Роман ненавидел звук капающей воды. В их старой девятиэтажке трубы постоянно текли.
В ту зиму кран на кухне снова захрипел и потёк тонкой струйкой, оставляя ржавый след в раковине. Роман стоял, мрачно смотрел на воду и крутил вентиль туда‑сюда.
— Ну хоть раз в этом доме что‑нибудь может не ломаться? — проворчал он.
Из комнаты вышла Лена, зевая, в растянутой домашней футболке.
— Опять? — она заглянула через плечо. — Ром, ну вызови уже кого‑нибудь нормального, не из ЖЭКа. Помнишь того частника, Пашу? Он тогда быстро всё сделал.
Роман поморщился, вспоминая.
Пашу он помнил слишком хорошо. Высокий, широкоплечий, в спортивной куртке, с улыбкой «на все тридцать два». Тогда, пять лет назад, он приходил чуть ли не каждый месяц - то смеситель, то стояк, то батареи. Лена шутила: «Наш семейный сантехник».
А потом Лена забеременела. После трёх лет безуспешных попыток, обследований и фраз врачей «ну подождите ещё, не всё сразу».
Ромка до сих пор помнил тот день:
— Ром, — Лена стояла в коридоре с тестом в руке, глаза блестят. — Две полоски.
Он поднял её на руки и закрутил по комнате, как мальчишка. Тогда ему и в голову не пришло связывать одно с другим.
Сейчас, глядя на текущий кран, он только вздохнул:
— Номер у него есть?
— Конечно. — Лена уже рылась в телефоне. — Вот, “Паша сантехник”. Хочешь, я ему сама напишу?
— Давай номер, сам позвоню.
***
Паша приехал вечером, как и обещал.
В дверь позвонили, Роман пошёл открывать, вытирая руки о полотенце. На пороге стоял тот самый парень - старше, чем в его памяти, но всё такой же бодрый: спортивная куртка, аккуратная бородка, уверенная улыбка.
— Здрастье! Роман? — протянул он руку. — Вызывали? Давно не виделись.
— Да, заходите.
Пока Роман проводил его на кухню, Лена выглянула из комнаты.
— О! Паша! — она улыбнулась так тепло, что Роман еле заметно дёрнул щекой. — Сколько лет, сколько зим. Ты не изменился.
— В отличие от некоторых, — усмехнулся Павел, обводя взглядом её фигуру. — В хорошем смысле, Лена.
Роман почувствовал, как внутри что‑то неприятно шевельнулось.
— Кран вот тут, — сухо сказал он, показывая на раковину.
Павел быстро перешёл на деловой тон.
— Сейчас посмотрим. Вода перекрывается где, я подзабыл.
Роман показал, где стояк, оставил его на кухне и пошёл в комнату к сыну.
***
Серёже было четыре. Он сидел на ковре, строил из кубиков странную конструкцию.
— Пап, смотри, это ракета, — гордо заявил он. — Она улетит далеко‑далеко.
— Круто, — Роман присел рядом.
Из кухни доносились звуки работы: лязг металла, плеск воды.
— А кто там? — спросил Серёжа.
— Сантехник. Кран чинит.
— Можно посмотреть?
— Потом. Сейчас строй, капитан.
Через минуту из кухни крикнули:
— Рома, подойдите, пожалуйста.
Роман вздохнул, поднялся.
***
Паша стоял у раковины, закатав рукава. Мышцы на предплечьях перекатывались, ключ в руках лежал легко и уверенно.
— Тут всё старьё, конечно, — бормотал он. — Но пока поживёт. Я картридж поменял, прокладки тоже, должно ещё поработать.
Роман кивнул, проверяя кран. Вода текла ровной струёй, без брызг.
— Спасибо. Сколько с нас?
— Да сейчас, — Паша вытер руки, назвал сумму.
Роман полез за кошельком, когда в кухню влетел Серёжа.
— Пааап! — он остановился, увидев Пашу. — А это кто?
— Сантехник, — ответил Паша, улыбаясь. — Привет, герой.
Серёжа остановился в двух шагах. Роман вдруг понял, что они удивительным образом похожи друг друга.
Два лица. Две копии.
У Серёжи — те же серо‑зелёные глаза. Тот же прямой нос. Та же ямочка на подбородке, которую Роман всегда считал «особенностью откуда‑то из рода Лены». Даже жест — как он сейчас почесал затылок — был страшно знакомым.
Роман перевёл взгляд с сына на Пашу и обратно. В голове словно что‑то щёлкнуло.
Мир чуть качнулся.
— Ну чего стоим? — Паша подмигнул мальчику. — Руку пожмём?
Серёжа протянул маленькую ладошку. Они пожали руки — большая и маленькая, похожие до невыносимости. Один в один форма пальцев.
Картинка будто застыла: сын и сантехник, два силуэта на фоне старой кухни. Как кадр из фильма.
— Пап, он на меня похож, — вдруг весело сказал Серёжа. — Смотри, у него такая же ямочка!
Роман почувствовал, как в животе поднимается ледяная волна.
— Да, правда, похожи, — вкрадчиво произнёс Паша, не сводя глаз с Романа. — Забавно.
Лена появилась в дверях, улыбаясь.
— Ну что, всё сделали? — Она увидела, как Роман смотрит на них, и на секунду её лицо дрогнуло. — Серёж, не мешай, иди в комнату.
Тон был слишком резким. Сын нахмурился.
— Я не мешаю...
— Иди, я сказала.
Серёжа ушёл, оглядываясь.
В кухне повисла тишина.
Роман протянул Паше деньги. Тот взял, спрятал в карман.
— Если что, звоните, — сказал он. — Я всегда рядом.
Дверь за ним закрылась. Шаги по лестнице стихли.
Роман повернулся к Лене.
— Сколько раз ты его вызывала? — спросил он ровным голосом.
Она вздрогнула.
— В смысле? Ну несколько раз... тогда, когда трубы текли... Да ты и сам знаешь!
—Я спрашиваю: сколько раз ты его вызывала, пока я был на работе?
Лена сжала губы.
— Ром, ты сейчас что хочешь сказать?
— Я хочу понять, почему мой сын его копия.
Лицо Лены побелело.
— Ты с ума сошёл, — прошептала она. — Как ты можешь вообще такое думать?
— Я не думаю. Я вижу, — он ткнул пальцем в сторону коридора. — Глаза, подбородок, жесты. Ты сама этого не видишь?
— У моего деда такие же глаза были! — вспыхнула она. — Ты что, генетику отменил?
Роман долго смотрел ей в лицо. Она избегала его взгляда.
— Давай так, — спокойно сказал он. — Чтобы не спорить о генетике. Завтра я записываюсь на ДНК‑тест. Я и Серёжа. Если всё нормально, я первый у тебя попрошу прощения. Если нет...
Он не договорил.
— Я не позволю тебе над ребёнком издеваться! — Лена сорвалась на крик. — Ты что, больной? ДНК‑тест ему захотелось! Это твой сын, Рома! Ты его растил, ты ему отец!
— Я хочу знать, чей он сын на самом деле, — жёстко сказал Роман. — Только и всего.
Лена дрожала.
— Не смей. Не смей таскать его по этим лабораториям. Я не дам.
— Ты мне уже много чего «не давала», — мрачно усмехнулся он. — Но в этот раз всё будет по‑другому.
***
Записаться оказалось просто: пара звонков, электронная анкета. В клинику они пошли якобы «на обследование перед садиком».
— Пап, это больно? — спросил Серёжа, когда медсестра приблизилась с ватной палочкой.
— Нет, — Роман погладил его по голове. — Просто щёку пощекочет.
Лена в клинику не пошла. Сидела дома, закутавшись в плед, и каждые пять минут писала ему:
«Ты серьёзно?»
«Рома, остановись, пока не поздно.»
«Ты разрушишь семью.»
Он не отвечал.
Результат обещали через три дня. Эти три дня растянулись в вечность.
Лена то молчала, то начинала плакать, то обвиняла его в паранойе.
— Ты всё выдумал! — кричала она. — Ты просто хочешь уйти и ищешь повод! Нормальные люди не делают тесты ДНК на своих детей!
— Нормальные люди не спят с сантехниками, пока муж на работе, — однажды сорвался он.
Она ударила его по лицу. Он не ответил.
***
Письмо пришло вечером, когда он был один.
Тема: «Результат генетического исследования».
Роман сидел в тишине на кухне, только холодильник гудел. Открыл файл.
«Вероятность биологического отцовства: 0%.».
Он перечитал ещё раз. Потом третий.
Внутри всё опустело.
Пять лет жизни вывернуло наизнанку одним абзацем.
***
Лена вошла в кухню, увидела его лицо.
— Пришло? — голос дрогнул.
Он медленно повернул к ней ноутбук.
Она взглянула на первый же абзац, зажмурилась.
— Это... это ошибка, — прошептала. — Они могли перепутать. Могли же перепутать?
— Могли, — кивнул он. — Поэтому завтра я отнесу это в суд. Пусть назначают свою экспертизу. Ещё одну. Мне даже будет легче, если два раза подтвердится.
Она рухнула на стул.
— Рома, пожалуйста...
— Завтра подаю в суд. Оспаривание отцовства. Развод. Делёж квартиры. Всё как положено.
— Ты не можешь так! — Лена вцепилась в его рукав. — Ты его отец! Не бумажка, не анализ решает!
— Бумажка и анализ решают, обязан ли я платить за твою измену до конца жизни, — он рывком освободился. — А вот кто ему отец - это другой вопрос. Но ты сама решила, что это буду не я.
***
В суде пахло бумагой и чужими слезами.
— Истец поддерживает исковые требования? — спросил судья.
— Да, — ответил Роман.
Рядом на скамье Лена стискивала платок. Её родители сидели позади, бледные, как стены.
Родители Романа справа, мать шептала отцу: «Я же говорила... я с самого начала чувствовала». Тот только сжал губы.
Судья зачитывал заключение экспертизы, назначенной судом. Цифры, проценты, юридические термины.
Суть была та же: «отцовство исключается».
— На основании изложенного суд постановил удовлетворить иск Романа Сергеевича Иванова, признать, что он не является биологическим отцом несовершеннолетнего... — голос судьи был ровным, как пульс машины.
У Романа где‑то внутри что‑то оборвалось окончательно.
***
Развод оформили в том же здании. Имущество делили долго и грязно: квартира «пополам», мебель, дача. О каждом стуле спорили, как о ребёнке.
Про самого ребёнка он больше не говорил. Для него всё решилось в тот момент, когда он увидел двух одинаковых лиц на своей кухне.
Суд освободил его от алиментов. Взамен включил в решение формулировку: «право матери обратиться в суд с иском к биологическому отцу о взыскании алиментов».
— Я подам, — шипела Лена, когда они в коридоре столкнулись после заседания. — Паша ещё вспомнит, как он ко мне ходил.
— Напомни ему заодно, как он “всегда рядом”, — усмехнулся Роман.
Её мать подошла к нему позже, уже на улице.
— Ромочка, прости нас... — она плакала. — Мы не знали. Честное слово, не знали.
— Вы не обязаны были знать, — устало ответил он. — Она была не ребёнком.
***
Вечером он пришёл за вещами. Серёжа сидел на диване, обнимая плюшевого медведя, которого Роман подарил ему на три года.
— Пап, — спросил он, — а ты больше с нами жить не будешь?
Роман сел рядом, протянул руку, но остановился в воздухе.
— Так получилось, Серёж, — тихо сказал он. — Взрослые иногда делают глупости. И за это приходится платить.
— А я что сделал? — глаза мальчика наполнились слезами. — Почему ты уходишь?
Роман сглотнул.
— Ты ничего не сделал. Ты хороший. Просто... так сложилось.
Он поднялся.
— Пап... — Серёжа потянулся к нему.
Роман на секунду сжал его плечо ладонью. Только одну секунду. Потом убрал руку.
— Вырастешь - поймёшь, — сказал он. — И запомни: никогда не ври людям, которые тебе доверяют. Это всегда очень дорого и больно обходится.
Он вышел с болью в груди. На лестничной площадке остановился, прислонился к стене и впервые за все это время слезы потекли по его щекам.
***
Через месяц он жил уже в однушке на другом конце города. Вечерами слушал, как у соседей шумит вода в трубах, и невольно напрягался.
Сантехника он больше никогда не вызывал. Всё чинил сам - медленно, криво, с матами, но своими руками.
Каждый раз, когда вода начинала капать из крана, он брал ключ и шёл вперед.
Потому что один раз в его жизнь уже пришёл сантехник.
И этого было достаточно на всю оставшуюся жизнь.