— Собирай вещи. У тебя три дня.
Анна замерла с полотенцем в руках. Вода с её мокрых волос капала на паркет, оставляя тёмные пятна. Она обернулась. Виктор стоял в дверях ванной, опершись плечом о косяк. Лицо спокойное, почти безразличное. Так он обычно объявлял о покупке нового телефона или смене страховой компании.
— Что ты сказал?
— Ты прекрасно расслышала. — Он выпрямился, засунул руки в карманы спортивных штанов. — Мама переезжает сюда. А мы на дачу. Всё уже решено.
Анна медленно повесила полотенце на крючок. Пальцы дрожали, но она заставила себя дышать ровно. Не сейчас. Не показывать слабость.
— Решено? Кем решено?
— Мной. — Виктор пожал плечами. — У мамы в квартире трубы полетели, там ремонт минимум на два месяца. Ей некуда идти.
— Гостиница? Съёмная квартира? — Голос Анны звучал тише, чем ей хотелось.
— Зачем тратить деньги, когда у нас дача пустует? — Он развернулся, будто разговор окончен. — Кстати, будешь кричать — выгоню. Так что веди себя тихо.
Дверь захлопнулась. Анна осталась стоять посреди ванной комнаты, чувствуя, как холод поднимается от мокрых ступней вверх по телу. Семь лет брака. Семь лет она обустраивала эту квартиру, выбирала каждую подушку, каждую тарелку. Она перекрашивала стены в спальне трижды, пока не нашла идеальный оттенок серо-голубого. Здесь были её книги, её утренний кофе на балконе, её жизнь.
И теперь — три дня.
Тамара Петровна появилась на пороге в пятницу вечером с тремя огромными чемоданами и видом победительницы. Высокая, крупная женщина с жёстко уложенными волосами и массивными золотыми серьгами. Она окинула взглядом прихожую, поджала губы.
— Пыльно у вас. — Первые слова. Даже не здравствуй.
Анна стояла у стены, прижимая к груди коробку с посудой. Последняя из тех, что она успела собрать. Виктор уже перевёз на дачу основные вещи: одежду, постельное бельё, косметику. Анна просила оставить хотя бы её любимый набор чашек — керамические, ручной работы, подарок подруги Евы на прошлый день рождения.
— Мам, ты их разобьёшь, — сказал тогда Виктор, вытаскивая коробку из её рук. — На даче аккуратнее будут.
Теперь эти чашки стояли в старом садовом домике, где скрипели полы и пахло сыростью.
— Здравствуйте, Тамара Петровна, — выдавила Анна.
— Покажи, где моя комната. — Свекровь стянула с себя норковую шубу, протянула Анне. Та машинально приняла, тяжёлый мех давил на руки.
— Ваша комната... — Анна запнулась. — Там, где раньше был кабинет Виктора.
— Кабинет? — Тамара Петровна вскинула бровь. — Покажи спальню. Мне нужна большая кровать, спина болит.
— Но это наша спальня...
— Была ваша. — Свекровь прошла мимо, каблуки стучали по паркету. — Витя сказал, вы уже съехали. Я думала, ты уже уедешь сегодня.
Виктор вышел из кухни с бокалом пива. Встретился взглядом с Анной — и отвёл глаза.
— Ань, давай без сцен. Собирайся быстрее, мне ещё сегодня на дачу возвращаться.
— Ты же говорил, у меня три дня! — Анна поставила коробку на пол резким движением. Что-то внутри звякнуло.
— Ну вот мама приехала раньше. — Он сделал глоток пива. — Приспособишься.
Тамара Петровна уже зашла в спальню. Оттуда послышался её недовольный голос:
— Виктор! Здесь постельное бельё дешёвое какое-то. У меня аллергия на синтетику. И штор нормальных нет — утром солнце в глаза будет бить!
Анна смотрела на мужа. Он избегал её взгляда, разглядывая этикетку на бутылке.
— Постельное бельё я сама выбирала, — тихо сказала она. — Египетский хлопок. Три тысячи за комплект.
— Ну мама чувствительная, — пробормотал Виктор. — Купишь ещё.
— На какие деньги?
Он наконец посмотрел на неё. В его глазах было раздражение.
— На свои. Ты же работаешь.
Работала. Анна работала удалённо дизайнером, но месяц назад её сократили. Об этом знали только она и Ева. Виктору не сказала — побоялась. Он и так последнее время постоянно намекал, что она мало зарабатывает.
