— Вали сюда, Федь! Эта дрянь всё равно не откроет! — голос Валентины Петровны был хриплым от ярости, будто она курила всю ночь напролёт.
За её спиной топтался Федя — сосед с третьего этажа, который вечно должен был кому-то денег и потому готов был на любую авантюру. Рядом стояла Тамара, родная сестра свекрови, в дешёвой дублёнке нараспашку. Обе женщины были похожи — те же мелкие злые глазки, те же тонкие губы, сжатые в ниточку.
— Может, её правда дома нет? — Федя неуверенно потоптался у двери съёмной квартиры на первом этаже старой хрущёвки.
— Как нет?! — взвизгнула Валентина Петровна. — Я сама видела, как она вчера сюда заходила с этими своими выродками! Телевизор мой тащила, стиральную машину! Всё моё! Мой сын купил, мои деньги были!
Федя почесал затылок. Ему было неловко, но триста рублей, обещанные за помощь, грели душу. Да и Валентина Петровна умела давить — в прошлый раз он отказался помочь, так она всем во дворе разнесла, что он якобы коммуналку не платит и ворует электричество.
Внутри квартиры Зоя прижимала ладонь ко рту, стараясь не дышать. Пятилетний Ванька и трёхлетняя Полина сидели на полу в комнате, прижавшись друг к другу. Зоя специально включила им мультики на планшете с наушниками, чтобы не слышали этот кошмар.
«Господи, ну почему они не уходят?» — в висках стучало так, что казалось, сейчас голова расколется.
— Федя, иди на помощь! Будем дверь выбивать, так просто не попадём! — заорала свекровь, и в этом крике было столько животной злобы, что Зоя отшатнулась от двери.
Первый удар прогремел как выстрел. Дверь задрожала, старый замок жалобно скрипнул. Зоя схватила телефон — руки тряслись так, что она едва могла удержать его.
— Не смей звонить в полицию! — проорал откуда-то сбоку знакомый голос. Зоя замерла. Это был Витька, её муж. Значит, он тоже здесь.
— Витёк, ты где ходишь?! — Валентина Петровна на секунду отвлеклась от двери. — Помоги хоть ты, бездельник!
— Да иду, мать, иду! — Витька был пьян, это было слышно по растянутым словам. — Зойка! Открывай, я сказал! Ты чего, офонарела совсем?! Моё добро увела!
Второй удар. Дверь затрещала сильнее. Федя явно вошёл во вкус.
Зоя набрала номер полиции, но пальцы не слушались. Вот так всегда — когда нужно действовать быстро, тело превращается в ватное.
— Всё, Томка, бей окно! — скомандовала Валентина Петровна. — Через окно быстрее будет!
Звук разбивающегося стекла заставил Зою вскрикнуть. Она бросилась в комнату к детям, схватила их обоих в охапку и затолкала в ванную.
— Тихо, тихо, мои хорошие, — шептала она, хотя сама была на грани истерики. — Сейчас всё будет хорошо, сейчас...
Но ничего не было хорошо. Через выбитое окно в квартиру уже лезла Тамара, грузная и неуклюжая. Она застряла животом на раме, и Валентина Петровна толкала её сзади, как мешок с картошкой.
— Толкай сильнее! — кричала Тамара. — Застряла же!
Дверь наконец поддалась. Замок вылетел с жутким треском, и Федя едва не упал от собственного импульса. Следом ввалились Валентина Петровна и Витька.
— Где она?! — свекровь металась по крохотной прихожей, её лицо было бордовым, на лбу вздулись вены. — Зойка, выходи, стерва! Думаешь, спрячешься?!
Витька прислонился к стене, пытаясь держаться вертикально. На нём была старая спортивная куртка, из кармана торчала початая бутылка. Он был худым, осунувшимся — за три месяца, что Зоя не видела его, он превратился в карикатуру на самого себя.
— Зой, ты че творишь? — он попытался изобразить обиженную интонацию, но получилось жалко. — Я же твой муж! Верни вещи, и всё! Чего ты так?
— Вещи мои! — перебила его мать. — Это я покупала для сына! Для нормальной семьи покупала, а ты что сделала? Сбежала, как воровка!
