Глава 22
Февраль в тот год выдался не лучше ноября — такой же серый, промозглый, только к вечной грязи добавился рыхлый, как соль, подтаявший снег. Городок замер в предчувствии весны.
Виктор стоял на территории автобазы, задрав голову и щурясь от мелкой мороси. Перед ним, поблескивая свежей краской, стоял новенький КамАЗ — мечта любого водилы. Высокая крыша, два спальника, пахнущий новеньким пластиком и соляркой салон. Директор базы, Михалыч, после той осенней заварухи как-то резко зауважал Виктора. Понял, видимо, что на такого мужика можно положиться: и груз не сбросит, и перед «быками» не прогнется. Купил три машины. Одну взял себе Петрович, вторую отдали Виктору, а третью… третью получил Свищ.
Свищ сейчас копался в своем движке в соседнем боксе. После ноября их отношения прошли странную трансформацию. Оказалось, он не предатель по натуре, а просто человек, которого жизнь слишком сильно прижала к обочине.
Виктор подошел к его боксу, вытирая руки замасленной ветошью.
— Ты форсунки-то глянул? — крикнул он, перекрывая гул работающего в углу компрессора. Свищ вынырнул из недр кабины, лицо в черных мазках отработки, кепка набекрень. — Да гляжу вот, Вить. Сладкая машина, слов нет, но капризная, зараза. Воздух где-то подтравливает, никак не пойму, где свистит. — Подтяни хомуты на третьем контуре, — посоветовал Виктор. — У меня на обкатке та же беда была. Зайди потом, чайку попьем, у меня из дома заварка хорошая, индийская.
Свищ кивнул, вытирая лоб рукавом. — Зайду. Слушай, Вить… — он замялся, поглядывая по сторонам. — Я тут Косого вчера видел на рынке. Шустрый такой, куртку себе купил кожаную, «пилот». Говорит, на лесопилку устроился, в люди выбиться хочет. Не зря мы его тогда прикрыли? Виктор сплюнул на бетон. — Не зря. Юрка дурак, конечно, но смерти не заслуживает. Пусть живет. Вроде отцепились от него. Три месяца тишины — это в наше время как вечность.
Тишина и правда казалась надежной. После той стычки бандиты словно растворились. Глеба не было видно, серая «девятка» больше не мелькала в зеркалах. Виктор даже начал потихоньку расслабляться. Дома всё наладилось. Ольга наконец-то перестала вздрагивать от каждого телефонного звонка. Олеся, старшая, за ум взялась. Учителя в школе перестали вызывать «на ковер», оценки выправились. Девочка словно переросла тот подростковый бунт, повзрослела в одну ночь, когда увидела отца с разбитыми костяшками пальцев.
***
Вечер того четверга начинался как обычно. Виктор закончил возиться с машиной пораньше и поехал домой. Он вошел в прихожую, скинул тяжелые ботинки.
— Оля, я дома! — крикнул он, проходя в кухню.
На столе стояла пустая чашка, рядом — раскрытая газета с программой передач. На плите — сковорода с ужином, но конфорка была выключена, и еда уже успела остыть.
— Пап, а мама еще не пришла. — Олеся выглянула из своей комнаты, поправляя наушники плеера.
Виктор глянул на настенные часы. Половина восьмого. Ольга обычно заканчивала в пять, самое позднее в шесть уже была дома, даже если заходила за хлебом.
— Может, задержали? — Виктор открыл холодильник, достал бутылку кефира. — Отчет какой или ревизия?
— Она не звонила, — пожала плечами дочь. — Не предупреждала. А утром сказала, придет пораньше, хотела пирог печь.
Виктор почувствовал, как в груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Совсем крохотное, как укол иголкой. Он сел за стол, налил себе кефир, но пить не стал. Просто сидел и смотрел на холодную сковороду.
Прошел час. В восемь тридцать Виктор не выдержал. Он набрал номер предприятия. Долго слушал длинные гудки. Наконец, трубку снял дежурный вахтер. — Алло, проходная? Дед, глянь там, Ольга Александровна из бухгалтерии где там?
— Какая бухгалтерия, милок? — прошамкал голос в трубке. — Все ушли еще в пятом часу. Директор уехал, девчонки убежали. Я ворота запер. Никого нет.
Виктор положил трубку. Рука его, большая и мозолистая, начала медленно сжиматься в кулак.
Потом быстро оделся и выскочил в подъезд, перепрыгивая через две ступеньки.
На улице было темно. Фонари горели через один, бросая на грязный снег тусклые желтые пятна. Виктор завел свой старый «Москвич» — купил недавно эту рабочую лошадку всего за стольник у деда-соседа. Двигатель чихнул, заглох, потом нехотя завелся. Он поехал по маршруту автобуса, на котором Ольга возвращалась с работы. Останавливался у каждого столба, всматривался в лица редких прохожих. Город в девять вечера вымирал. Люди прятались по норам, за стальными дверями и решетками.
У магазина «Березка» он увидел знакомый силуэт. Серега Лом стоял возле своего жигуленка, о чем-то беседуя с молодым парнишкой. Виктор ударил по тормозам, выскочил из машины, едва не поскользнувшись.