— Забирай коробку и поехали, — сказал Виктор. — Темнеет уже.
Анна подняла коробку. Прижала к себе. Это было всё, что у неё осталось.
Дача находилась в сорока километрах от города, в старом садовом товариществе. Домик построили ещё родители Виктора — простая коробка с верандой и двумя комнатами. Когда-то здесь было уютно: печка, самовар, яблони под окнами. Но после смерти отца Виктора сюда никто толком не приезжал.
Машина подпрыгивала на ухабах разбитой дороги. Виктор молчал, сосредоточившись на вождении. Анна смотрела в окно. За стеклом проплывали тёмные силуэты покосившихся заборов, редкие окна с жёлтым светом.
— Электричество там вообще работает? — спросила она.
— Включил вчера. Работает.
— А отопление?
— Печка есть. Дров полно.
Анна закрыла глаза. Печка. Март на носу, а она будет топить печку и носить воду из колонки во дворе.
Когда они подъехали, было уже совсем темно. Виктор включил фары — луч выхватил из мрака перекошенную калитку, заросшую дорожку, темные окна дома. Мёртвый дом.
— Ну вот. — Он заглушил мотор. — Располагайся.
Анна вышла из машины, поёжилась. Холодный ветер пронизывал насквозь. Виктор открыл багажник, вытащил её вещи — два чемодана и несколько коробок.
— Занеси сама, я спешу. Маме ещё бельё везти надо, она просила зайти в магазин.
Он уже садился обратно в машину. Анна шагнула вперёд, схватила его за рукав.
— Витя. Подожди. Давай поговорим нормально.
Он высвободил руку.
— О чём говорить? Всё решено. Перезимуешь тут, весной видно будет.
— Перезимую? — Она не узнавала собственный голос — тонкий, чужой. — Витя, это же я. Твоя жена. Мы семь лет вместе.
— Именно поэтому ты должна понять. — Он завёл мотор. — Мама пожилой человек, ей нужен комфорт. А ты молодая, справишься.
Машина развернулась, красные огни задних фар исчезли за поворотом. Анна осталась стоять одна посреди пустой дороги. Тишина давила на уши. Где-то вдалеке залаяла собака.
Она подняла взгляд на дом. Чёрные окна смотрели на неё, как пустые глазницы.
Добро пожаловать в новую жизнь.
Внутри пахло плесенью и старым деревом. Анна нашарила выключатель — лампочка под потолком вспыхнула тусклым жёлтым светом. Комната была меньше, чем она помнила. Диван с просевшими пружинами, облезлый стол, покрытый клеёнкой, печка в углу. На стенах висели выцветшие фотографии — молодые Тамара Петровна и её покойный муж на фоне моря.
Анна поставила чемоданы у стены. Открыла одну из коробок — вытащила плед. Завернулась в него, села на диван. Пружины жалобно заскрипели.
Телефон завибрировал. Сообщение от Евы: «Как ты? Доехала?»
Анна начала набирать ответ — и стерла. Что писать? Что она сидит в холодном дачном домике, выгнанная из собственной квартиры? Что её муж относится к ней, как к мебели, которую можно переставить куда удобно?
Вместо ответа она положила телефон рядом. Посмотрела на окно. Там было только её отражение — бледное лицо, потухшие глаза, ссутуленные плечи.
«Три дня», — сказал он.
А получилось меньше двух.
Где-то в глубине дома что-то скрипнуло. Анна вздрогнула, огляделась. Старые дома полны звуков. Половицы, ветер в щелях, мыши под полом. Ничего страшного.
Она встала, подошла к печке. Дрова лежали рядом в корзине — сухие, колотые. Виктор хоть об этом позаботился. Анна открыла дверцу печи, начала укладывать поленья. Руки дрожали — не от холода. От злости. От обиды. От того, что она даже не сопротивлялась толком.
Просто взяла и уехала.
Как послушная дура.
Огонь разгорелся быстро, языки пламени заплясали за чугунной дверцей. Стало чуть теплее. Анна снова села на диван, подтянула колени к груди.
Завтра. Завтра она начнёт что-то делать. Искать работу, искать съёмное жильё, решать свою жизнь. А сейчас она просто посидит здесь. В тишине. В пустоте. И попытается понять, как всё дошло до этого.
За окном завыл ветер.
