— Не сердись Лидок, — улыбнулась Аля, — приехали уже после обеда, пока с родителями посидели, то да сё, время уже позднее было. Решила, что сегодня к тебе пойду.
— Ну а я ждать не стала, — расплылась в довольной улыбке Лида, — с утра сама заявилась.
Она схватила Алю в охапку и закружила по двору.
— Рассказывай, как доехала, как Костик? Что нового? — Лида засыпала Алю вопросами, усаживая её за стол под яблоней. Полина уже поставила перед ними дымящийся самовар и вазочку с вареньем.
Аля, стараясь не вдаваться в подробности, рассказала о том, как жила всё это время. Лида, внимательно слушала, изредка вставляя свои комментарии и вопросы. Аля чувствовала, как внутри нарастает напряжение, как ей хочется выговориться, рассказать всё, что у неё на душе. Но что-то её останавливало. Может быть, страх не быть понятой, а может быть, нежелание омрачать хорошее настроение подруги. После чая, они ушли в сад, где под старой грушей стояла скамейка. Лида, болтая ногами, рассказывала о деревенских новостях. Аля слушала вполуха, её мысли были далеко. Неожиданно Лида замолчала и, пристально посмотрев на подругу, спросила.
— Аль, что-то случилось? Ты какая-то не такая.
Аля вздрогнула от неожиданности.
— Все нормально, Лид. Просто устала немного. Дорога всё-таки.
— Не ври мне, — покачала головой Лида, — я же вижу. Ну, давай выкладывай. Что у тебя стряслось, и почему одна приехала, муж где?
Аля не выдержала, и сбивчиво рассказала Лиде всё. О ссоре с мужем, и их расставании. Лида слушала, хмуря брови. Когда Аля закончила, она обняла её и сказала
— Алюха, дурёха ты моя. Зря ты его там одного оставила? Костик тебя любит, я это точно знаю. А вот отдавать его в руки сопернице, неразумно с твоей стороны. Ну да ничего, всё наладится, вот увидишь. Примчится твой благоверный сюда, и будет прощения просить.
Аля всхлипнула, уткнувшись Лиде в плечо. Ей стало немного легче от того, что она поделилась своим горем. Казалось, камень, давивший на грудь, хоть немного, но уменьшился. В это время, у плетня, отделявшего их сад от соседского, послышалась едва приметная возня. Подруги напряглись. Лида тихонько подошла к плетню и заглянула за него. Тётка Пелагея Басаргина, присев в том месте, где была небольшая дыра, старательно слушала, о чём они говорили.
— Тётка Палага, — окликнула её Лида, — а вам не говори ли, что, если будете подслушивать, в чебурашку превратитесь.
— Чего, — Пелагея подскочила как ужаленная, — не подслушивала я вовсе. Поросёнку крапиву рвала, спина разболелась, вот и присела отдохнуть.
Лида посмотрела на неё с недоверием. Знала она эту любительницу чужих секретов. Аля, вытерев слезы, тоже усмехнулась.
— Ну теперь разнесёт сплетни по всей округе, всё что услышала выложит, а чего не расслышала, то сама придумает, — проговорила она.
— Пускай болтает, — постаралась успокоить её Лида, — поговорят день два, и забудут. Не обращай внимания.
Как и предполагали подружки, вскоре по селу зашушукались бабы, у колодца, в магазине. Везде обсуждали одно и то же. Алевтину, дочку Польки Смолиной, муж бросил. Другую себе нашёл, а её с вещами и ребёнком к родителям отправил.
— Что-то мне не верится.
Говорила Дарья Терехина, переменив плечо под коромыслом, они с Пелагеей и Зинаидой Тишкиной, уже битые полчаса обсуждали новость у колодца.
— А чего это тебе не верится, — обиделась Пелагея, — я собственными ушами слышала, как Алька, Лидке Фёдоровой жалилась, да в коленки плакалась.
— И всё равно, не верю, — стояла на своём Дарья, — уж какая пара замечательная была. Константин этот, на Альку как на икону всегда смотрел. Пылинки с неё сдувал, сразу было видно, что любит.
— Ну видать разлюбил, — усмехнулась Палага, — на Алевтину поглядел, теперь на другую смотрит. Видать покрасивше оказалась, раз он её и дочку, в Калиновку сослал.
Зинаида Тишкина молча слушала спор соседок, стараясь не пропустить ни слова. Она всегда отличалась особой любовью к чужим тайнам, и, конечно, не могла остаться в стороне от столь животрепещущей темы.
— Ну, не знаю, бабы, — наконец вставила она, — может, там и не другая вовсе, а просто устали друг от друга. Всякое ведь бывает. Годы идут, любовь притупляется, и начинают люди по сторонам глядеть.
— Вот и я о том же, — согласилась с нею Пелагея.
Так, перемывая косточки Алевтине, бабы разошлись по домам, унося с собой новые домыслы и сплетни. Дошли эти слухи и до Полины. Она хотела было пойти к Басаргиной, поругаться, заступиться за дочь, но Аля её остановила.
