— Собирай вещи. Завтра вечером ужин в «Panorama».
Отец даже не поднял глаз от телефона, когда произнес это. Сидел за столом в гостиной, развалившись в кресле, будто хозяин жизни. Костюм безупречный, запонки блестят. Виктор Павлович Громов всегда выглядел так, словно только что сошел с обложки делового журнала.
— Какой ужин? — Ирина застыла в дверях с чашкой кофе в руке.
— С Андреем Борисовичем. Мой новый партнер. Вернее, скоро будет партнером, если ты не испортишь.
Что-то в его тоне заставило ее насторожиться. Отец никогда не брал ее на деловые встречи. Ни разу за двадцать четыре года.
— Зачем я там нужна?
Виктор Павлович наконец оторвался от экрана. Посмотрел на дочь так, будто оценивал товар перед продажей.
— Ты ему понравилась. По фотографиям в моем кабинете.
Ирина почувствовала, как холод пополз по спине. Отец улыбался. Той самой улыбкой, которой обычно встречал крупных клиентов — широкой, фальшивой, хищной.
— Пап, я не понимаю...
— А понимать и не надо. Оденешься красиво, будешь мила, улыбнешься пару раз. Андрей Борисович — серьезный человек. Владеет тремя заводами на Урале, связи до самого верха. Если он войдет в наш проект, я через год куплю ту квартиру на Остоженке. Ту, что мы с твоей матерью смотрели.
Мама. Ее не стало три года назад. И Виктор Павлович с тех пор будто сорвался с цепи — работа, деньги, статус. Больше ничего не существовало.
— Папа, мне это не нравится.
— Ирина. — Голос стал жестче. — Я не спрашиваю твоего мнения. Завтра в семь вечера будешь готова. Надень то черное платье, которое я купил на твой день рождения.
Она развернулась и вышла из комнаты, чувствуя, как внутри все сжимается от возмущения. В своей комнате Ирина опустилась на кровать, уставившись в одну точку. Неужели он серьезно? Неужели собирается... что? Познакомить ее с каким-то бизнесменом ради сделки?
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Кати: «Сегодня в „Zeitgeist" новый диджей, идешь?»
Ирина быстро набрала ответ: «Не могу, дела».
На самом деле ей хотелось сбежать куда угодно. Но она знала отца. Если не появится завтра на этом ужине, он устроит скандал, который запомнится надолго.
Ресторан «Panorama» на последнем этаже бизнес-центра встретил их приглушенным светом и видом на ночную Москву. Панорамные окна, мраморные столы, официанты в белых перчатках.
Андрей Борисович уже ждал за столиком у окна. Мужчина лет пятидесяти пяти, плотный, с начинающей седеть бородкой и тяжелым взглядом. На руке часы, которые стоили как иномарка.
— Виктор! Наконец-то! — Он поднялся, протянул руку отцу, но глаза его были устремлены на Ирину. — А это, я полагаю, та самая красавица с фотографий?
— Моя дочь, Ирина, — отец положил руку ей на плечо, слегка сжав. Предупреждение.
— Очень приятно. — Андрей Борисович взял ее руку и поднес к губам. Ирина еле сдержалась, чтобы не отдернуть.
Они сели. Официант принес меню, но Андрей Борисович его даже не открыл.
— Я уже заказал. Надеюсь, вы любите морепродукты? — Он смотрел на Ирину так, будто они были здесь вдвоем.
— Да, спасибо, — выдавила она.
— Чудесно. Знаете, Ирина, ваш отец очень много о вас рассказывал. Умница, училась в МГИМО, знаете три языка...
— Четыре, — поправила она машинально.
— Еще лучше! — Андрей Борисович расплылся в улыбке. — Мне нужна именно такая женщина рядом. Образованная, из хорошей семьи.
Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Рядом? Какая женщина рядом?
Отец закашлялся, отхлебнув вина.
— Андрей Борисович, может, не будем торопиться...
