Часть 10. Глава 91
…за всей этой суетой, – пробормотал он почти про себя. Потом вернул взгляд на Тальпу. – И что? Какая от него теперь польза? Торчит, я пока не придумал, куда его.
– Ваша дочь, Лариса Фёдоровна, – продолжил Тальпа, тщательно подбирая слова, – официально является невестой доктора Гранина, Никиты Михайловича. Александр – его младший родной брат и, на данный момент, единственный близкий родственник. Да, он поступил мерзко, подло, когда выкрал Никиту Михайловича из клиники имени Земского… но ведь сделал это под внешне благопристойным предлогом – лечение в частной клинике в Швейцарии. Его истинные мотивы, безусловно, порочны: он на самом деле собирался, воспользовавшись беспомощностью брата, завладеть его имуществом. Но это – в случае, если бы тот оставался в коме. Если же, как мы надеемся, Никита Михайлович придёт в себя, то, мне кажется, Александр был бы вынужден отступиться, отказаться от своих планов. Он всё-таки не настолько… как бы сказать… криминально мыслит, чтобы идти до конца напролом, – с некоторым трудом подобрал Тальпа нужное выражение, боясь как слишком грубого, так и слишком мягкого определения.
– К чему ты клонишь? Прямо говори, не мудри, – нетерпеливо сказал Буран, постукивая пальцами по столешнице. Логическая цепочка ускользала от него, и это его злило.
– К тому, Фёдор Максимович, что в глазах вашей дочери, Ларисы, Александр, хоть и мерзавец, мягко говоря, да не совсем… безнадёжный. Не чудовище. То есть, когда и если Никита Михайлович очнётся, и он, и его невеста, скорее всего, Гранина-младшего… не то чтобы простят, но мстить не станут. Им будет, извините, не до него. Будет не та ситуация.
– Ну и? – Буран развёл руками. – Я всё равно не вижу связи. Сухой к этой семейной мелодраме какое, к чёрту, имеет отношение?
Тальпа сделал глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы выложить свою главную, рискованную догадку.
– Самое непосредственное, Фёдор Максимович. По имеющимся… у меня сведениям, – он сделал многозначительную паузу, – Сухой… он не просто знаком с вашей дочерью. Он с ней дружит. Довольно близко, насколько я могу судить. Вы не поймите, они просто друзья, не больше…
– ЧТО?! – рёв Бурана прозвучал как взрыв, сорвавшись с места и ударившись о стены кабинета. Он вскочил из-за стола с такой силой, что массивное кожаное кресло, откатившись, гулко бухнулось об стену спинкой и замерло, покачиваясь. Лицо вора в законе, искажённое смесью неверия, ярости и внезапного, леденящего прозрения, стало багровым. – Ты что несёшь?!
Тальпа вжался в стул, будто пытаясь провалиться сквозь него, побледнев до цвета старой бумаги, его глаза от ужаса стали круглыми, бездонными. Он замер, ожидая бури, которая сейчас должна была обрушиться на него.
– Повтори, чёрт тебя дери, что ты сейчас сказал! – голос Бурана был низким, хриплым и не оставляющим места для неповиновения. Каждое слово висело в воздухе, словно обнажённая сталь.
Дрожащими, побелевшими губами, едва шевеля ими, чиновник выдавил:
– Простите, Фёдор Максимович, тысячу раз простите… что я не сообщил этого вам сразу. Мне… мне казалось, эта информация второстепенна, не так важна на общем фоне. Я же не знал о ваших личных… переговорах с Сухим, о его угрозах…
– Хватит оправдываться! Выкладывай всё, что у тебя есть! С начала и до конца! Каждую мелочь! – потребовал Буран, сдавленно выдохнув и почти швырнув себя обратно в кресло. Его пальцы впились в подлокотники.
Тальпа сделал глоток воздуха, будто перед прыжком в ледяную воду, и начал говорить быстро, вкрадчиво, стараясь уложить все факты в стройную, убедительную цепь.
– Вы, Фёдор Максимович, некоторое время назад поручили мне держать на контроле телефонные переговоры вашей дочери, Ларисы Фёдоровны. На предмет любых подозрительных контактов или намёков на опасность.
– Чёрт… совсем вылетело из головы, – буркнул авторитет, отмахнувшись, как от назойливой мошки. Действительно, в водовороте событий этот мелкий приказ канул в Лету.
