Игорь всегда считал себя порядочным мужиком. Не гением, не карьеристом, но тем самым, про которых говорят: «на такого можно положиться».
***
В первый раз Волков, начальник Игоря, увидел его жену Катю ещё на корпоративе год назад. Она тогда заезжала за Игорем: в простом платье, без украшений, но с такой осанкой и глазами, что многие «офисные королевы» на её фоне поблекли.
Волков тогда отметил: «Интересная женщина. Не из тех, что трясут брендами, но в ней есть что‑то». С тех пор, когда Игорь заходил к нему в кабинет, директор иногда невзначай спрашивал:
— Как ваша супруга? Всё так же красавица?
Игорь это списывал на вежливость.
В отделе Игоря уважали. Старший инженер, без скандалов, без интриг. Пять лет он тянул проекты, подменял коллег по просьбе начальника. В кабинете начальства лежало несколько представлений на повышение Игоря, но каждый раз что-то мешало.
— Игорь, ты же понимаешь, — развёл руками как‑то раз директор Волков. — Есть более... активные кандидаты. Но ты у нас в резерве, в резерве. Терпи.
Он терпел. Зарплата средняя, ипотека, жена, дочь‑подросток. Жили не шикарно, но без долгов по коммуналке. Игорь работал, Катя занималась домом и подрабатывала бухгалтером удалённо.
— У нас всё будет, — говорил он ей по вечерам. — Меня всё равно вытащат наверх. Ну не могут же не заметить.
Катя кивала, улыбалась, но в глазах с каждым годом копилась усталость.
— Ты хороший, Игорь, — вздыхала она. — Очень хороший. Только этим ипотеку не погасит и ребёнка в институт не устроить.
***
Волков позвал его неожиданно.
— Игорь, заходи.
Кабинет, кожаное кресло, вид на парк из окна. Волков в дорогом костюме, с аккуратными седыми висками, с той уверенностью в глазах, которая появляется только от больших денег и власти.
— Присаживайся, — кивнул он.
Игорь сел.
— У нас намечается реструктуризация, — начал директор. — Будет новая структура, новые должности. В том числе — заместитель директора по технической части. Твоей части.
У Игоря кольнуло в груди.
— И... — осторожно спросил он.
— Ты один из кандидатов, — Волков сложил пальцы домиком. — Реальный. Ты профессиональный, спокойный, без закидонов. Таких наверху любят.
— Спасибо, — Игорь опустил глаза. Руки дрогнули.
— Но, — мягко продолжил Волков, — ты же понимаешь, конкуренция. Молодые рвутся, связи, знакомства... Надо, чтобы кто‑то наверху сказал: да, вот этого человека я рекомендую. Я, например.
Игорь кивнул. Слова были понятны.
— Что от меня нужно? — спросил он.
Волков усмехнулся.
— Работать и дальше. Не устраивать истерик, если вдруг в первый заход не получится. И... — он сделал паузу, — быть гибким. В наше время многое решается не только на совещаниях.
Фраза повисла в воздухе.
Игорь чувствовал этот намёк, как металлический привкус во рту, но проглотил.
— Я гибкий в рамках закона и совести, — сказал он. — Остальное не моё.
Волков внимательно посмотрел на него, прищурившись.
— Ну что ж. Посмотрим, как всё сложится.
***
Вечером дома Игорь рассказал Кате.
— Понимаешь, — он ходил по кухне, нервно теребя кружку, — тут такой шанс. Зам по техчасти — это плюс сорок процентов к зарплате минимум. Премии, служебная машина. Мы бы ипотеку добили, Лизку в нормальный универ устроили.
Катя выслушала молча.
— Но? — спросила.
— Но там всё через «своих». И ещё… — Игорь поморщился. — Волков что‑то такое говорил про «гибкость». Как будто намекал.
Катя усмехнулась.
— Намекал, что надо кому‑то что‑то занести?
— Да я не знаю, — Игорь опустился на стул. — Я не умею это всё. Подлизываться, носиться, подарки носить. У нас же не девяностые.
Она смотрела на него долго.