— Зачем же? Я человек прямой. — Он снова повернулся к Ирине. — Мне нравитесь вы, Ирина. Я давно хотел создать настоящую семью. После развода прошло уже пять лет, дети выросли, разъехались. Пора подумать о спутнице жизни.
Ирина посмотрела на отца. Тот сидел, опустив глаза в тарелку, и молчал. Молчал! Он знал. Знал, зачем их сюда позвали.
— Извините, — она резко встала, стул с грохотом отъехал назад. — Мне нужно в уборную.
В туалете она прислонилась к раковине, глядя на свое отражение. Бледное лицо, расширенные зрачки. Это происходит на самом деле? Отец хочет выдать ее замуж за своего делового партнера?
Дверь приоткрылась. Вошла женщина в дорогом брючном костюме, бросила на Ирину оценивающий взгляд.
— Вы с Андреем Борисовичем? — спросила она вдруг.
— Что?
— Громов его фамилия? Просто я его бывшая жена. — Женщина достала помаду, поправляя макияж. — Передайте ему привет от Оксаны. И скажите, что алименты на младшую он не платит уже четвертый месяц.
Она ушла, оставив Ирину в оцепенении. Младшая дочь? Но он же говорил, что дети выросли...
Когда Ирина вернулась к столу, отец и Андрей Борисович уже обсуждали условия какого-то контракта. При ее появлении бизнесмен снова переключился на нее.
— Ирина, я подумал — может быть, в субботу мы могли бы встретиться? Только вдвоем. Я бы показал вам мою загородную резиденцию. Место потрясающее, на берегу озера...
— Она согласна, — отец ответил за нее.
Что-то внутри Ирины взорвалось.
— Нет. Я не согласна.
Повисла тишина. Андрей Борисович поднял брови, отец побледнел.
— Ирина...
— Папа, мне двадцать четыре. Я взрослый человек. И я не собираюсь ни за кого выходить замуж только потому, что тебе нужна эта сделка.
Виктор Павлович схватил ее за запястье под столом, больно сжав. Его лицо превратилось в маску ярости, но голос оставался ровным.
— Мы обсудим это дома.
— Нет. Обсудим сейчас. — Она вырвала руку. — Извините, Андрей Борисович, но я не товар. Папа, видимо, забыл мне об этом сказать.
Она взяла сумочку и пошла к выходу, чувствуя на себе десятки взглядов. Отец догнал ее у лифта, схватил за плечо и развернул к себе.
— Ты только что похоронила мою карьеру! Ты понимаешь это?!
— Твою карьеру? А как же моя жизнь?
— Я три месяца на это работал! Три месяца! Андрей Борисович может сделать меня партнером в крупнейшем проекте! Но ему нужны гарантии, понимаешь? Семейные связи!
— Тогда женись на нем сам!
Отец замахнулся, и Ирина увидела в его глазах что-то страшное. Но удар не последовал. Виктор Павлович опустил руку, тяжело дыша.
— У тебя есть два дня. Подумай. Либо ты извинишься перед Андреем Борисовичем и продолжишь встречаться с ним, либо...
— Либо что?
— Либо можешь собирать вещи. Я не буду содержать предательницу.
Лифт приехал. Ирина вошла внутрь, не оборачиваясь. Двери закрылись, и только тогда она позволила себе выдохнуть.
На улице был январский вечер, мороз крепчал. Ирина достала телефон, но не знала, кому позвонить. Катя бы не поняла. Других близких друзей не было — отец всегда контролировал ее окружение.
Она пошла по Тверской, ни о чем не думая. Мимо проносились машины, горели витрины магазинов, смеялись прохожие. Жизнь продолжалась, а у нее все рушилось.
Телефон завибрировал. Отец: «Квартира куплена на мои деньги. Машина тоже. Учеба оплачена мной. Подумай, готова ли ты все это потерять из-за своего эгоизма».
Ирина остановилась у витрины книжного магазина, глядя на свое отражение. Черное платье, дорогое пальто, сумка от известного бренда. Все это было его. Его деньгами, его выбором, его контролем.