– Так вот, я старательно, можно сказать, скрупулёзно анализировал все её звонки и сообщения, – продолжил Тальпа, обретая немного уверенности по мере повествования. – И некоторое время назад, примерно за пару недель до всей этой истории с Граниным, у неё в окружении появился новый знакомый. В разговорах с она упоминала его как «Тимура». Когда я попытался пробить, кому принадлежит номер, с которого он звонил, оказалось, оформлен на левого человека – спившегося бомжа с вокзала. Поэтому пришлось слушать внимательнее, чтобы составить картину. И вот, однажды, Лариса Фёдоровна и этот Тимур обсуждали предстоящую… поездку к некоему «Александру». Чётко прозвучала и фамилия – «Гранин». Фамилия не такая уж распространённая, и я мгновенно вспомнил: так зовут младшего брата жениха вашей дочери. Дальше я сложил два и два: Лариса Фёдоровна вместе с этим Тимуром, судя по всему, что-то замышляли, чтобы вернуть Никиту Михайловича, которого Александр к тому времени уже выкрал из клиники. Но их план, видимо, не сработал. А далее случилось следующее: отправленную вами для решения вопроса бригаду – Дизеля и Савина – кто-то уничтожил подчистую. Сопоставив время, метод и хладнокровие, я понял: это дело рук того самого Тимура. Он и есть Сухой. Но ваша дочь здесь совершенно ни при чём. Она попросту не имеет ни малейшего понятия, с кем на самом деле связалась. Таким образом, – Тальпа сделал паузу для эффекта, – у нас появляется уникальный канал. Можно через неё выйти на этого «Тимура». Под благовидным предлогом организовать их встречу. И тогда киллер, сам того не ведая, окажется в приготовленной для него ловушке, прямо у вас в руках.
– Время, Трофим, время! – Буран ударил кулаком по столу. – У меня меньше суток осталось, понимаешь? Он дал срок. Повод для срочной встречи должен быть железным, очень весомым и, что главное, естественным в её устах. – Он замолчал, вглядываясь в пространство, а затем резко перевёл взгляд на Тальпу. – И ещё один вопрос. Как ты думаешь, что его связывает с ней? Какая у хищника мотивация водиться с наивной девчонкой?
– Полагаю, Фёдор Максимович, что изначально Сухой, получив заказ, пытался добраться до вас, чтобы… выполнить свою работу. Но в процессе слежки, видимо, совершенно случайно, вышел на Ларису. Возможно, через те же связи с Граниным. И… у него к ней возникла симпатия. Искренняя или наигранная – не знаю. Но факт, что это не мешает их общению, даже с учётом того, что она – ваша дочь. Напротив, для такого профессионала это идеальный рычаг давления, козырь в рукаве. Возможно, ему нужен был не просто способ вас достать, а безопасно скрыться из страны после дела, и через неё он что-то такое рассчитывал провернуть.
– То есть, ты считаешь, Ларису он в любом случае не тронет? Из-за этой… симпатии? – в голосе Бурана звучал скепсис, смешанный с тенью надежды.
– Нет, Фёдор Максимович, однозначно утверждать этого я не могу, – чуть осмелев от коньяка и видя, что его слушают, сказал Тальпа, качая головой. – Он всё-таки хладнокровный хищник, убийца до мозга костей. И если на него надавить, загнать в угол, если его собственная жизнь окажется на кону… то, боюсь, никакая симпатия не удержит его руку. Он переступит через это, как через порог.
– Так… – Буран задумчиво побарабанил пальцами по полированной столешнице. – Ладно. Возвращаемся к главному. Какой повод? – Он резко посмотрел на Тальпу. – Она ему не могла уже ляпнуть про меня?
– По телефонным переговорам – нет, категорически, – тут же отрезал Тальпа. – Ни в одном разговоре, ни в одном сообщении это не проскальзывало.
– Вживую?
– Тоже вряд ли. После работы ваши люди её сопровождают сразу в клинику к Гранину, а оттуда она сразу домой. Маршрут одинаковый, времени на сторонние встречи почти нет. Я мониторил.
– Ладно. Допустим. Так какой повод она может ему срочно озвучить?
– Деньги. Сказать, что хочет отблагодарить за помощь с Граниным. Сто тысяч евро, например.
Буран тут же отрицательно, почти с раздражением, помотал головой.
– Сам посуди: откуда у мелкой чиновницы такие бабки? Она на своей должности даже взятками, если б брала, столько за год не соберёт. А Лариса, я знаю, не берёт. Чиста, как стёклышко. Не поверит он. Слишком пахнет подставой.
– Тогда… нападение, – тихо, но чётко произнёс Тальпа после паузы.
– Чего? – Буран нахмурился, пристально вглядываясь в лицо чиновника.