— Игорь, — сказала наконец. — Ты всю жизнь честный. Я это ценю. Но честность и жертвенность — разные вещи. Если ты принципиально отказываешься от любых «договорённостей», но потом жалуешься на зарплату, это странно.
— Ты предлагаешь мне взятку дать? — вскинулся он.
— Я предлагаю тебе хоть раз подумать, что в этом мире кроме «работать хорошо» нужны ещё шаги, которые нормальные люди делают. Налаживать связи, искать подход.
Он вспыхнул, поднялся.
— Я своим телом за карьеру не торгую, — жёстко сказал он. — И ничьим другим тоже.
Катя тихо фыркнула.
— Да кому твоё тело надо, Игорь…
Он обиделся, замолчал. Спор свернули. Но слова застряли между ними, как заноза.
***
Через неделю Волков позвонил не Игорю, а Кате.
— Катерина, добрый вечер. Это Волков, начальник Вашего мужа. Можем встретиться? Поговорить про Игоря, про его перспективы. Не по телефону.
Они сидели в кафе недалеко от офиса. Волков галантно отодвинул стул, заказал ей кофе.
Он смотрел на неё не как сухой начальник, а как мужчина, который свою «цель» уже выбрал. Должность для Игоря была для него всего лишь инструментом, чтобы эту цель приблизить.
— У вас хороший муж, — начал он. — Слишком хороший. И слишком прямой. Таких часто обходят, к сожалению.
Катя молчала, слушала, как он ровным голосом описывает карьерные перспективы Игоря. Цифры звучали как музыка: +40%, служебное авто, перспективы дальнейшего роста, премии.
— Я могу это протолкнуть, — наконец сказал Волков. — У меня есть вес в совете директоров.
— А что вам нужно взамен? — спросила Катя. Голос её прозвучал ровно, почти холодно.
Волков улыбнулся.
— Вы умная женщина. Понимаете без лишних слов.
Пауза.
— Муж не должен об этом знать, — добавил он всё тем же спокойным тоном. — Никогда. Иначе это разрушит и его, и вас, и всё, что вы вместе строили.
Катя подняла на него глаза.
— То есть вы предлагаете мне переспать с вами ради того, чтобы мой муж получил должность?
Он пожал плечами.
— Можно назвать это так. А можно — «помочь человеку, который этого заслуживает, в обмен на личную симпатию». Вы привлекательная женщина. Я не вижу в этом ничего криминального: оба взрослые, никто никого не принуждает. Вы делаете выбор.
— А если я откажусь? — спросила она.
— Тогда, — мягко сказал Волков, — выбор сделают другие. Есть и другие кандидаты. Менее принципиальные.
***
Катя думала неделю.
С одной стороны — грязь. Отвращение к самой идее. Она глядела на себя в зеркало и видела чужую женщину, которую предлагают купить со скидкой.
С другой — годы, когда Игорь приходил домой усталый, сжимал голову руками и говорил: «Опять пролетел». Годы, когда она считала копейки перед 1 сентября. Когда Лиза смотрела на витрины и делала вид, что ей всё равно. Когда свекровь говорила: «Игорь, сынок мой, у тебя хороший, но бесхребетный, карьеру делать не умеет».
«Это же для нас, — шептал внутренний голос. — Не для шуб, не для поездок. Для того, чтобы наконец‑то выбраться. Ты же не себе карьеру пробиваешь, а ему».
«Но он никогда бы не согласился».
«Зато ему и знать не нужно. Получит должность, будет счастлив, будет уважать себя. Ты просто сделаешь грязную работу, о которой никто не узнает».
Ночами она лежала, слушая его ровное дыхание. И думала: где линия, которую нельзя переходить ради семьи?
Однажды Игорь во сне пробормотал:
— Всё будет, котёнок… вот увидишь…
Утром она сказала Волкову:
— Да.
***
Первая встреча была в гостинице на окраине.
— Так безопаснее, — объяснил Волков. — Меньше шансов, что кто‑то увидит.
Катя пришла раньше. Сидела на краю кровати в безликом номере, смотрела на белые стены, на аккуратно сложенное одеяло.
«Я прости….ка», — подумала она. — «Только мне платят не деньгами, а чужой должностью».