Утро встретило Анну серым светом и ломотой во всём теле. Она спала на диване, не раздеваясь, укрывшись пледом и курткой. Печка давно погасла, в комнате было холодно. Анна поднялась, потянулась. Спина ныла, шея затекла.
Телефон показывал половину девятого. Три пропущенных от Евы и одно сообщение от Виктора: «Печку не забывай топить. Угореть можешь».
Ни «как ты», ни «доброе утро». Просто инструкция по выживанию.
Анна прошла на кухню. Маленькая, с облупившимися шкафчиками и допотопной газовой плитой. Открыла кран — вода пошла ржавая, бурая. Пришлось пропускать минуты три, пока не посветлела. Чайник нашла на полке, покрытый слоем пыли. Вымыла, поставила греться.
Пока вода закипала, Анна достала телефон. Набрала Еву.
— Наконец-то! — подруга ответила со второго гудка. — Я уже думала, тебя там медведи съели!
— Почти, — Анна попыталась улыбнуться, но получилось криво. — Слушай, ты можешь кое-что для меня сделать?
— Всё что угодно.
— Поспрашивай насчёт работы. У тебя же связи в дизайн-студиях. Мне срочно нужны деньги.
Ева помолчала.
— Ань, а что происходит? Почему ты на даче? Виктор говорил, вы просто отдыхать едете...
— Он сказал так? — Анна сжала чашку обеими руками. — Ева, он меня выгнал. Отдал квартиру своей матери, а меня отправил сюда. И я как дура согласилась.
— Что?! — Ева повысила голос. — Погоди, погоди. Он не может так просто...
— Может. И сделал. — Анна закрыла глаза. — Евочка, мне нужно встать на ноги. Найти работу, снять жильё. Уйти от него.
— Приезжай ко мне! Я тебя заберу прямо сейчас!
— Нет. — Анна отпила чай, обжигаясь. — Не хочу никого втягивать. Мне нужно время подумать. И деньги. Помоги с работой, пожалуйста.
Ева вздохнула.
— Хорошо. Я позвоню Денису из «Креатива». Они недавно искали дизайнера на проекты. И ещё у меня есть контакты фрилансеров, могу скинуть.
— Спасибо. Ты лучшая.
— А ты — дура, что терпела это семь лет, — мягко сказала Ева. — Но я тебя люблю. Держись, ладно?
Анна положила трубку. Допила чай. Нужно было что-то делать. Не сидеть же здесь в четырёх стенах, жалея себя.
Она оделась потеплее, вышла во двор. Участок зарос бурьяном, яблони стояли голые, с почерневшими от времени стволами. Калитка висела на одной петле. Соседний участок выглядел ухоженным — свежий забор, аккуратные грядки под снегом, новенький сарай.
У калитки соседа стояла женщина лет пятидесяти в ватнике и резиновых сапогах. Поливала что-то из лейки. Увидела Анну, помахала рукой.
— Здравствуй, соседка! Давно вас не видела тут.
Анна подошла ближе.
— Здравствуйте. Я Анна. Это дача моего мужа, точнее, его матери...
— А, Тамары! — Женщина кивнула. — Я Надежда, можно просто Надя. Ты надолго приехала?
— Похоже, что да.
Надежда окинула её оценивающим взглядом. Видимо, что-то прочитала в лице Анны, потому что смягчилась.
— Слушай, если что нужно — стучи. Молоко, яйца домашние привезти могу. Или помочь с печкой, если не справляешься.
— Спасибо, — Анна почувствовала, как комок подступает к горлу. Чужая тётка проявляет больше заботы, чем собственный муж. — Очень мило с вашей стороны.
— Да ладно тебе. Мы тут все друг другу помогаем. — Надежда поставила лейку. — Кстати, Тамара твоя давно не появлялась. Года три уже. После того как муж её умер, совсем забросила дачу.
— Она сейчас в нашей квартире, — сказала Анна и сразу пожалела. Не нужно было.
Но Надежда только хмыкнула.
— Понятно. Ну ничего, весной тут хорошо. Воздух, тишина. Отдохнёшь от городской суеты.
Анна вернулась в дом. Отдохнуть. Да, конечно. Как будто она сюда на курорт приехала, а не была выброшена, как ненужная вещь.
Телефон снова завибрировал. Виктор.
«Мама просит привезти её мультиварку. Она у тебя в коробках где-то. Найди и отправь с курьером».
Анна перечитала сообщение три раза. Мультиварка. Тамара Петровна поселилась в её квартире и теперь требует ещё и технику.