— Не надо мам. Не ходи, не стоит. А то ещё хуже сделаешь. Так поговорят да может забудут. А если пойдёшь, то ещё месяц это обмусоливать будут.
Полина, хоть и скрепя сердце, уступила дочери. Но в душе кипела злость и обида за Алевтину. Она видела, как дочери тяжело, как она старается держаться, но ночами плачет в подушку. Ведь для неё все эти пересуды, словно соль на открытую рану. Аля старалась не обращать внимания на косые взгляды и шёпот за спиной. Она понимала, что в деревне не спрячешься, и любопытство соседей неизбежно. Недели через две, после её приезда, от Константина пришло письмо. В нём он рассказывал, как всё было на самом деле, и просил поверить ему. Аля показала его матери и Лиде.
— Аль, а может Костик не врёт, и ты зря ему не веришь? — спросила Лида.
— Вот и я о том же, — поддержала её Полина, — горячку ты дочка спорола, зря уехала. Может оставишь Олю у нас, а сама обратно вернёшься. А то гляди поздно будет. Эта Светлана по всему баба ушлая, своего не упустит. Пока ты тут будешь сидеть, она там своего добьётся.
— Никуда я не поеду, — вспылила Аля, — если она как вы говорите, может своего добиться, то грош цена, всем его клятвам.
— Ну гляди, как знаешь, — обиделась мать, — я как лучше для тебя хочу.
Аля ушла в свою комнату, чувствуя, как снова подступают слезы. Она была в смятении. С одной стороны, ей хотелось поверить Косте, но с другой – обида не позволяла сделать первый шаг. Она боялась, что если вернётся, то снова станет уязвимой, и вся эта история повторится. Вечером, когда Оля уснула, она долго сидела у окна, глядя на темнеющее небо. В голове роились мысли, одна противоречивее другой. Она вспоминала их счастливые дни с мужем, его заботу и нежность. Но тут же перед глазами вставала картина, Светлана в разорванной блузке, целует его лёжа на полу.
Дни тянулись медленно и однообразно. Аля целыми днями занималась с Олей, помогала матери по хозяйству. Вечерами сидела на крыльце и смотрела на закат. Писать ответ на письмо Константина, не торопилась, потому что не знала, что ему ответить. Как-то после большого дождя, к ним пришла Лида и сообщила.
— В Горелом лесу, в молодом сосняке, колосовики пошли. Соседка моя, тётка Юля, две корзины сегодня притащила. Может сходим?
— Сходите, — поддержала её Полина, — с картошечкой грибков поджарим. А если много наберёте, то и замариновать можно. Зимой самое то будет. Собирайся Алевтина, нечего дома сиднем сидеть.
Аля сначала отказывалась, но потом, видя настойчивость подруги и матери, согласилась. Рано утром, вооружившись корзинами и ножами, они отправились в лес. Дорога была скользкой после дождя, и приходилось идти осторожно. Лес встретил их свежестью и запахом мокрой хвои. Солнце, пробиваясь сквозь густые ветви, рисовало причудливые тени на земле. Вскоре они вышли к молодому сосняку. Тётка Юля не обманула, грибов было видимо-невидимо. Колосовки прятались под слоем хвои, выглядывая своими коричневыми шляпками. Подруги принялись собирать грибы, азартно перекликаясь друг с другом. Аля увлеклась, и на время забыла о своих проблемах. Лес словно зачаровал её, окутал своим спокойствием и тишиной. К обеду корзины были полны. Уставшие, но довольные, они расположились на полянке, чтобы перекусить. После еды немного отдохнули и двинулись в обратный путь. Полина, увидев сколько грибов принесла дочь, только руками всплеснула.
— Батюшки, да мы с тобой такую прорву, до вечера перебирать будем.
Они пожарили грибы, отварили молодой картошки, на ужин. А остальное, Полина замариновала, по своему, только ей одной известному рецепту.
Когда пришёл с работы Павел, все уселись за стол. Але так понравились грибы, что она не заметила, как съела целую тарелку.
— Ну вот, а ты идти не хотела, — глядя на то, как дочь уплетает картошку с грибами, говорила Полина.
А среди ночи, Аля проснулась от того, что её мутило. Она быстро набросила халат, и выбежала на улицу. Её вырвало прямо возле крыльца. Полина, услышав шум, выскочила следом.
— Алька, что с тобой?
— Мутит, — ответила Аля вытирая рот.
— Сейчас, подожди, я воды принесу, — забеспокоилась Полина.
Она подала дочери кружку с водой. Аля сделала несколько глотков, и ей стало немного легче.
— Наверное грибами отравилась, — предположила она.
— Навряд ли, — усомнилась мать, — мы же с отцом ничего, — Аля, а может ты того?
— Чего того? — не поняла Аля.
— Чего, чего, на сносях.
Аля села на крыльцо, считая дни в голове. Получалось, что задержка уже больше месяца. Сердце бешено заколотилось. Она встала и подошла к матери.
— Мам, кажется ты права.