Тамара наконец протиснулась в окно и с грохотом рухнула на пол в комнате. Она лежала, тяжело дыша, потом поднялась и огляделась.
— Вон телевизор! — она ткнула пальцем в угол, где стоял допотопный ЖК-телевизор тридцатидвухдюймовый. — Точно наш!
Зоя выглянула из ванной. Её трясло. Она видела, как свекровь рыскает по квартире, открывая шкафы, заглядывая под кровать. Федя стоял в дверях, явно чувствуя себя неловко.
— Слушайте, может, не надо так? — он попытался вставить слово. — Дети же тут...
— Заткнись! — рявкнула Валентина Петровна. — Тебе за что платят? За советы умные? Неси телевизор к машине!
Зоя вышла из ванной, закрыв за собой дверь. Она была бледной, под глазами — темные круги. Три месяца она жила в постоянном страхе, что её найдут. Снимала квартиру на краю города, устроилась на две подработки — кассиром в супермаркет и уборщицей в офисный центр. Дети ходили в садик, и каждый раз, провожая их туда, Зоя боялась, что вечером их не будет — что Витька или его мать заберут их силой.
— Уходите, — сказала она тихо, но твёрдо. — Прямо сейчас уходите, или я вызову полицию.
— Попробуй! — Валентина Петровна шагнула к ней, угрожающе подняв руку. — Попробуй только! Думаешь, тебе поверят? Ты кто такая? Никто! А мой сын — он жертва! Ты его бросила, детей забрала!
— Твой сын пьёт каждый день, — Зоя почувствовала, как внутри что-то ломается, как гнев наконец прорывается сквозь страх. — Он бил меня. Он кричал на детей. Он пропивал деньги, которые я зарабатывала! И ты это прекрасно знаешь!
— Врёшь! — взвизгнула свекровь. — Мой Витька золотой человек! Это ты довела его!
— Мам, хватит, — Витька вдруг подал голос. Он сполз по стене и сел на пол. — Зой, ну давай вернёшься? А? Я... я завяжу. Честно.
Зоя посмотрела на него. Этот жалкий пьяница когда-то был её первой любовью. Они познакомились в колледже, он был смешным и добрым. Потом родился Ванька, и Витька начал пить — сначала по пятницам, потом по выходным, а потом каждый день.
— Нет, — сказала она просто.
— Тогда отдай вещи! — Валентина Петровна схватила со стола старый чайник и швырнула его в стену. Чайник разлетелся на куски. — Всё отдашь! До последней ложки!
Тамара тем временем уже тащила к окну стиральную машину.
— Федь, помоги! — крикнула она.
Зоя металась между комнатой и ванной, не зная, что делать. Соседи наверняка слышали весь этот шум, но никто не выходил — все боялись связываться с этой компанией.
Внезапно дверь ванной приоткрылась, и на пороге показался Ванька. У него было заплаканное лицо, глаза огромные от страха.
— Мама, — прошептал он. — Мама, я боюсь.
И тогда что-то в Зое щёлкнуло.
Она шагнула вперёд, заслоняя сына от этого безумия. Её руки перестали дрожать. Голос стал твёрдым, каким она сама не ожидала его услышать.
— Всё. Хватит. Убирайтесь из моей квартиры. Немедленно.
— Ты что, совсем? — Валентина Петровна сделала шаг навстречу, но Зоя не отступила.
— Я вызываю полицию. Прямо сейчас. У вас тридцать секунд.
Она подняла телефон, и её пальцы быстро набрали номер. На этот раз руки слушались. Свекровь замерла, её лицо исказилось — злость боролась с расчётом.
— Мам, пошли отсюда, — неожиданно сказал Витька. Он всё ещё сидел на полу, обхватив голову руками. — Надоело уже. Устал я.
— Как пошли?! — Валентина Петровна развернулась к сыну. — Ты что несёшь? Это наши вещи!
— Да плевать на них, — пробормотал он. — На всё плевать.