Пальцы сами набрали ответ: «Найди сама. Ты теперь там хозяйка».
Отправила, не раздумывая. Сердце колотилось. Телефон тут же зазвонил. Виктор. Анна сбросила вызов. Он позвонил снова — снова сброс. На третий раз пришло сообщение:
«Офонарела совсем? Я сказал найти и отправить!»
Анна выключила звук. Положила телефон экраном вниз. Руки тряслись — не от страха. От злости. От того, что она наконец решилась ответить.
Она подошла к окну. За стеклом был серый мартовский день, голые деревья, пустая дорога. Но почему-то стало легче дышать.
Впервые за много лет она сказала «нет».
И мир не рухнул.
Виктор приехал вечером. Анна услышала, как хлопнула дверца машины, как скрипнула калитка. Он даже не постучал — просто распахнул дверь, влетел в дом.
— Ты что себе позволяешь? — Лицо красное, глаза бегают. — Телефон не берёшь, хамишь в сообщениях!
Анна сидела у печки с книгой в руках. Старый детектив, найденный на полке. Она подняла взгляд, спокойно посмотрела на мужа.
— Привет, Витя.
— Какой привет?! — Он шагнул ближе. — Мама весь день извелась! Ей мультиварка нужна, а ты!..
— Я ничего не должна твоей маме, — перебила Анна. Голос ровный, без дрожи. — И тебе, кстати, тоже.
Виктор замер. Видимо, не ожидал такого ответа.
— Ты совсем берега потеряла? Я тебя сюда на время пристроил, а ты...
— Пристроил? — Анна закрыла книгу, положила на стол. Встала. — Ты меня выгнал из собственного дома. Из квартиры, которую я обустраивала семь лет. Ты отдал всё своей матери, даже не спросив моего мнения.
— Она пожилой человек! У неё ремонт!
— На два месяца ремонт, ты сам говорил, — Анна шагнула к нему. — А мне ты сказал: перезимуешь, весной видно будет. То есть ты изначально планировал загнать меня сюда надолго. Правда?
Виктор отвёл взгляд.
— Ну... мама хотела пожить в нормальных условиях. А тут всё равно никто не живёт.
— Я живу, — тихо сказала Анна. — Я здесь. И знаешь что? Ты можешь забрать свою мультиварку, свою мать и вообще свою жизнь. Я устала.
— Что значит «устала»? — Он нахмурился. — Ты моя жена!
— Была, — Анна почувствовала странное облегчение. Слова сами вылетали, будто их держали взаперти долгие годы. — Жена — это партнёр. Человек, с которым ты советуешься, которого уважаешь. А я для тебя что? Мебель, которую можно передвинуть куда удобно?
— Господи, ну вот опять! — Виктор всплеснул руками. — Я же для семьи стараюсь! Маме помогаю!
— А мне? — Анна шагнула ближе. — Мне ты когда последний раз помог? Когда интересовался, как у меня дела? Когда спросил, чего я хочу?
Тишина. Только потрескивание дров в печке.
— Я... я работаю, деньги приношу...
— Денег мало для семьи, — сказала Анна. — Я потеряла работу месяц назад. Ты заметил? Нет. Ты вообще ничего не замечаешь, кроме своих желаний и желаний своей мамочки.
Виктор побледнел.
— Потеряла работу? И молчала?
— Боялась. — Анна усмехнулась. — Боялась, что ты начнёшь упрекать. Что скажешь, какая я бесполезная. Что не умею деньги зарабатывать. Как тогда, помнишь? Когда я хотела открыть свою студию, а ты сказал: «Зачем? Всё равно провалишься».
— Я просто был реалистом!
— Ты был занят собой, — Анна взяла со стола телефон. — Знаешь, что я поняла за эти два дня? Что мне лучше одной. Здесь, на этой драной даче, в холоде и тишине — лучше, чем рядом с тобой.
Виктор молчал. Потом резко развернулся к двери.
— Ладно. Сиди тут, раз такая гордая. Только учти: денег я больше не дам. И квартиру не получишь. Она на маму оформлена.
— На Тамару Петровну? — Анна нахмурилась. — Как это?
— Да так. Я вчера переоформил дарственную. Теперь квартира её. — Он ухмыльнулся. — Так что можешь не мечтать о разводе с дележом имущества.
Хлопнула дверь. Грохот мотора. Красные огни растворились в темноте.
