Ночь была похожа на долгое падение в глубокий колодец без дна. Настя проваливалась в короткие, обрывистые сны, где синий телефон звонил без остановки, а она не могла найти его в кромешной тьме, спотыкаясь о голос с хрипотцой: «Ты один? Ты один?» Она просыпалась в холодном поту, хватаясь под подушку, и холодный пластик подтверждал — это не сон.
Под утро, когда за окном посветлело и запели первые птицы, она поняла, что спать больше не сможет. Тело было разбитым, голова гудела, а в груди сидело холодное, тяжелое ядро страха. Но вместе со страхом пришло и что-то другое — острая, почти болезненная ясность. Она не могла сидеть сложа руки. Не могла ждать его возвращения и делать вид, что ничего не произошло. Это был бы самообман, который рано или поздно съел бы ее изнутри.
Она встала, выпила ледяной воды прямо из-под крана, умылась. В зеркале на нее смотрело бледное, с синяками под глазами лицо с огромными темными зрачками. Лицо незнакомки. Женщины, которая готова на всё, чтобы узнать правду.
На кухне, заваривая кофе, она составила план в уме. Без паники. Системно. Как она составляла план для сложного текста. Источники. Инструменты. Действия.
Первым делом — синий телефон. Он был ключом. Она снова взяла его в руки, ощущая его вес. Он был не просто предметом. Он был границей между её жизнью и той, другой, параллельной. Ей нужно было перейти эту границу.
Она включила его. Экран снова потребовал ключ. Отчаяние подкатило к горлу, но она подавила его. Хорошо. Если нельзя зайти через дверь, нужно искать окно.
Она внимательно изучила экран блокировки. В левом нижнем углу была иконка экстренного вызова. Она нажала. Появилась клавиатура для набора номера. Можно ли отсюда попасть куда-то ещё? Она ввела код, который Артём иногда использовал для сброса мелких паролей — дата рождения его матери. Ничего. Попробовала стандартные комбинации: 1234, 0000, 2580 (вертикаль на клавиатуре). Экран мигнул красным: «Неверный графический ключ».
Графический ключ... Что могло быть у него в голове? Она закрыла глаза, представила его палец, скользящий по экрану. Он был правшой. Он любил простые геометрические фигуры. Зигзаг? Квадрат? Букву... Может, букву «К»? От той самой «К» в контактах? Мысль была как удар током. Она открыла глаза, провела пальцем от левого верхнего угла вправо, вниз, снова влево, вверх, замкнув что-то вроде угловатой, неаккуратной «К». Экран мигнул и... РАЗБЛОКИРОВАЛСЯ.
Настю бросило в жар, потом в холод. Она сидела, не дыша, глядя на главный экран. Он был почти пуст. Минималистичный, как и всё у Артёма. Папка «Инструменты», иконка телефона, смс, камера, галерея. И контакты.
Она открыла контакты. Их было немного. «К», «Света», «Серёга», «Босс», «Такси», «Ремонт». Вот и всё. Ни её номера. Ни номеров его родителей. Этот телефон жил своей, отдельной жизнью. Она ткнула в «К». Номер московский. Сохранен просто буквой. Анонимность. Умышленная.
Она открыла галерею. Пусто. Ни одной фотографии. Очищено. История звонков... Она открыла её. И вот он, удар под дых. Десятки звонков. В основном входящие от «К» и исходящие на «Серёгу». Звонки частые, иногда по несколько раз в день, даже когда он был дома. Особенно вечером, когда он «выносил мусор» или «спускал собаку соседа». Она вспомнила, как он всегда брал с собой на эти пятиминутные прогулки телефон. ОСНОВНОЙ телефон. А этот... этот, видимо, был всегда при нём, в другой кармане. Для этих звонков. Беззвучный режим видимо.
И смс. Она открыла их. Сообщений было немного, в основном от «Серёги» — коллеги и друга. Последнее, вчерашнее: «Завтра в 10 у «Версаля», как договаривались. Всё чисто?». Настя прочитала это пять раз. «Всё чисто?» Что чисто? Командировка? Прикрытие? «Версаль»... Это же гостиница. Та самая, куда он якобы уехал? Или другая? Командировка была в Нижний, а не в московский «Версаль».
Она почувствовала, как по спине побежали мурашки. Это была уже не просто измена. Это была система. Друг-прикрытие. Отдельный телефон. Кодовая фраза. Это был заговор.
Её руки задрожали. Нужно было действовать. Нельзя было терять время. Она взяла свой телефон, нашла номер Сергея. Что делать? Позвонить? Спросить напрямую? Он что, признается? Он друг Артёма. Они «братаны». Он покроет его.
И тогда в голове у неё, холодно и чётко, созрел план. Подлый. Унизительный. Но единственно возможный.
Она взяла синий телефон. Открыла смс Сергею. И написала с него, стараясь имитировать лаконичный стиль Артёма: «Привет. Как дела?»
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Норм, братан. Ты чё с того телефона? Всё чисто?»
«Всё чисто» — эта фраза опять. Как пароль. Значит, Артём звонил ему с этого телефона только когда нужно было подтвердить алиби, когда «всё было чисто». А сейчас, видимо, не должно было быть чисто? Или Сергей просто удивился?
Настя закусила губу до боли. Её пальцы замерли над клавиатурой. Что ответить? Рискнуть? Она набрала: «Да. Просто проверить связь. Заедешь позже?»
Минута молчания. Потом: «Не, сегодня не смогу. С семьёй. Завтра утром как раз к «Версалю» подъеду. Там всё готово».
«Версаль» снова. Всё готово. К чему? К встрече с «К»? Настя почувствовала, как её тошнит. Она отложила телефон, тяжело дыша. Ей нужно было больше. Имя. Адрес. Лицо.
Она посмотрела на часы. Было 8 утра. Артём, скорее всего, ещё спал в своём «отеле». Он не позвонит раньше 10. У неё было время.
Она вспомнила про старый кнопочный телефон, который лежал в ящике на случай отключения света. Достала его, вставила сим-карту от старого, давно не используемого тарифа. Дрожащими руками набрала номер «К» с синего телефона. Запомнила. Потом взяла кнопочный и набрала его.
Сердце колотилось так громко, что заглушало гудки. Раз, два, три...
— Алло? — тот самый голос. Низкий, с хрипотцой. Немного сонный.
Настя сжала телефон в потной ладони, изменила голос, сделав его более официальным, плоским.
— Здравствуйте, это из службы доставки «Берёзка». Подтвердите, пожалуйста, адрес доставки для Артёма Сергеевича.
— Что? Какая доставка? — в голосе послышалось раздражение.
— Заказ на цветы. Адрес указан: гостиница «Версаль», но нужен номер. Подтвердите, пожалуйста.
— Опять эти цветы... — женщина вздохнула, и в её вздохе была знакомая, почти семейная досада. — Ладно. Номер 312. Только, ради бога, не с утра пораньше. После восьми вечера, как договаривались.
— Спасибо, — Настя еле выдохнула и бросила трубку.
Она сидела на кухонном полу, обхватив голову руками. Номер 312. Гостиница «Версаль». После восьми. Не утром, как для деловой встречи. Вечером. Для романтической. «Опять эти цветы»... Значит, он заказывал их и раньше. Это был ритуал.
Значит, его «командировка» была здесь. В городе. В двадцати километрах от дома. Он лгал ей в лицо, целуя её на прощание. Он планировал это. Всё было «чисто».
Ярость, горячая и слепая, поднялась в ней, сжигая остатки страха и сомнений. Она хотела разбить что-нибудь. Кричать. Но вместо этого холод внутри снова взял верх. Нет. Сначала — доказательства. Нужно увидеть. Своими глазами.
Она быстро собралась. Надела тёмные джинсы, чёрную куртку, шапку, чтобы закрыть лицо. Взяла сумку с фотоаппаратом (она иногда снимала для статей) и старый телефон. Синий телефон оставила дома, спрятав его в морозилке, в пакете с замороженными овощами — бредовая идея, но ей казалось, что так он будет в безопасности.
Она села в машину и поехала в сторону «Версаля». Эта гостиница стояла на выезде из города, недорогая, без звёзд, но приличная. Место, куда не водят коллег. Куда водят любовниц.
Она припарковалась в соседнем дворе, откуда был виден главный вход. Включила фотоаппарат, настроила зум. Сердце ныло и стучало одновременно. Она ждала. Часы тянулись невыносимо медленно. Она пила воду из бутылки, но во рту было сухо. Каждая подъезжающая машина заставляла её вздрагивать.
И вот, без двадцати десять, к подъезду подъехал знакомый серебристый внедорожник Артёма. Настя прильнула к видоискателю. Из машины вышел он. Один. В той же куртке, что был утром. Он выглядел... обычным. Не возбуждённым, не тайным. Деловым. Он зашёл в гостиницу.
Она ждала, почти не дыша. Пять минут. Десять. Пятнадцать. И вот он вышел. Но не один. Рядом с ним шла женщина. Высокая, в элегантном длинном пальто, с сумкой через плечо. Тёмные волосы. Они не целовались, не обнимались. Они просто шли, о чём-то разговаривая. Он что-то говорил, жестикулировал, она слушала, улыбаясь. Улыбка была... нежной. Знакомой. Так улыбаются люди, которые знают друг друга очень хорошо. Которым не нужно притворяться.
Потом он обнял её за плечи, наклонился и... поцеловал. Не в щёку. В губы. Быстро, но однозначно. Женщина потянулась ему навстречу. Потом он открыл ей дверь пассажира, обошёл машину, сел за руль. И они уехали.
Настя опустила фотоаппарат. Руки у неё тряслись так, что она едва удержала технику. В глазах стояла белая пелена. Она смотрела на пустое место, где только что была его машина, и не могла пошевелиться. Всё. Доказательства были. Не только телефон, не только смс. Глазами. Самое страшное, что она могла представить, оказалось правдой. И даже хуже. Потому что это не была мимолётная связь. Это была... отношения. Со своим ритмом, своими встречами, своим общим языком. Он целовал её так, как целовал Настю пять лет назад. С таким же увлечением.
