — Я сам его привезу. Я знаю, что вы с ним сделаете, и не хочу, чтобы это было на моей совести в моем доме. Есть старый склад ГСМ на выезде из города, за заброшенными коровниками. Знаешь это место?
— Знаю. Там глухо.
— Завтра в десять вечера. Я буду один на ЗиЛе, он будет в кузове. Но сначала вы дадите мне гарантии.
— Мое слово — твоя гарантия, Витя, — в голосе Глеба послышалось торжество. — Мы люди слова. Привози Косого, и ты про нас забудешь навсегда.
— В десять вечера, — повторил Виктор и положил трубку.
Он тут же набрал другой номер.
— Серега? Это Витя. Да, началось. Собирай мужиков. Тех, кому можно верить. Да, Лома обязательно. И Бороду. Встречаемся через час у меня в гараже. Базара нет, Серега. Пора им показать, чьи это дороги.
***
Склад ГСМ представлял собой печальное зрелище. Огромные ржавые цистерны, наполовину ушедшие в землю, остовы разобранных грузовиков и едкий, неистребимый запах мазута и старой солярки. Ноябрьская ночь была безлунной, только редкие снежинки кружились в свете фар ЗиЛа.
Виктор заглушил мотор. Тишина обрушилась на него, прерываемая лишь щелканьем остывающего металла. Он вышел из кабины, закурил. Огонек сигареты казался единственным живым пятном в этом мертвом месте.
Через десять минут со стороны шоссе показались два света. Две машины. Они ехали медленно, уверенно. Серая «девятка» и черный «БМВ» в кузове Е34 — классика того времени, символ силы и безнаказанности.
Машины остановились в двадцати метрах, ослепив Виктора дальним светом. Хлопнули двери. Из «девятки» вышел Глеб, всё в той же серой куртке. Из «БМВ» вылезли трое — крепкие парни в кожаных куртках, с короткими стрижками. Один из них лениво поигрывал складным ножом.
— Пунктуально, — Глеб подошел ближе, щурясь от света собственных фар. — Молодец, Витя. Ты сделал правильный выбор. Где наш гость?
Виктор кивнул на кузов ЗиЛа, прикрытый рваным брезентом.
— Там. Спит. Я ему в водку снотворного подсыпал, чтобы не дергался по дороге.
Глеб сделал знак своим бойцам.
— Проверьте.
Двое «кожаных» направились к задней части грузовика. Они действовали небрежно, уверенные в своей силе. Для них Виктор был просто сломленным «терпилой», который приполз на коленях спасать свою шкуру.
— Слышь, Витя, — бросил на ходу один из бандитов, — а ты молодец. Вовремя сообразил. Кореш — это дело наживное, а здоровье одно.
Они подошли к борту. Один взялся за край брезента и резко дернул его на себя.
— Опа… — только и успел сказать он.
Из кузова на него смотрел не спящий Юрка Косой. Из темноты вынырнула огромная рука Сереги Лома, обхватила бандита за ворот куртки и с невероятной силой втянула внутрь, в черноту кузова. Раздался глухой удар и короткий вскрик, который тут же оборвался.
Второй бандит отпрянул, потянувшись за пазуху, но не успел. Из-за огромной, вкопанной в землю бочки ГСМ, прямо у него за спиной, выросла фигура Сани Бороды. Саня, не размениваясь на слова, обрушил на голову парня тяжелую монтировку. Тот рухнул в грязь, как подкошенный.
— Что за…?! — Глеб рванулся назад, к машине, но путь ему преградил Петруха, выскочивший из темноты с куском арматуры в руках.
— Куда собрался, интеллигент? — пробасил Петруха. — Мы еще чай не допили.
Из-за укрытий выходили остальные. Артур, Митяй — все те, кто еще вчера роптал в курилке, но сегодня, услышав голос Виктора, не раздумывая, запрыгнули в свои старые куртки. Дальнобойщики — люди тяжелого труда, у них не было пистолетов, но у каждого в руках было что-то железное, привычное: баллонные ключи, обрезки труб, тяжелые фонари.
— Витя, ты что творишь?! — заорал Глеб, теряя свою невозмутимость. Его лицо исказилось от страха. — Тебя же закопают! Игнату живым не сдашься!
— Игнат далеко, а я близко, — сказал Виктор, медленно подходя к нему.
В этот момент из кузова спрыгнул Лом, вытирая руки об ветошь.
— Там один готов, спит крепко, — доложил он. — Мужики, чего стоим? Работаем!