Анна стояла посреди комнаты. Сердце бешено стучало. Квартира на Тамару Петровну. Значит, он всё спланировал заранее. Избавиться от жены, обеспечить мать, оставить Анну ни с чем.
Она могла бы расплакаться. Могла бы упасть на диван и жалеть себя. Но вместо этого Анна достала телефон, набрала Еву.
— Ев, есть новости?
— Да! Денис готов взять тебя на проект! Небольшой, но оплата приличная. И ещё два фрилансера написали, им нужен дизайнер на постоянку.
— Отлично, — Анна улыбнулась. Первая настоящая улыбка за два дня. — Давай контакты. И ещё... можешь узнать насчёт юриста? Мне нужна консультация по разводу.
— Уже узнавала, — в голосе Евы послышалось торжество. — Записала тебя на завтра. Подруга моей сестры, грамотная. Говорит, если квартиру переоформили без твоего согласия, это можно оспорить.
Анна закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.
— Спасибо. Ты спасаешь меня.
— Ты сама себя спасаешь, дурочка. Я просто помогаю.
Когда разговор закончился, Анна подошла к окну. Снаружи была тьма, но где-то вдалеке горели огни соседских домов. Жизнь продолжалась. Её жизнь продолжалась.
Да, сейчас было страшно. Неизвестность, отсутствие денег, необходимость начинать всё заново. Но где-то глубоко внутри проснулось что-то давно забытое. Злость? Нет. Сила.
Она столько лет жила для кого-то. Угождала, подстраивалась, молчала. Теперь пришло время жить для себя.
Анна развернулась к комнате. Маленькой, холодной, чужой. Но это временное пристанище. Она найдёт работу. Снимет жильё. Разведётся и начнёт новую жизнь.
Без Виктора. Без Тамары Петровны. Без страха и унижения.
Впервые за семь лет Анна почувствовала себя свободной.
Прошло три месяца
Анна сидела в маленькой съёмной квартире на окраине города, допивала кофе и просматривала эскизы нового проекта. Работы было много — Денис оказался отличным партнёром и уже рекомендовал её двум крупным заказчикам. Деньги пошли. Не огромные, но достаточные, чтобы снять жильё и чувствовать себя человеком.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер.
— Алло?
— Анна Сергеевна? — незнакомый мужской голос. — Это адвокат Ковалёв. Я представляю интересы Тамары Петровны Соколовой.
Анна выпрямилась.
— Слушаю.
— Моя клиентка хочет предложить вам мировое соглашение. Она готова вернуть квартиру и компенсировать моральный ущерб, если вы откажетесь от судебного иска о признании дарственной недействительной.
Анна усмехнулась. Значит, юрист Евиной подруги оказалась права — переоформление квартиры без согласия второго супруга можно оспорить. И Тамара Петровна это поняла.
— Сколько? — коротко спросила Анна.
— Два миллиона рублей. Плюс квартира возвращается в вашу совместную собственность.
— Три миллиона, — сказала Анна. — Квартира полностью мне. И развод без претензий с его стороны.
Адвокат замялся.
— Я передам ваши условия.
Через два дня позвонил Виктор. Голос усталый, побеждённый.
— Мама согласна. Три миллиона и квартира. Только быстрее оформи всё.
— Что случилось? — не удержалась Анна. — Почему вдруг такая щедрость?
Виктор помолчал.
— У мамы проблемы. В её квартире ремонт затянулся, денег не хватило. Подрядчики требуют ещё полтора миллиона, иначе не закончат. А жить ей негде — твою квартиру придётся вернуть по суду, она боится. Плюс её саму теперь сын от первого брака судит за наследство отца. В общем, полный кошмар.
Анна закрыла глаза. Карма. Самая настоящая карма.
— А ты? — спросила она тихо.
— Я устал, — признался Виктор. — Мама каждый день скандалы закатывала, требовала то одно, то другое. Я понял, каково тебе было. Прости.
— Поздно, — сказала Анна. — Договор подпишем через адвокатов. Всё.
Она положила трубку. Встала, подошла к окну. За стеклом был майский вечер, зелёные деревья, детские голоса во дворе. Новая жизнь. Её жизнь.
Квартира вернётся. Деньги будут. Свобода уже есть.
Тамара Петровна получила по заслугам — осталась без квартиры, без денег, с судебными тяжбами и разочарованным сыном.
А Анна получила главное — себя.