Волков вошёл уверенно, закрыл за собой дверь.
— Не бойтесь, — сказал мягко. — Я нормальный мужчина.
Он не был груб. Наоборот — внимателен, галантен, говорил комплименты, пытался разрядить атмосферу шутками.
После она стояла под душем, трущая кожу до красноты. Но чувство грязи не уходило.
Дома Игорь встретил её с цветами.
— Решил тебя порадовать, — смущённо улыбнулся он. — Ты что‑то в последнее время хмурая ходишь.
Она прижалась к нему, уткнулась носом в его шею. Пахло табаком и машинным маслом — знакомый, тёплый запах.
«Если бы ты знал», — мелькнуло.
***
«Всё будет хорошо», — уверенно говорил Волков в следующие встречи. — «Ты делаешь правильное дело. Умные женщины давно так живут».
Катя приходила один раз в неделю, иногда реже. Каждый раз говорила себе: «Это последний». Каждый раз верила, что вот теперь точно всё уже решено.
В отделе поползли слухи о переменах. Объявили конкурс на должность зама. Игорь подал документы.
— Даже если не выберут, — говорил он Кате, — я хотя бы попробовал. Не буду потом жалеть, что ничего не делал.
Она кивала, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Когда ему позвонили из отдела кадров и сказали: «Вас приглашают на собеседование к генеральному», Игорь сел на стул.
— Катя… — прошептал он. — Кажется, это оно.
Она улыбнулась.
— Я в тебя верила.
***
Через две недели приказ вывесили на доске.
«Назначить на должность заместителя директора по технической части Ильина Игоря Сергеевича».
Коллеги хлопали его по плечу.
— Ну, наконец‑то!
— Давно пора!
Вечером он пришёл домой с бутылкой шампанского.
— Мы сделали это! — почти кричал Игорь. — Понимаешь, Катя? Мы! Если бы ты меня не пинала, я бы так и сидел в своём болоте.
Он обнял её, поднял на руки, закрутил по комнате. Она смеялась и плакала одновременно.
Ночью он заснул с рукой на её талии, лицо счастливое, как у мальчишки.
Она лежала рядом, открытыми глазами смотря в темноту.
«Если бы ты знал, какой ценой», — думала Катя.
***
Сначала всё было похоже на сказку.
Зарплата выросла. Игорь стал ходить в дорогих рубашках, принёс домой первые премии.
— Мы закроем ипотеку на три года раньше! — радовался он. — Потом, может, дачу возьмём. Или Лизке машину на учёбу, чтобы не в электричке трястись.
Катя кивала, прижимая к груди расчёты.
Волков писал меньше. Иногда бросал: «Встретимся?». Она приходила всё реже, стараясь найти оправдание.
Однажды сказала:
— Думаю, хватит. Вы своё сделали, я — своё.
Он посмотрел на неё поверх бокала.
— Ты правда думаешь, что это была разовая сделка? — мягко спросил он. — Должность — это не подарок. Её ещё надо удержать. Мир так устроен: за всё платят регулярно.
Она поняла, что попала..
***
Всё вскрылось случайно.
Игорь и все начальство, включая Волкова, поехали на корпоратив за город. Загородный дом, баня, спиртное. Мужчины расслабились, тосты, шутки.
— Ильин! — хлопнул его по плечу начальник отдела снабжения. — Ну, у тебя, считай, жизнь по‑новому началась. Повезло тебе с директором. Надо же, как он к тебе проникся.
— Потому что я работаю, — хмыкнул Игорь.
— Работа тут при чём, — вмешался слегка поддатый начальник IT. — У нас половина пашет, как ломовые, и что? Ты сам‑то понимаешь, почему тебя поставили?
— Потому что профиль, опыт, проекты… — начал Игорь.
— Да ладно, не делай вид, — фыркнул тот. — У нас слухи быстро ходят. Не всем, знаешь ли, жена готова так помочь, как твоя.
Кровь ударила Игорю в голову.
— Что ты сейчас сказал?