А что было ее собственным?
Она зашла в круглосуточное кафе, заказала капучино и достала ноутбук. Через час у нее был список: вакансии переводчиков, съемные комнаты, курсы повышения квалификации.
Если отец думал, что она сдастся — он ошибался. Ирина Громова привыкла быть послушной дочерью. Но это время прошло.
Только она не знала, что Виктор Павлович уже начал действовать. И его план был куда более изощренным, чем она могла представить.
Утром Ирина проснулась от звонка. Незнакомый номер.
— Ирина Викторовна? Это из издательства «Горизонт». К сожалению, мы вынуждены отказать вам в стажировке. Обстоятельства изменились.
Она онемела. Эта стажировка была ее шансом. Месяц назад ее практически взяли — оставалось только подписать договор.
— Но почему? Что случилось?
— Извините, не могу комментировать. Всего доброго.
Следующие два часа превратились в кошмар. Ирина обзвонила все компании, куда отправляла резюме накануне. Ответ был один: «Мы передумали», «Позиция закрыта», «Вы нам не подходите».
Слишком синхронно. Слишком быстро.
Отец.
Она спустилась в гостиную. Виктор Павлович сидел за завтраком, читая газету. Выглядел свежим, отдохнувшим.
— Доброе утро, дочь. Как спалось?
— Что ты сделал? — Ирина остановилась напротив него, сжав кулаки.
— Я? Ничего особенного. — Он перевернул страницу. — Просто позвонил нескольким старым знакомым. Предупредил, что моя дочь сейчас переживает... эмоциональную нестабильность. Что ей лучше не давать серьезной работы. Ради ее же блага.
— Ты не имел права!
— Имел. Я твой отец. — Он наконец поднял глаза. — И я знаю, что для тебя лучше. Андрей Борисович — достойный человек. Обеспеченный, надежный. Ты будешь жить в роскоши.
— Мне не нужна твоя роскошь! Мне нужна моя жизнь!
— Твоя жизнь? — Виктор Павлович отложил газету. — Давай посмотрим правде в глаза. Без моих денег ты никто. Диплом у тебя есть, но опыта работы — ноль. Рекомендаций — ноль. Квартиры своей нет, накоплений нет. На что ты собираешься жить? На мечты?
Ирина почувствовала, как горло сжимается от обиды и бешенства.
— Найду способ.
— Конечно найдешь. — Он усмехнулся. — Съемная комната где-нибудь на окраине, работа курьером или официанткой. Через месяц приползешь обратно на коленях.
— Никогда.
Она развернулась и пошла к двери.
— Ирина! — окрикнул он. — У тебя еще есть день. Один день, чтобы одуматься. Позвони Андрею Борисовичу, извинись. Или я заблокирую все твои карты сегодня вечером.
Дверь хлопнула. Ирина вышла на улицу, не зная, куда идти. Ноги сами привели ее в парк Горького. Здесь было тихо, несмотря на будний день. Мамы с колясками, пробегающие спортсмены, влюбленные пары.
Она села на скамейку у фонтана, укутавшись в шарф. Достала телефон и открыла контакты. Катя? Нет, та живет с родителями, места нет. Бывшие однокурсники? Разъехались кто куда, связь потерялась.
— Простите, вы Ирина Громова? — Рядом остановилась девушка лет тридцати, в деловом пальто, с папкой в руках.
Ирина настороженно кивнула.
— Меня зовут Полина Крестовская. Я адвокат. — Она протянула визитку. — Могу я присесть?
— Откуда вы меня знаете?
— Вчера я была в «Panorama». Видела вашу... дискуссию с отцом. — Полина села рядом. — И знаете, я слышала подобные истории раньше. Родители, которые пытаются управлять взрослыми детьми через финансовое давление.
— Вы хотите предложить мне свои услуги?
— Бесплатно. — Полина открыла папку, достала несколько документов. — Видите ли, я веду некоммерческий проект. Помогаю людям выходить из токсичных семейных ситуаций. Ваш случай не уникален, но он показателен.