Зоя слышала, как в трубке телефона щёлкнуло соединение. Голос диспетчера полиции был отчётливым и спокойным. Она начала говорить, чётко и ясно: адрес, что происходит, что дверь выломали, окно разбили.
Федя первым двинулся к выходу. Он бросил виноватый взгляд на Зою и быстро вышел в подъезд. Тамара, тяжело дыша, отпустила стиральную машину и поплелась следом. Она что-то бормотала себе под нос, но уже без прежнего напора.
Валентина Петровна стояла посреди комнаты, её руки сжимались и разжимались. Она смотрела на Зою с такой ненавистью, что та почувствовала холодок между лопаток.
— Ты ещё пожалеешь, — процедила свекровь сквозь зубы. — Думаешь, так просто от нас отделаешься? Мы тебя достанем. Где бы ты ни была.
— Убирайтесь, — повторила Зоя.
Витька поднялся с пола, покачиваясь. Он прошёл мимо Зои, не глядя на неё. В дверях обернулся, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Или просто усталость.
— Прости, — выдохнул он. — Я... прости.
Дверь захлопнулась. Точнее, попыталась захлопнуться — замок-то был сломан, и створка просто прикрылась. Зоя прислонилась к стене и медленно сползла на пол. Ванька подбежал к ней и обнял за шею.
— Мам, они ушли?
— Ушли, солнышко. Ушли.
Полина выглянула из ванной, держа в руках плюшевого зайца.
— Мама, а почему бабушка злая?
Как объяснить трёхлетнему ребёнку, что есть люди, которые живут ненавистью? Что для них важнее не дети, не семья, а какое-то абстрактное «моё». Что они готовы ломать двери и выбивать окна, лишь бы доказать свою правоту.
— Она... она просто не понимает некоторых вещей, доченька.
Полиция приехала через двадцать минут. Два молодых участковых осмотрели сломанную дверь, выбитое окно, поговорили с соседями. Соседка сверху, тётя Рита, охотно рассказала, как «тут орали на всю улицу, и пьяный мужик был, и женщина какая-то через окно лезла».
Зоя написала заявление. Руки снова дрожали, но уже не от страха — от усталости и облегчения. Участковый, парень лет двадцати пяти, участливо посмотрел на детей и сказал:
— Завтра подойдёте в отделение, там всё оформим. И замок срочно меняйте. И окно заделайте.
Когда полиция уехала, Зоя позвонила хозяйке квартиры. Та, услышав про разбитое окно и сломанную дверь, ахнула, но потом смягчилась.
— Ладно, Зоечка. Понимаю, тяжело тебе. Завтра мастера пришлю, пусть всё починят. Только ты уж потом за всё заплатишь помесячно, хорошо?
Зоя согласилась. Она согласилась бы на что угодно, лишь бы у неё с детьми была крыша над головой.
Вечером, когда дети наконец уснули, она сидела на кухне и пила чай. Холодный, потому что чайник разбили. Телевизор всё-таки забрали — Федя успел вынести его, пока она была в ванной с детьми. Стиральная машина осталась. Холодильник тоже.
Зоя смотрела в окно, заклеенное картонкой и скотчем. За окном горели фонари, редкие прохожие спешили домой. Где-то там, в этом городе, жила Валентина Петровна со своей злобой. Где-то пил Витька, запивая очередную неудавшуюся жизнь.
А здесь, в этой крохотной съёмной квартире с продавленным диваном и облупившимися обоями, спали её дети. Ванька и Полина. Её смысл жить дальше.
Телефон завибрировал. Зоя глянула на экран — неизвестный номер. Она не стала брать трубку. Через минуту пришло сообщение.
«Я знаю, где ты живёшь. Мы ещё придём».
Зоя удалила сообщение и заблокировала номер. Руки снова дрожали, но теперь она знала — она справится. Должна справиться.
Потому что другого выхода просто не было.
Утром Зоя проснулась от звука дрели. Мастер, присланный хозяйкой, уже устанавливал новый замок. Мужчина средних лет, в рабочем комбинезоне, работал молча и сосредоточенно. Ванька стоял рядом и завороженно наблюдал.
— Мам, а он что делает?