Она не помнила, как доехала домой. Всё плыло перед глазами. Она вошла в квартиру, закрыла дверь и сползла на пол в прихожей. И тогда, наконец, пришли слёзы. Не тихие, не рыдания. Это был вой. Немой, разрывающий горло вопль отчаяния и боли, который вырывался наружу волнами. Она билась головой о дверь, царапала ногтями паркет, задыхалась от спазмов. Её рвало слезами и желчью, всё тело ломала сухая, страшная истерика. Она кричала в пустоту, в подушку, в свои руки — кричала его имя, проклятия, мольбы. Почему? ЗА ЧТО?
Она пролежала так, кажется, час. Может, больше. Пока не иссякли силы и слёзы. Осталась только пустота. Глухая, безразличная, леденящая пустота. Как после операции, когда анестезия ещё не отошла, но ты уже знаешь, что внутри тебя чего-то нет.
Она поднялась, доползла до ванной, умылась ледяной водой. В зеркале было лицо больной, измученной женщины. Но в глазах... в глазах уже не было паники. Была решимость. Холодная, как сталь.
Она достала синий телефон из морозилки. Вытерла его. Он был ледяным. Как её сердце. Она положила его обратно на то место, где нашла — под диван, но не точно так. Сдвинула на сантиметр. Чтобы проверить. Замети́т ли он? Будет ли искать?
Потом она села за ноутбук. Открыла его облачное хранилище, куда автоматически заливались фото с телефона. Не с синего. С общего, семейного. Она открыла папку «Артём». Там были их совместные фото. Улыбки, поездки, праздники. Она смотрела на них и не чувствовала ничего. Как будто смотрела на фотографии чужих, счастливых людей. Эти люди были мертвы. Он убил их.
Она сохранила все фото с утра — зум на его лицо, на её лицо, на поцелуй. Сохранила скриншоты переписки с синего телефона. Загрузила всё на защищённый паролем облачный диск, а потом удалила с фотоаппарата и ноутбука.
Потом она позвонила Кате, своей единственной близкой подруге. Голос её был ровным, монотонным, как у диктора.
— Кать, мне нужна помощь. Юрист. Хороший. Срочно.
— Насть, что случилось? Ты в порядке?
— Нет. Артём изменяет. Постоянно. У него вторая жизнь. Мне нужен юрист по бракоразводным процессам. Тот, кто не испугается грязного белья.
В трубке повисло шоковое молчание.
— Боже... Ты уверена? Может...
— Я видела своими глазами, — перебила её Настя. — Просто дай контакты.
Она записала номер. Повесила трубку. Потом посмотрела на часы. Скоро он должен позвонить. С основного телефона. Со своей «командировки». Спросить, как её день.
Она приготовилась. Сделала глубокий вдох. Выдох. И когда телефон зазвонил, она подняла трубку. И её голос, к её собственному удивлению, зазвучал почти нормально. Только чуть более устало.
— Привет, дорогой. Как твой день?
— Скучный, — сказал он, и в его голосе была лёгкость, свобода человека, который сделал то, что хотел. — Встречи, бумаги. Соскучился по тебе.
— Я тоже, — солгала она, глядя в окно на темнеющее небо. — Возвращайся скорее.
Они поговорили ещё минут пять. Она спрашивала про еду в отеле, про погоду. Он шутил. Всё как всегда. Только теперь каждое его слово падало в бездну её новой реальности, где оно не имело ни веса, ни значения. Это была игра. И она научилась в неё играть.
Положив трубку, она открыла в телефоне блокнот и стала писать. Не эмоции. План. Точно, по пунктам.
1. Встреча с юристом. Узнать о правах на имущество (квартира была в ипотеке, но первоначальный взнос давала она).
2. Открыть отдельный счёт, перевести туда свои авторские гонорары, которые копились на общем счёте «на отпуск».
3. Собрать ещё доказательств. Возможно, поставить диктофон в машину? Нанять частного детектива? Подумать.
4. Вести себя нормально. Не подавать виду. Ждать, когда он вернётся.
5. И главное — выяснить, насколько далеко зашла эта «другая жизнь». Только ли измена? Может, там деньги? Общие планы? Нужно было заглянуть в его основной телефон. Но он его никогда не оставлял.
Она писала, и её рука не дрожала. Боль, казалось, отступила, превратившись в холодный, острый инструмент. Она больше не была Настей, обманутой женой. Она была стратегом на войне. Войне за свою жизнь, которую у неё украли.
Поздно вечером синий телефон снова завибрировал. Настя посмотрела на него. Это была «К». Она не стала брать. Пусть звенит. Пусть волнуется. Пусть этот звонок станет для неё тревогой, разрывом в их идеальной, тайной схеме.
Настя выключила свет и легла в кровать. На ту половину, что была его. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала, как за окном воет ветер. Внутри неё тоже выло. Но теперь это был не вой боли. Это был вой волчицы, загнанной в угол и готовой к последней, смертельной схватке. Они думали, что играют в тайну. Они думали, что она ничего не видит. Они ошибались. И теперь им придётся столкнуться с последствиями. С холодной, безжалостной ясностью той, кому нечего терять
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)