Есть удобная версия, которую любят повторять сегодня:
мол, в Афганистан советских солдат загоняли силком, никто не хотел ехать, все были обмануты.
Это неправда.
В реальности вопрос звучал просто:
«Кто идёт в Афган?»
И вперёд делали шаг почти все. Потому что иначе в шеренге на тебя смотрели бы как на пустое место. Потому что тогда долг ещё не был пустым словом.
Так в феврале 1984 года шагнул вперёд и Виктор Капшук. Сержант, толком не успевший послужить, только что вышедший из сержантской школы. Итог — перевод из погранотряда в десантно-штурмовую маневренную группу. Без романтики. Просто судьба.
Днём улыбаются. Ночью стреляют
Первое, чему учит Афган, — не верь улыбкам.
Когда группа капитана Лапушко только вышла в район одного кишлака, всё выглядело почти мирно. Местные ходили рядом, смотрели, как «шурави» роют позиции, улыбались, махали руками. Казалось — обычная служба.
А вечером командир загнал всех в окопы и сказал коротко:
«Сейчас начнётся».
Началось.
Ночью по позициям ударили десятки стволов. Без предупреждения. Без переговоров. Утром — тишина. Днём колонна прошла спокойно, солдаты из машин кидали детям тушёнку, получали в ответ лепёшки.
Афганистан. Там это нормально.
Ущелье, куда не могли зайти даже части армии
Была в том районе банда, которая держала горы так, что туда не совались даже крупные подразделения 40-й армии. Командовал ей бывший афганский офицер — человек, учившийся в СССР. Он знал, как воюют русские, и использовал это знание против них.
Ущелье было превращено в крепость:
огневые точки в скалах, ходы сообщения, тоннели, ДШК. Самолёты и вертолёты результата не давали.
Решили зайти иначе.
Пограничников высадили в стороне, в горах. Без шума. Без афганских «друзей». Группа Капшука прошла скрытно и вышла туда, где их не ждали.
Результат — штурм удался. Арсенал был такой, что хватило бы на долгую войну. Среди трофеев — ящики с гранатами, начинёнными химией. Их пытались отжать сарбозы. Капитан отказал. И правильно сделал: через час афганцы перебили друг друга и ушли с оружием в горы.
Это тоже Афганистан.
1 апреля, которое не смешно
Весной 1985-го группу перебросили в район кишлака Курайш. Нужно было прикрыть колонну с продовольствием. Командир группы был в отпуске, временно командовал лейтенант Калмыков. Он вообще не должен был лететь — к нему приехала семья. Но он остался.
Когда сарбозы зашли в кишлак, по ним ударили со всех сторон. Калмыков рванул на господствующую высоту. Там его и зацепило. Тяжело.
Капшук с товарищами вытаскивали командира под огнём. Одного ранило, второго убило. Лейтенанта и старшего сержанта не довезли до госпиталя.
Для кого-то это был День смеха.
Для Виктора — день, который он запомнил навсегда.
«Сдаёмся». Ложь, за которую платят кровью
Конец лета 1985 года.
В одном из кишлаков банда заявляет: хотим сложить оружие. Приехали, пляшут, поют, зовут за стол.
Капитан Лапушко не верит. Расставляет бойцов, приказывает копать.
Троих — Капшука, пулемётчика Ковунского и сержанта Коваленко — ставят на высоте над кишлаком.
И тут поднимается ветер. Пыль. Видимость почти нулевая.
Сквозь эту мглу Капшук видит:
три всадника идут в лоб, за ними — десятки вооружённых людей.
Команда короткая: «Огонь».
Пулемёт срезает всадников и тех, кто шёл за ними. Остальные залегают и начинают работать миномётом. Одного из троих контузит. Патроны заканчиваются. Ковунский под огнём тащит боеприпасы с убитых.
Потом — рукопашная.
Без кино. Без красивых движений. Удар, нож, приклад, снова удар. Капшук потом не вспомнит деталей. Только туман и злость.
Последнее, что он увидел перед потерей сознания — НУРСы, уходящие с вертолётов в сторону «духов».
После войны
Очнулся он уже в госпитале.
Служба закончилась позже. По дороге домой его вызвали в Москву. Там сказали просто: представлен к Герою Советского Союза.
Звезду вручили в Кремле.
После — учёба, служба, полковник.
Он никого не предал, ни в 1991-м, ни позже. Не бегал по интервью, не торговал прошлым, не плевал в страну, за которую воевал.
Просто сделал своё дело.
Если такие истории тебе ближе, чем парадные речи — подписывайся.
А в комментариях напиши одно:
как ты относишься к слову «долг» сегодня — осталось ли оно вообще?