— Серега! — крикнул он. Лом обернулся.
— Витька? Ты чего такой взмыленный? Случилось чего? — Ольга пропала, Серег. С работы не вернулась. На фабрике говорят — ушла в пять. Дома нет, у подруг нет. Лом нахмурился, его лицо стало еще суровее. — Давно?
— Три часа уже как. Она никогда так… понимаешь? Никогда. Серега сплюнул, выругался. — Садись. Сейчас Свища вызвоним, у него рация в машине есть, пацанов подтянем. Не могла она в воздухе раствориться.
Через пятнадцать минут они уже кружили по району на двух машинах. Свищ, примчавшийся на своем КамАЗе, перекрывал рацией эфир, пытаясь связаться с кем-то из коллег.
— «Четвертый», «четвертый», я «Свисток», — хрипел он в тангенту. — Да что такое!
Виктор первым заметил что-то темное в сугробе. Он выпрыгнул из машины еще до того, как она окончательно остановилась. Это была сумка. Простая, черная кожаная сумка, которую он подарил ей на день рождения. Она лежала в грязном.
Виктор поднял её дрожащими руками. Открыл. Точно, сумка жены. Внутри всё было на месте: кошелек с небольшой суммой денег, паспорт, ключи от квартиры, помада, зеркальце. Даже зонтик, который она всегда носила с собой.
— Не грабеж, — тихо сказал подошедший сзади Лом. Он осмотрел снег вокруг. — Смотри, Вить. Следы протектора. Легковушка стояла. И вот… Он указал на примятый снег и глубокие борозды от ботинок. Боролись. Недолго, профессионально. Кто-то подхватил её и забросил в машину.
Виктор стоял, прижимая сумку к груди. Запах её духов — легкий, едва уловимый аромат ландыша — смешивался с вонью бензина и мокрой шерсти. Мир вокруг него начал медленно вращаться, сужаясь до этой сумки и этих следов на снегу. — Твари… — прошептал он. — Твари, я же поверил. Поверил, что всё кончилось. — Спокойно, Витя, — Лом положил свою тяжелую ладонь ему на плечо. — Спокойно. Если бы хотели убить — бросили бы здесь. Раз забрали — значит, чего-то хотят. Поехали к тебе. Они позвонят. Такие всегда звонят.
***
Они сидели на кухне Виктора. Было уже за полночь. Свищ мерил шагами тесное пространство, постоянно задевая плечом подвесные шкафчики. Лом сидел у окна, глядя во двор. Олеся, заплаканная, сидела в углу, прижимая к себе маленького Димку, который, к счастью, уснул. Виктор сидел у телефона. Он смотрел на аппарат так, словно тот был живым существом, способным в любой момент выплюнуть яд.
— Может, в милицию? — тихо спросила Олеся. — Какая милиция, дочка… — Виктор даже не повернул головы. — Пока они протокол составят, пока искать начнут… Тут другие люди работают. — Вить, — Свищ остановился. — Ты не думай, мы не бросим. Сейчас мужиков поднимем, все базы, все гаражи перевернем. Если она в городе — найдем. — В городе её нет, — отрезал Лом. — Глеб не дурак. Он её спрятал там, где мы не достанем. Ждем звонка. Это заказ, Витя…
Телефон зазвонил в 01:15. Звук был таким резким, что все вздрогнули. Виктор схватил трубку мгновенно, едва не вырвав шнур. — Алло! — крикнул он. В трубке стояла тишина. Секунду, две. А потом раздался голос. Тот самый голос, который Виктор слышал в кафе три месяца назад. Спокойный, размеренный, до тошноты вежливый.
— Здравствуй, Витя. Давно не общались. Как жизнь? Как новый КамАЗ? Говорят, машина — зверь. — Где она, Глеб? — Виктор говорил сквозь зубы, чувствуя, как на шее вздуваются жилы. — Где Ольга? — О, Ольга Александровна в полном порядке, — Глеб слегка выделил отчество, как бы подчеркивая свою осведомленность. — Сидит сейчас, чай пьет. Немного расстроена, конечно, но мы стараемся быть гостеприимными. Знаешь, Витя, три месяца — это отличный срок. Время лечит, время расслабляет. Ты ведь уже решил, что ты — честный труженик, отец семейства, да? Что всё то, осеннее, быльем поросло?
— Что тебе нужно, с..а? — прорычал Виктор. — Денег? Косого? Забирай всё, только верни её.
— Тише, тише, Витенька. Не надо нервничать. Денег у нас хватает. Косой твой… да кому он нужен, этот обрубок? Мы люди не злопамятные, но долги надо отдавать. Ты нам тогда сильно бизнес подпортил. Авторитет, знаешь ли, вещь хрупкая. Конкуренты и братва смеяться начали: мол, каких-то водил не прогнули.
— Говори условия, — перебил его Виктор.
— Условия простые, — голос Глеба стал холодным, как лед. — Нам не нужен Юра. Нам нужен ты. Вернее, твоя машина и твои навыки. Завтра на базе появится человек. Он скажет, куда ехать и какой груз взять. Ты сделаешь для нас одну услугу. Чисто логистика, Витя. Перевезешь одну вещь из точки А в точку Б. Никаких вопросов, никаких проверок. Сделаешь всё чисто — и Ольгу Александровну доставят прямо к твоему подъезду. С цветами и извинениями.
— А если я откажусь? — спросил Виктор, хотя знал ответ.
— Ну… — Глеб сделал театральную паузу. — У тебя ведь еще дети есть. Дочка такая взрослая, красивая. Ей ведь еще учиться надо, замуж выходить. Будет жаль, если её жизненный путь оборвется так внезапно… Подумай, Витя. У тебя есть время до утра.
В трубке раздались короткие гудки.
Виктор медленно положил трубку на рычаг. Он чувствовал, как внутри него что-то умирает. Та надежда на спокойную, честную жизнь, которую он лелеял эти три месяца, рассыпалась в прах.
— Что он сказал? — Лом подошел вплотную.
Виктор поднял на него глаза.
— Работу предлагают, — хрипло ответил он. — Рейс. В один конец, похоже. — Мы с тобой пойдем, — коротко сказал Свищ. — Пачкой пойдем. — Нет, — Виктор качнул головой. — Он сказал — один. Если увидит хвост — Ольги нет.
Он встал, подошел к окну. Февральская ночь за стеклом казалась бесконечной. — Собирайтесь, мужики, — сказал он, не оборачиваясь. — Мне нужно подготовить машину. Завтра будет долгий день. Самый долгий в моей жизни.
***
Старый кирпичный завод встретил Виктора мертвыми глазницами выбитых окон и покосившимися трубами, которые в февральском тумане казались обломками гигантских костей. Территория была завалена битым кирпичом, обрывками колючей проволоки и каким-то ржавым хламом, припорошенным грязным снегом.
Серая «девятка» уверенно катила впереди, подскакивая на ухабах. Виктор вел КамАЗ следом, чувствуя каждую неровность дороги через массивное рулевое колесо. Гидроусилитель довольно урчал, но на душе у Виктора было так, словно в грудь залили холодный бетон.
На замусоренном плацу перед главным цехом стояли еще две машины: черный «БМВ» Глеба и закрытый фургон «Газель» без номеров. Несколько крепких парней в кожаных куртках и спортивных штанах лениво курили, привалившись к капотам. Когда КамАЗ ввалился на площадку, они синхронно повернули головы.
Виктор заглушил двигатель. Тишина навалилась мгновенно, прерываемая лишь щелчками остывающего металла под кабиной. Из «девятки» вылез тот самый «газовщик» — Штырь. Он подошел к двери КамАЗа и бесцеремонно дернул её на себя. — Вылезай, стахановец. Прибыли.
Виктор спрыгнул на землю. Под ногами хрустнуло битое стекло и лед. Глеб отделился от группы своих бойцов и неспешно пошел навстречу. В длинном черном пальто, с аккуратно повязанным шарфом, он выглядел здесь как гуманоид среди людей.
— Рад, что ты выбрал правильный путь, Витя, — негромко сказал Глеб, остановившись в паре метров. — Семья — это святое. Ради неё можно и через принципы переступить, верно?
— Где она? — Виктор не стал ходить вокруг да около. Голос его звучал глухо, как из бочки. — Ольга Александровна? — Глеб улыбнулся. — Она в безопасности. Витя, ты ведь понимаешь: в нашем деле честное слово — дороже золота. Как только груз доедет до границы области, она выйдет из машины на любой остановке, какую выберет.
Глеб сделал знак рукой. Двое парней подошли к фургону «Газели» и распахнули задние двери. Внутри стояли тяжелые деревянные ящики, стянутые стальной лентой. Никакой маркировки, никаких накладных.
— Грузи в КамАЗ, — бросил Глеб Штырю. — И аккуратнее там. Груз капризный, тряску не любит.
— Что там? — Виктор кивнул на ящики. — Меньше знаешь — крепче спишь, — хмыкнул Штырь, проходя мимо с ящиком в руках. — Твоё дело — баранку крутить и в зеркала смотреть. Остальное не твоя печаль. — Я не поеду вслепую, — Виктор шагнул вперед, преграждая Штырю дорогу. — Нас на первом же посту ГАИ повяжут. На этот груз документы есть?
Глеб негромко рассмеялся. — Витя, ты всё еще думаешь категориями советского автопрома. Какие документы? Какие посты? Дорога оплачена. На постах будут смотреть в другую сторону. Твоя задача — довезти это до «Зеленого Мыса». Там тебя встретят. А чтобы ты не скучал в дороге и не вздумал пойти на подвиги… Штырь поедет с тобой. В кабине.
Виктор почувствовал, как внутри всё сжалось. Штырь в кабине — это конец любой надежде на маневр. Но он только кивнул, желваки на его лице заходили ходуном. — Ясно. Загружаемся…
Продолжение следует...
Весь рассказ вы можете прочитать на нашем сайте, первый сезон доступен полностью, второй сезон будет по подписке здесь, на Дзене.
Читать первый сезон полностью можно ЗДЕСЬ.
Второй сезон будет ЗДЕСЬ.