Ирина смотрела на бумаги, не веря происходящему.
— Почему вы хотите мне помочь?
— Потому что когда-то я была на вашем месте. — Полина улыбнулась грустно. — Мой отец тоже пытался решить, за кого мне выходить замуж. Правда, тогда мне никто не помог, и я потеряла три года жизни на неудачный брак. Теперь я стараюсь помогать другим.
Ирина взяла визитку дрожащими пальцами.
— Что вы можете сделать?
— Для начала — найти вам временное жилье. У меня есть связи с несколькими фондами. Затем поможем с работой. Ваш отец мог обзвонить крупные компании, но мелкий и средний бизнес ему не подконтролен. — Полина наклонилась ближе. — Главное — вы должны быть уверены, что готовы к этому. Отец будет давить. Будет угрожать, манипулировать. Выдержите?
Ирина подумала о маме. Та всю жизнь прожила под каблуком у Виктора Павловича. Молчала, когда он кричал. Соглашалась, когда он приказывал. И умерла, так и не успев пожить для себя.
— Выдержу, — твердо сказала Ирина.
— Тогда вот что мы сделаем...
Через час у Ирины был план. Полина договорилась о комнате в квартире своей знакомой — переводчицы, которая как раз искала соседку. Плюс контакт в небольшом издательстве, где требовался редактор-переводчик.
Вечером Ирина вернулась домой последний раз. Собрала вещи — только самое необходимое. Одежду, документы, ноутбук. Фотографию с мамой.
Отец появился в дверях ее комнаты.
— Ты все еще упрямишься? — Его голос звучал устало. — Ирина, я хочу для тебя лучшего.
— Нет, пап. Ты хочешь лучшего для себя. — Она застегнула чемодан. — Вся моя жизнь ты решал за меня. Куда поступать, с кем дружить, как одеваться. Даже маму ты контролировал до последнего дня. Но со мной это не пройдет.
— Если ты уйдешь, я лишу тебя наследства.
— Оставь себе свое наследство. — Ирина повесила сумку на плечо. — Я хочу жить своей жизнью. Пусть бедной, пусть трудной. Но своей.
Виктор Павлович смотрел на нее так, будто видел впервые. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Уважение? Но тут же погасло, сменившись холодной яростью.
— Ты еще пожалеешь. Через неделю приползешь назад.
— Увидим.
Ирина вышла из квартиры, не оглядываясь. В лифте у нее задрожали руки, но она сжала их в кулаки. Все будет хорошо. Должно быть.
На улице ее ждало такси. Полина прислала адрес. Новая жизнь начиналась прямо сейчас — страшная, неопределенная, но наконец-то своя.
Прошло четыре месяца
Ирина сидела в маленьком кафе на Патриарших, допивая латте и просматривая верстку нового номера журнала. Работа в издательстве оказалась именно тем, что нужно — интересной, насыщенной, дающей возможность расти. Главный редактор, Олег Витальевич, оценил ее знание языков и уже доверял сложные переводы.
Зарплата была скромной, но своей. Комната в квартире Тамары, соседки-переводчицы, стала почти родной. По вечерам они пили чай, обсуждали книги, делились планами. Впервые за много лет Ирина чувствовала, что дышит полной грудью.
Телефон завибрировал. Полина: «Как дела? Не забыла про встречу в четверг?»
Ирина улыбнулась. Полина стала не просто помощником, а настоящей подругой. Они встречались раз в неделю, и адвокат помогала разбираться с юридическими тонкостями полной финансовой независимости.
Отец звонил первые две недели. Сначала угрожал, потом пытался манипулировать через чувство вины. «Твоя мать перевернулась бы в гробу, увидев, кем ты стала». Ирина не отвечала. Затем звонки прекратились.
Она узнала от Кати, что сделка с Андреем Борисовичем сорвалась. Бизнесмен нашел себе другую невесту — дочь какого-то чиновника. Виктор Павлович остался ни с чем, зато приобрел репутацию человека, готового продать родную дочь ради контракта. Деловые круги быстро разнесли сплетни.
— Ирина Викторовна? — Официантка подошла к столику. — Вас спрашивает мужчина. Вон тот, у входа.
Ирина обернулась и замерла. Отец. Постаревший, осунувшийся, без прежнего лоска. Костюм все еще дорогой, но сидел как-то не так.
Он медленно подошел к ее столику.
— Можно присесть?
Ирина кивнула, не доверяя собственному голосу.
Виктор Павлович опустился на стул напротив, долго молчал, разглядывая чашку на столе.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он наконец. — Я имею в виду... счастливой. Давно не видел тебя такой.
— Спасибо.
— Ирина, я... — Он сжал кулаки, явно с трудом подбирая слова. — Я был неправ. Во всем. С этим браком, с угрозами, с тем, как пытался управлять твоей жизнью.
Она молчала, ожидая продолжения.
— После того как ты ушла, я продолжал настаивать на своем. Думал, ты вернешься через пару дней. — Он горько усмехнулся. — Но потом сделка провалилась. Андрей Борисович оказался тем еще типом — слухи о его делах дошли до правоохранительных органов. Хорошо, что я вовремя дистанцировался.
— И что теперь?
— Сейчас я понимаю, что чуть не повторил самую большую ошибку своей жизни. — Виктор Павлович поднял глаза. Ирина увидела в них что-то новое — искреннее раскаяние. — Твою мать я тоже контролировал. Решал за нее все. И она... она была несчастна последние годы. Я это знал, но не хотел признавать. А теперь вот с тобой...
Ирина почувствовала, как внутри что-то теплеет. Столько лет она ждала этих слов.
— Я не прошу тебя вернуться, — продолжил отец. — Вижу, что ты нашла свой путь. Просто хочу сказать... прости меня. Если сможешь. Я был плохим отцом. Эгоистом. Думал только о деньгах и статусе.
— Пап... — Ирина протянула руку, накрыв его ладонь. — Я не держу зла. Честно. Все, что случилось, помогло мне стать собой.
Виктор Павлович кивнул, явно сдерживая эмоции.
— Я начал ходить к психологу. Пытаюсь разобраться, почему так поступал. Понял, что после смерти твоей матери будто сошел с ума. Думал, что деньги и власть заполнят пустоту. — Он вытер глаза. — Не заполнили.
Они просидели еще час, разговаривая. Впервые за много лет — просто разговаривая, без приказов и ультиматумов. Отец рассказал, что продал ту квартиру на Остоженке, о которой мечтал, и вложил деньги в благотворительный фонд помощи семьям. Ирина поделилась планами на будущее — хотела пройти курсы синхронного перевода, возможно, работать на международных конференциях.
— Знаешь, — сказал Виктор Павлович, вставая, — я горжусь тобой. По-настоящему. Ты оказалась сильнее меня.
— Просто я выбрала другой путь.
Они вышли из кафе вместе. Отец остановился у своей машины.
— Может, как-нибудь приедешь в гости? Не жить, просто так. На ужин. Я научился готовить пасту.
Ирина рассмеялась.
— Ты? Готовить?
— Удивительно, да? Оказывается, это успокаивает. — Он неловко обнял ее. — Я буду ждать. Без давления, без условий. Просто буду ждать, когда ты сама захочешь.
Они попрощались. Ирина смотрела, как машина отца скрывается за поворотом, и улыбалась. Жизнь странная штука. Иногда нужно потерять все, чтобы найти самое важное.
Телефон снова завибрировал. Олег Витальевич: «Ирина, срочно! Нужен переводчик на форум в пятницу. Согласны? Это большой шанс для вас».
«Согласна», — быстро набрала она.
Ирина зашагала по Патриаршим, чувствуя, как весенний ветер играет волосами. Впереди была пятница, новый проект, встреча с Полиной, вечер с Тамарой за обсуждением нового романа.
Впереди была жизнь. Ее собственная, настоящая жизнь.
И она только начиналась.