– Нападение, Фёдор Максимович. Ваша дочь звонит Сухому в панике. Говорит, что на неё только что совершено нападение. В квартиру вломились трое мужиков, грубые, незнакомые. Её связали и запихнули в ванную. Но она случайно забыла в кармане пиджака, который собиралась постирать, свой телефон. Сумела достать его, освободить одну руку. И звонит ему, потому что больше некому. И главное – она подслушала разговор бандитов. Они собираются не просто её ограбить, а… надругаться. И сделать это не сейчас, а ждут кого-то, может, подельника. То есть времени у неё мало, а опасность – конкретная и жестокая.
– Сухой спросит, почему она ментам не звонит, а ему, – парировал Буран, но в его глазах уже мелькал азарт, интерес к схеме.
– Потому что ментам – плевать, – уверенно ответил Тальпа, входя в раж. – Нет тела – нет дела. Они на такие вызовы, особенно от одиноких женщин, участковых отправляют, а у тех работы – выше крыши, приедут через три часа, если вообще соизволят. Да и сами бандиты, наверняка, её предупредили: «Только пискни – прирежем». Ей нужен кто-то, кто действует быстро, тихо и решительно. Друг. Тимур.
– Хм… – Буран откинулся на спинку кресла, оценивая. – Может, и прокатить. Но кто будет этими отморозками? Наёмные актёры? Нельзя, проболтаются или оплошают.
– Ваши люди, Фёдор Максимович. Из числа самых умных, хладнокровных и подготовленных. Им можно будет объяснить суть. Они должны будут не просто изображать, а быть готовыми обезвредить вооружённого и крайне опасного профессионала. Он ведь явно явится не с пустыми руками.
– Да уж не чай пить, – мрачно проворчал Буран. Потом его взгляд медленно поднялся и упёрся в Тальпу. Несколько секунд он молча его изучал. – Ладно, Трофим Андреевич… Молодец. Соображалка у тебя работает, что надо. Редко сейчас такое встретишь. – Он сделал паузу, прищурился. – Кстати… а ты не хочешь ко мне перейти на службу? На постоянной основе? Может, хватит уже штаны протирать в твоей казённой конторе, а? Зарплату положу приличную, у тебя там столько даже самый большой начальник не имеет.
– Понимаете, Фёдор Максимович, моя должность позволяет получать очень ценную информацию, быть полезным вам именно изнутри системы…
– Знаю, что она тебе позволяет, – усмехнулся Буран, перебивая. – Но ты ж не дослушал. Я не о «консультанте». Хочешь быть моим начальником службы безопасности? Савина больше нет. Да и братва его, честно говоря, недолюбливала – слишком уж ментовским душком от него несло. Ты тоже не из нашей, воровской среды, но зато с ментами не замазан, чист. И голова на плечах есть.
– Я… – Тальпа аж вскочил с краешка стула, глаза его округлились. – Фёдор Максимович, я… – он захлебнулся, задохнулся от смеси восторга и панического ужаса перед такой ответственностью, не зная, что ответить.
– Короче, по лицу вижу, что согласен, – Буран отрезал, сделав жест рукой, словно рубя воздух. – Раз придумал операцию – тебе её и вести. От начала и до конца. Ты теперь главный по безопасности.
– Но меня же… меня слушать не будут! – выдохнул Тальпа, снова опускаясь на стул. – Ребята… они привыкли к своему кругу, к своим понятиям…
– Пока авторитета нет – не будут, это верно, – кивнул Буран. – Но я на первых порах помогу с этим. Сегодня же соберу ключевых, представлю тебя. Скажу, что мой личный выбор и мой приказ. Непослушание – как бунт. Дальше – дело за тобой, докажешь делом. – Он отвлёкся, снова вернувшись к главному. – Так, давай теперь думать, как быть с Ларисой. Ей-то что говорить? Она не в курсе всей этой кухни.
– Я полагаю, Фёдор Максимович, – уже более уверенно, входя в новую роль, сказал Тальпа, – что вам нужно лично поехать к ней. Объяснить ситуацию. Сказать, что её друг Тимур – на самом деле опасный преступник, киллер, и что он представляет для неё смертельную угрозу. Что нужно помочь его обезвредить, для её же безопасности. Без подробностей. – Он помедлил. – И, кстати, я всё думаю… во время самой операции, во время захвата Сухого в квартире, ей там находиться категорически не стоит. Слишком опасно. И психологически тяжело.
– Верно мыслишь, – мрачно согласился Буран. – Очень верно. Всё сложно, чёрт возьми… но другого пути нет. Готовь план. Детальный. И список людей. У нас есть всего несколько часов.