— Да успокойся, — отмахнулся IT‑шник. — Может врут, но история ходит красивая: твоя жена такая умница, договорилась с Волковым по‑особенному. Женщины, они такие…
Игорь встал из‑за стола.
— Пойдёмте выйдем, — сказал он Волкову. — Покурим.
***
Они стояли у крыльца, в темноте. Далеко от освещённого дома.
— Это правда? — спросил Игорь, глядя директору в лицо. — То, что он сказал.
Волков вздохнул.
— Игорь, тебя повысили, потому что ты профессионал.
— Это не ответ, — шагнул ближе Игорь. — Моя жена... была у вас?
— Мы встречались, — спокойно ответил Волков. — Говорили о тебе, о твоих перспективах.
— В гостинице? — голос дрогнул.
Молчание стало ответом.
Игорь вдруг понял всё без деталей. Тошнота подступила к горлу.
— Зачем? — выдавил он. — Зачем вы её втянули?
— Она пришла сама, — мягко сказал Волков. — Она взрослая женщина. Она хочет, чтобы у её семьи всё было хорошо. Не всем мужьям так везёт, знаешь, сколько женщин готовы сделать значительно больше за куда меньшее?
У Игоря потемнело в глазах.
Он ударил. Раз, второй. Волков отшатнулся, но устоял.
— Ты закончишь так же быстро, как поднялся, — процедил директор, вытирая кровь с губ. — Не ты первый, не ты последний. Подумай, что дороже: должность или семья. Если хочешь, чтобы всё рухнуло — кричи дальше.
Игорь дышал тяжело. Кулаки дрожали.
***
Домой он пришёл ночью. Катя уже спала. Встала, когда он включил свет.
— Ты чего в таком виде? — она увидела разбитую губу и ссадину на щеке. — С кем ты дрался?
— С твоим благодетелем, — тихо ответил Игорь. — С Волковым.
Она побледнела.
— Что… что случилось?
Он сел напротив, не раздеваясь.
— Ты спала с ним?
Тишина.
Катя закусила губу.
— Игорь…
— Говори, не молчи — перебил он. — Ну?
Она опустила глаза.
— Да, — прошептала. — Это было ради нас.
— Ради нас, — повторил он глухо. — То есть ради нас ты пошла в постель с моим начальником, чтобы я получил должность, которой даже не просил такой ценой?
— Ты всю жизнь мечтал о карьерном росте! — вдруг вспыхнула она. — Всю жизнь говорил, что тебя не замечают, что ты не умеешь продвигаться! Я сделала то, на что ты не способен. Да, грязно, да, больно. Но сейчас у тебя должность, зарплата, перспектива. Или ты хочешь всё это выкинуть ради своей гордости?
— Гордость? — он рассмеялся сухо. — Ты называешь это гордостью? Это чувство собственного достоинства, Катя. Я получил эту должность не своими руками, а твоим телом. Я — покупка. Скидочная.
Она вскинула голову.
— Тебя никто не покупал! Ты работал, ты заслужил! Я просто… ускорила процесс.
— Ускорила, — повторил он. — И сколько раз ты собиралась ещё «ускорять»? Волков сказал, что это не разовая сделка.
Катя побледнела ещё сильнее.
— Я прекратила, — прошептала. — Я сказала ему, что хватит. Я больше не могу. Игорь, я это делала не для себя. Не для денег, не для шуб. Для тебя. Для Лизы. Чтобы мы жили лучше. Ты сам говорил…
— Я говорил, что хочу подняться, — тихо сказал он. — Но не говорил, что согласен стать сутенёром собственной жены.
Она отшатнулась, как от пощёчины.
— Ты несправедлив, — прошептала. — Ты ничего не знаешь. Ты не представляешь, как это — каждый чек считать, отказывать ребёнку, слушать, что у мужа «нет связей». Я выбрала единственный способ, который сработал. Ты сейчас стоишь на вершине, и вместо спасибо…
— Спасибо? — он резко встал. — Ты серьёзно? Ты реально ждёшь от меня «спасибо» за то, что ты легла под моего начальника?
