Глава №13 из романа "Клетка, полная глупцов"
В фирме была традиция – по приходу на работу нужно было отправить в общий чат фото монитора с часами. Директор так отслеживала приход сотрудников на рабочее место. Раньше сотрудники еще слали фото часов на мониторе со временем ухода. Общий чат был тоже на редкость странным. Кроме фото мониторов в нём были в основном только записи от директора с восхищениями коллегами мужского пола с десятками сердечек и поцелуйчиков и хвастливые записи также от директора, что и где она ещё вытребовала, получила или купила. По делу в общем чате не было практически ничего.
Директор мечтала о камерах. Так она сможет следить за каждым, за всем! И однажды, придя в офис в понедельник, сотрудники увидели камеры. Несколько месяцев всё было достаточно тихо, но постепенно директор начала прослушивать всё. Она подслушивала разговоры, следила за исполнительным директором, в поиске, видимо, любовниц. Забыв, что она не в курсе, цитировала чужие разговоры и отвечала на незаданные вопросы. Она даже подглядывала, что ей будут дарить на день рождения. Самой себя лишить сюрприза было с её стороны очень глупо, но разум давно покинул её голову. Она воевала с соперницами в битве за штаны и подслушивала мнение сотрудников о себе самой.
Маркетологу было смешно видеть, как меняется её лицо, когда она цитирует, что сказала о ней методистка. Методистка, например, считала, что в их отдел отдали самые худшие новогодние украшения, хотя им просто отдали, то, что оставалось в коробке, не разбирая, что именно там осталось. Их вешали подряд. В отделе продаж ставили елку для клиентов. В принципе, его могли бы украшать лучше, но этого не было. Методистка была уверена, что это не так. Кроме того, методистка всё так же хотела фотосессию и ходила её требовать. Кто ты вообще, чтобы требовать, даже не просить, а требовать персональную фотосессию? И у кого? Потом её мечта сбылась, но провисела она там недолго, да и фото было сделано слишком непрофессионально. Методистка выглядела как обычно, словно её ударили кирпичом на голове. Наконец, она осталась в далеком разделе на сайте. Ну хоть так, хотя это, конечно, смехотворно.
Любопытно, что директор не питала иллюзий по поводу методистки. Но, кстати, её мозги она справедливо оценивала невысоко и как-то маркетолог слышала, как директор обосрала, как это было у неё заведено, методистку, когда та хотела уволиться и звонили с вопросами с нового места работы. И обосрала, и похвалила. Но больше, конечно, обосрала. И это ещё директор была относительно корректна, т.к. работала методистка мягко говоря не особо хорошо, но считала себя крутым специалистом.
У директора были настоящие припадки о том, что у неё переманят сотрудников. По этой причине она «прятала» маркетологов. Обычно сотрудники сами сбегали, маркетологи же при первой возможности. Ну и после очередного припадка на сайте остались только менеджеры по продажам. Наверное, припадок был особенно сильным.
Эти сильные припадки с криками, точнее истерическими воплями и беганьем по коридору были нормой в этой организации. Не стесняясь клиентов, директор орала и скандалила. Сотрудники были запуганы скандалами на пустом месте и предпочитали не злить директора. Её выводил из себя любой пустяк. Именно пустяки были проблемой в этой фирме. Серьезные проблемы директор как-то худо-бедно решала, на ерунде она валилась сразу. Для отображения как всё там плохо, если, например, директор выносила закрытую коробку конфет, клала её в шкаф и говорила, что это для всех, никто из отдела продаж, да и никто другой никогда в жизни эту коробку бы не открыл. Это могло быть причиной скандала. Когда-нибудь, много недель спустя директор выходила, открывала коробку и только тогда можно было есть. Не спрашивайте, что это вообще такое. Через какое-то время начинаешь воспринимать это как норму. И в этом самое ужасное – сумасшествие одного человека стало считаться нормой для всех.
Постепенно привыкли и к слежке. Сначала камеры всех пугали, потом все про них забыли, под конец стали жить в атмосфере концлагеря. Казалось директор прокручивает все камеры каждый день и прослушивает каждое слово. Не удивлюсь, если именно так она и делала. Хотя она знала, что это незаконно. Использовать же камеры для слежки за мужчиной было вообще где-то за гранью. Любое слово, любое движение рассматривалось ей как посягательство на её мужчину. К слову она сожительствовала с другим мужчиной, но это её абсолютно не смущало. Она так привыкла к популярности, когда-то обладая смазливым личиком и пробивным характером. Но это лицо так часто искажалось истериками, что крики, злоба, ненависть, подлая натура и подлости по отношению к другим людям постепенно начали отражаться на её лице, уже утратившем все человеческое. Опять же через два года, на нем не осталось ничего. На вас смотрело нечто круглое, без особого выражения, без индивидуальности. Фотографии в соцсетях были похожи, директор знала пару-тройку поз и штамповала их на каждой фотографии, три выученные позы уже давно не спасали, да и фигура куда-то пропала. Фотографироваться ведь тоже нужно уметь. Другие сотрудники не знали и этого.