Третий бандит, что стоял у «БМВ», успел достать пистолет, но выстрелить не успел. Митяй, бывший десантник, в два прыжка сократил дистанцию и ударом ноги в тяжелом ботинке выбил оружие вместе с пальцами. Последовал короткий, профессиональный удар в челюсть, и бандит сполз по дверце машины.
Началась свалка. Хотя «свалка» — слово неверное. Это была методичная, злая расправа. Дальнобойщики не просто били — они выплескивали всю ту обиду, все те унижения, которые копились неделями. Каждую налоговую проверку, каждый штраф ГАИ, каждый испуганный взгляд своих жен.
— Это тебе за проверку плит! — рычал Серега Лом, вколачивая одного из бандитов в мерзлую землю. — Газовщик хренов!
Борода и Петруха работали в паре. Они не давали парням в кожанках даже подняться. Тяжелые ботинки находили ребра, локти, челюсти. Хруст костей в ночной тишине звучал сухой дробью. Бандиты, привыкшие пугать безоружных и одиноких, оказались совершенно не готовы к организованной ярости мужиков, которым нечего терять.
Глеб попытался юркнуть под ЗиЛ, но Виктор перехватил его. Он схватил «бухгалтера» за грудки и с силой приложил спиной о борт грузовика. Ребра Виктора отозвались резкой болью, но сейчас он её почти не чувствовал. Адреналин жег вены, как чистый спирт.
— Слушай меня, тварь, — прошипел Виктор прямо в лицо Глебу. — Ты думал, мы — стадо? Думал, нас можно по одному передушить?
— Витя, базара нет, — залепетал Глеб, у него из разбитого носа текла кровь, пачкая серую куртку. — Ошиблись, перепутали… Мы всё решим, деньги будут…
— Мне не нужны ваши деньги! — Виктор ударил его под дых. Глеб согнулся, хватая ртом воздух. — Передай своему Игнату: еще раз кто-то из ваших подойдет к моей двери или к школе моей дочери — я не буду звонить в милицию. Я приду к нему. И я буду не один. Мы все придем. Ты понял?!
Глеб только хрипел, не в силах ответить.
Бойня закончилась так же быстро, как и началась. Четверо бандитов лежали в грязи. Живые, но сильно «поломанные». У кого-то неестественно вывернута рука, у кого-то лицо превратилось в сплошную гематому.
— Что с ними делать, Витя? — спросил Саня Борода, тяжело дыша. Он вытирал монтировку о снег. — Может, в карьере прикопать?
Мужики обступили Виктора. У Артура был рассечен лоб, Петруха тяжело опирался на трубу, но в их глазах больше не было страха. Там была спокойная, злая сила.
— Нет, — Виктор посмотрел на поверженных врагов. — Пусть ползут к своему хозяину. Пусть он посмотрит, во что превратились его «волки». Соберите у них всё железо и ключи от машин.
Дальнобойщики обшарили бандитов, забрали ножи, два пистолета и ключи от «БМВ» и «девятки».
— Колеса проколите, — приказал Виктор.
Через минуту послышалось шипение выходящего воздуха. Шины осели, машины беспомощно завалились на бок.
Виктор подошел к «БМВ», достал из кабины тяжелый фонарь и с размаху опустил его на лобовое стекло. Паутина трещин закрыла обзор.
— Поехали, мужики, — сказал он. — Нам еще завтра в рейс выходить.
Они загрузились в ЗиЛ и в машину Сереги, которая была спрятана за коровниками. Моторы взревели, разрезая ночную тишину.
Уезжая, Виктор посмотрел в зеркало заднего вида. В свете габаритных огней он увидел, как Глеб пытается подняться, опираясь на разбитую машину. Он выглядел жалким и маленьким на фоне огромных, ржавых цистерн.
— Ну что, Витя, — Серега Лом, сидевший рядом в кабине ЗиЛа, достал папиросу. — Думаешь, поняли?
— Такие не понимают, Серега, — ответил Виктор, переключая передачу. — Такие только боятся. А теперь они знают, что бояться надо нас.
ЗиЛ-130, надсадно воя, уходил в темноту, оставляя позади старый склад ГСМ и разбитые надежды тех, кто считал себя хозяевами этой земли. Ноябрьский ветер кружил снег, заметая следы недавнего боя, но в кабине грузовика впервые за долгое время было тепло. Не от печки, которая всё так же плохо грела, а от осознания того, что хребет — всё-таки на месте
Весь рассказ вы можете прочитать на нашем сайте, первый сезон доступен полностью, второй сезон будет по подписке здесь, на Дзене.
Читать первый сезон полностью можно ЗДЕСЬ.