— Я ждала понимания, — закричала она. — Хоть раз! Всю жизнь я тянула с тобой, экономила, терпела, верила, что ты выстрелишь. А ты прятался за свою честность. Кто‑то должен был сделать грязную работу. Я сделала. Тебе — чистая должность, мне — боль внутри. И ты даже это не ценишь!
— Я не просил тебя делать из меня мужчину, который живёт за счёт жертвы жены, — сказал Игорь. — Я не просил тебя лечь под Волкова. Ты решила за меня.
— Потому что ты трус! — сорвалась Катя. — Ты боишься делать хоть что‑то иначе! Проще быть «порядочным неудачником», чем взять жизнь в руки! Я хоть раз взяла!
Между ними повисло тяжёлое молчание.
Игорь глубоко вдохнул.
— С этого момента, — медленно сказал он, — я подаю заявление об увольнении. Завтра. И заявление на развод.
Катя заморгала.
— Ты с ума сошёл, — выдохнула она. — Ты выбрасываешь всё. Ради чего? Ради идеи, что ты «чистый»? Кто будет платить по счетам? Лиза? Я?
— Я буду, — холодно сказал он. — Но не на должности, купленной твоим унижением. И не с тобой рядом. Я сам себе работу найду. И буду смотреть в зеркало без желания его разбить.
— Ты разрушишь семью! — заорала она. — Ради своих принципов!
— Семью разрушила ты, — ответил он. — В тот день, когда решила, что я — проект, который надо продать дороже. Я — твой муж, Катя.
Она закрыла лицо руками и заплакала.
***
Ночью Игорь не спал. Лежал на диване в зале, смотрел в потолок и слушал, как за стеной шуршит Катя.
«Она предала, — повторял он как мантру. — Она легла под Волкова».
Но чем дольше он лежал в темноте, тем настойчивее пробивалась другая мысль:
«А я что делал все эти годы? Кроме того, что “честно работал”?»
Он вспоминал, как десятки раз отмахивался от советов «познакомиться с тем‑то», «подойти к тому‑то», «сходить на мероприятие». Как говорил Кате: «Не буду я унижаться, я гордый». Как годами сидел в тени, удобный, тихий, незаметный, уверенный, что профессионализм сам себе дорогу пробьёт.
Может, эта самая гордость и была удобным прикрытием для его собственной трусости? Для страха выйти из привычной роли тихого, удобного исполнителя?
От этой мысли стало особенно мерзко.
«Да, она сделала то, что я никогда бы не сделал, — думал он. — Но если бы я был не таким… “непробивным”, ей вообще не пришлось бы стоять перед таким выбором».
Признавать свою долю вины было больнее, чем бить Волкова.
***
Игорь уволился через две недели, несмотря на уговоры.
— Ты делаешь глупость, — говорил Волков. — Таких мест больше не будет.
— Лучше никакого места, чем такое, — ответил Игорь. — Я не хочу каждый день видеть человека, который считает, что купил меня через мою жену.
Он устроился в меньшую фирму, без громкого статуса, с обычной зарплатой. Стало тяжело. Пришлось урезать расходы. Иногда его накрывало:
«Может, я всё‑таки перегнул? Может, нормальные мужики просто закрывают глаза и живут дальше “ради семьи”?»
Но каждый раз, когда он представлял, как приходит в тот же кабинет к Волкову, улыбается и жмёт руку человеку, который смотрел на его жену как на товар, горло перехватывало.
«Да, я не пробивной, — признавал он честно. — Да, я инфантильничал, прятался за принципы. Но жить на чужих сделках — ещё хуже. Учиться пробивать своё надо было по‑другому, а не через постель жены».
***
Однажды вечером он сидел в съёмной однушке, пил дешёвый чай из простой кружки. За окном шёл снег.
Телефон мигнул. Сообщение от бывшей жены:
«Игорь, это Катя. Я устроилась на работу. Я не жду прощения. Просто хотела, чтобы ты знал: я больше ни за чью карьеру платить собой не собираюсь».
Он долго смотрел на экран, потом медленно набрал:
«Это единственное разумное решение за последнее время».
Выключил телефон, налил ещё чаю.
Он потерял дом, семью, привычную жизнь ради идеи получить должность. Чем он провинился?