— Ставит новый замок, чтобы никто больше не смог войти без разрешения.
Мастер покосился на неё, но ничего не спросил. Наверное, насмотрелся всякого за свою практику. Окно тоже застеклили к обеду — быстро, профессионально. Зоя отдала хозяйке половину зарплаты вперёд, и та не стала возражать.
Следующие три дня прошли в напряжённом ожидании. Зоя провожала детей в садик и каждый раз оглядывалась, боясь увидеть знакомые лица. Вечерами проверяла замок по несколько раз, задвигала шкаф к двери. Спала чутко, вскакивая от каждого шороха.
На четвертый день позвонила участковый.
— Зоя Михайловна? Вам нужно подойти в отделение. По вашему заявлению есть решение.
В отделении её встретил тот же молодой сержант. Он протянул ей папку с документами.
— Мы опросили свидетелей, составили протокол. Возбуждено дело о незаконном проникновении в жилище и порче имущества. Ваша свекровь, её сестра и сосед привлекаются к ответственности. Штрафы, возмещение ущерба.
— А мужа? — тихо спросила Зоя.
— Вашему мужу вынесено предупреждение. Если повторится — уже серьёзнее. Плюс мы направили материалы в органы опеки.
Зоя кивнула. Ей стало легче, хотя страх никуда не делся. Он просто притупился, стал привычным фоном.
Через неделю пришло письмо от адвоката. Официальное, на бланке. Валентина Петровна требовала встречи с внуками, ссылаясь на права бабушки. Зоя прочитала текст три раза и засмеялась — нервно, почти истерично.
— Права бабушки, — пробормотала она. — После того, что устроили.
Она проконсультировалась с бесплатным юристом в женской консультации. Та, пожилая женщина с усталыми глазами, покачала головой.
— Они могут пытаться через суд. Но после того инцидента их шансы минимальны. Главное — фиксируйте всё. Любые угрозы, любые попытки контакта. И живите спокойно.
Жить спокойно... Легко сказать.
Но время шло, и постепенно жизнь входила в новую колею. Ванька пошёл в подготовительный класс, Полина освоилась в садике. Зоя получила повышение в супермаркете — теперь она была старшим кассиром, с небольшой прибавкой. От уборки в офисе пришлось отказаться — не хватало сил на два места.
Однажды вечером, возвращаясь домой, Зоя увидела Витьку. Он стоял у подъезда, курил. Выглядел чуть лучше, чем в последний раз — чище, трезвее.
— Не бойся, — сказал он, заметив, как она напряглась. — Я не за вещами. Просто... хотел увидеть детей. Издалека.
Зоя молчала. Ванька крепко сжимал её руку.
— Я завязал, — продолжил Витька. — Уже месяц не пью. Устроился грузчиком. Пытаюсь... ну, пытаюсь стать нормальным.
— Это хорошо, — осторожно сказала Зоя.
— Я не прошу вернуться. Понимаю, что всё кончено. Просто... может, иногда смогу их видеть? Не сейчас, потом. Когда ты будешь готова.
Зоя посмотрела на него. Этот человек причинил ей столько боли. Но он же отец её детей. И если он правда меняется...
— Может быть, — сказала она. — Время покажет.
Витька кивнул и ушёл, ссутулившись. Зоя смотрела ему вслед и чувствовала странное облегчение. Не прощение — нет. Просто понимание, что самое страшное позади.
Они поднялись в квартиру. Новый замок надёжно щёлкнул. За окном сгущались сумерки, где-то вдали лаяла собака. Обычный вечер, каких будет ещё много.
Зоя включила свет, помогла детям раздеться. Полина потащила её на кухню — хотела рисовать. Ванька сел за уроки, сосредоточенно выводя буквы в прописях.
И в этой простой, обыденной картине было что-то невероятно ценное. Покой. Безопасность. Право жить так, как они хотят.
Зоя налила себе чай — на этот раз горячий, из нового электрического чайника, купленного на распродаже. Села за стол напротив дочери и взяла карандаш.
— Что рисуем?
— Дом, — серьёзно ответила Полина. — Наш дом.
И Зоя улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему.