Предыдущая часть:
К счастью, в этом Дмитрий полностью поддерживал жену.
— Ты же знаешь, твоя специальность востребованная, но программа очень тяжёлая, — вмешался он, отложив вилку и глядя на сына серьёзно. — Нужно уделять учёбе уйму времени. Не потянешь ты и работу, и вуз одновременно.
— Ну а какой здесь выход? — пожал плечами Кирилл, не отрывая глаз от родителей, разводя руками.
Малыш вот-вот родится. Мне нужно обеспечивать семью.
— Закончишь университет — и сможешь содержать их куда лучше, чем простым рабочим на стройке, — спокойно отозвался Дмитрий, наливая себе воды. — А с заочки тебя точно отчислят при таком графике, не выдержишь. Я знаю, о чём говорю. Просто потерпи немного, пока не отучишься. Мы поможем вам материально. Для того родители и существуют. Верно я рассуждаю, Валерия?
— О том, чтобы бросить вуз ради работы, и речи быть не может, — выдавила из себя Валерия, сжимая салфетку в кулаке от злости.
Как же она злилась на Полину, которая принесла в их семью столько хлопот. Лучше бы та так и оставалась в своей деревне с прабабушкой. Надо же, появилась на пути их мальчика и наворотила кучу бед.
— Поживёте пока у нас, — продолжал Дмитрий, размышляя вслух и глядя на молодых. — Места предостаточно. Да и с ребёнком лишние руки вам точно не помешают.
Кирилл явно колебался, переводя взгляд с отца на мать, и Валерия прекрасно понимала, о чём думает сын — она привыкла угадывать его мысли. Он беспокоился, что Полине будет неуютно рядом с ней. Кирилл знал, что мать так и не приняла невестку полностью, просто вынуждена была смириться. И конечно, он опасался, что свекровь станет потихоньку изводить его любимую Полину.
Валерия, если честно, и сама за себя не ручалась. Когда сын был маленьким, она представляла себе идиллические сцены: как будет нянчиться с внуками, дружить с невесткой. Но Полина — нет, о такой родственнице Валерия никогда не грезила. Она надеялась, что Кирилл окончит университет, найдёт престижную работу, поднимется по карьерной лестнице и предложит руку девушке из солидной семьи, а не такой простушке, которая явно хочет воспользоваться неопытностью Кирилла, чтобы прибрать к рукам достаток его родителей. Для таких, как она, ребёнок — всего лишь способ манипулировать.
— Папа, ну не знаю, я ведь уже взрослый, должен сам разбираться со своими делами, — проговорил наконец Кирилл, опустив глаза в тарелку с ужином.
Родителям пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить сына хотя бы не переходить на заочку и не устраиваться на стройку. И Валерия, и Дмитрий понимали, что это был бы огромный шаг назад для их мальчика, и в этом они были полностью солидарны.
Валерия, которая с самого первого упоминания о Полине сыном сразу её невзлюбила, теперь даже уговаривала Кирилла привести молодую жену в их дом, чтобы они пожили вместе какое-то время. Всё это, конечно, только ради образования и будущего сына.
В том, что молодые вскоре разведутся, Валерия почти не сомневалась. Кирилл прозреет, поумнеет, сам разберётся. Без последствий, разумеется, не обойдётся, но ничего не поделаешь. Свою роль матери она видела в том, чтобы не дать сыну загубить жизнь, похоронить все перспективы, похоронить таланты. А то будет вкалывать на стройке, надорвёт здоровье, потеряет силы, потом и университет бросит — заочка ведь не полноценная учёба, а совмещать семью, тяжёлый труд и сложные занятия просто невозможно.
Так они и стали жить вчетвером: Валерия, Дмитрий, Кирилл и Полина. Тихая, скромная девушка, которая наверняка чувствовала отношение к себе свекрови. Хотя та ради сына старалась вести себя приветливо. Это давалось с трудом. Валерия улыбалась Полине, когда внутри кипело желание сказать колкость, предлагала чай, даже дарила невестке мелкие подарки, изображая дружную семью.
Кирилл и Дмитрий легко поддавались на эту видимость, но Полина, скорее всего, всё замечала и понимала. Она постоянно ощущала неловкость, казалась лишней, нежеланной. Что ж, это даже к лучшему, если стеснительность была искренней.
Чем ближе подходила дата родов, тем сильнее нарастала тревога у Валерии. На работе все поздравляли с предстоящим статусом бабушки. Она улыбалась в ответ, но никакой эйфории от мысли о внуке не испытывала.
Роддом. Скоро придётся снова оказаться в этом месте, чтобы забрать невестку с малышом. Валерии даже переступать порог не хотелось. Она терпеть не могла всё, связанное с родильными домами. Такая вот черта характера. А теперь из-за этой противной Полины придётся на это пойти.
Стоять с цветами у входа, ждать Полину с ребёнком. Улыбаться, изображать восторг, позировать для фото. От одной мысли об этом у Валерии сводило челюсти, словно от кислоты.
Женщина уже подумывала притвориться нездоровой — давление, дескать, скакнуло. Отличный повод не ехать. Пусть Дмитрий с Кириллом сами разбираются. А ещё, наверное, прабабушка Полины из деревни нагрянет. Придётся терпеть её в доме, пока не насидится. Нет, лучше обойтись без неё.
Только вот ближе к родам случилась подстава, будто судьба решила поиздеваться над Валерией. Сначала Дмитрий уехал в долгую командировку — отказаться нельзя, платили щедро. А потом, почти перед самыми родами, Кириллу предложили поехать на конкурс проектов в Москву от университета.
Это было значимое событие. Студентов-призёров ждали выгодные предложения от компаний. Кирилл сначала хотел отказаться.
— Я очень хотел бы поехать, но как же Полина, как ребёнок, — объяснял он родителям по телефону. — Ведь я должен сам встретить их из роддома, и потом... Мне хочется быть при рождении сына.
Тут Валерия и Полина, проявив редкое единодушие, уговорили его отправиться в столицу.
— Сын, не перечёркивай свои шансы, — убеждала Кирилла Валерия, стараясь говорить убедительно. — С ребёнком у тебя впереди вся жизнь, а такая возможность не каждый день выпадает, как манна небесная.
— Это ведь ради будущего нашей семьи, — подхватила Полина, поддерживая свекровь. — Я справлюсь. Я не одна здесь. Всё пройдёт нормально.
Уезжая в Москву, Кирилл очень просил мать смягчиться с Полиной.
— Пожалуйста, не обижай её, — сказал он, обнимая Валерию на прощание. — Для меня это так важно. Помоги, когда малыш родится.
— Езжай и ни о чём не беспокойся, всё будет в порядке, — заверила сына Валерия, заставив себя улыбнуться через силу.
И остались Валерия с беременной Полиной в квартире вдвоём. Хорошо хоть Валерия пропадала на работе целый день, не приходилось часто пересекаться, но даже вечерних встреч хватало, чтобы постоянно быть на нервах. Валерия даже начала принимать успокоительное.
Её всё больше раздражала Полина. Эта показная скромность, стеснительность, желание угодить во всём. Зачем, спрашивается, мыть полы по всей квартире на таком сроке? Намёк, что хозяйка не справляется с уборкой? У них давно есть робот-пылесос, который отлично справляется. Только вот, видимо, недостаточно тщательно для Полины.
Сколько отрицательных эмоций из-за этой невестки. Придётся ехать в роддом, забирать ненавистную Полину, её прабабушку, везти их домой, угощать, принимать, притворяться ради Кирилла, не чувствовать себя комфортно в собственном жилье.
Ребёнок, внук — иногда в душе Валерии мелькало что-то тёплое по отношению к этому малышу. Интересно было увидеть его, разглядеть, на кого похож. Она надеялась, что мальчик окажется копией сына. Но женщина гасила эти чувства, напоминая себе, что ребёнок — всего лишь инструмент для его расчётливой матери, способ закрепиться в обеспеченной семье.
Ведь что Полина видела в жизни? На что могла надеяться? Нищенка без роду-племени. Злость. Постоянная, разъедающая злость точила Валерию днём и ночью. Она даже спать нормально не могла. А ещё паника накатывала при мысли о поездке в роддом за невесткой. Паника, отвращение — всё смешалось.
И вот настал час: среди ночи Валерия проснулась от того, что Полина в своей комнате торопливо собирала вещи, и сразу поняла — началось. Невестка старалась не шуметь, но Валерия чутко спала. Она вошла в комнату Кирилла и Полины. Будущая мать выглядела потерянной и напуганной. Конечно, первые роды, девчонка даже не представляет — что её ждёт.
Сначала Валерия подумала об этом не без злорадства, а потом, ещё раз посмотрев в растерянные глаза Полины, даже пожалела её и помогла собрать сумку. Та совсем растерялась, забыла, где что лежит и что вообще нужно взять в роддом.
— Спасибо большое, — робко улыбнулась Полина, поправляя ремень сумки. — А то я вроде столько раз этот момент обдумывала, а сейчас как слепая курица, ничего не соображаю.
— Всё в норме будет, не переживай, — ответила Валерия, складывая вещи аккуратно в сумку. — Скорая уже едет.
— Да, но мне страшно, как никогда, — призналась Полина, присев на край кровати.
Пусть Полина справляется сама, не принцесса же.
Невестку увезли, а потом она позвонила — первой именно Валерии. Радостно сообщила, что родила мальчика. Вес три пятьсот, рост пятьдесят один. Всё прошло хорошо.
Валерию будто окатили ледяной водой. Бабушка — она теперь бабушка. Ощущения нахлынули волнами, как прилив. Не верилось даже. Это как? Ведь сама она, кажется, недавно родила такого же мальчишку. Ростом чуточку больше, а вес тот же — три пятьсот.
То, что было потом, вспоминать не хотелось. Тяжёлые роды, травматичное время в родильном отделении. Специалисты долго работали, чтобы это перестало ей сниться, чтобы она могла жить дальше. А теперь всё это всколыхнулось, разбередило старые раны.
В тот день Валерии звонили многие: Дмитрий, ликующий Кирилл, подруги, коллеги — все поздравляли новоиспечённую бабушку, а первоначальная радость куда-то улетучилась.
Валерия думала теперь только о том, что не хочет ехать в роддом за Полиной и малышом. Что она до скрежета зубовного не выносит невестку. Это ведь Полина всё перевернула вверх дном. Из-за неё планы рухнули. А теперь Валерии придётся отправляться в место, которое всегда её пугало, потому что... Ну, а кто ещё заберёт роженицу с ребёнком и привезёт домой? Кирилл и Дмитрий, как назло, далеко.
Приедет, правда, прабабушка Полины, но эта пожилая женщина из деревни — какой от неё прок? С ней самой нянчиться придётся.
Чем ближе была выписка, тем сильнее злилась Валерия. Она не могла остановить поток мыслей. Всё размышляла, как было бы здорово, если бы Полина не встретилась на пути Кирилла. А внук сам по себе — этот младенец уже не радовал Валерию. Ребёнок и ребёнок — шумный, крошечный, беспомощный — поселится здесь, и начнётся хаос. Всё это Валерии придётся выносить, чтобы сын, умный и перспективный, хотя бы доучился в университете.
Дмитрий звонил жене по нескольку раз в день, осторожно прощупывая почву. Как настроение у супруги? Всё ли нормально? Он знал её нелюбовь к роддомам, знал отношение к Полине и предвидел осложнения.
Но Валерия не собиралась создавать проблемы. Она смирилась с тем, что какое-то время Полина и Кирилл побудут у них. Так необходимо, иначе Кирилл не окончит вуз. Совсем его жена загонит, измотает. Нет уж, пусть остаются под её контролем — Валерия не позволит невестке подрезать сыну крылья. Ради него, ради любимого Кирилла, она стерпит всё и не скажет грубого слова этой нахалке.
Вечером перед выпиской позвонил Кирилл. Он попросил купить цветы на выписку. Не любые, а именно гортензии — они нравились Полине. А стоили эти цветы недёшево, как хорошая техника.
— Я тебе деньги сейчас переведу, — говорил Кирилл, проверяя что-то в телефоне. — Так хочется её порадовать. Только гортензии не везде есть. Самые красивые в магазине на Садовой, 5 — нужно с утра туда заехать, у них доставки нет. Я проверял.
Это было уже слишком. Гортензии — дорогие цветы, которые стоят дороже, чем стипендия её сына. Ей придётся тащиться на Садовую, вставать ни свет ни заря и ехать на другой конец города только для того, чтобы Полина улыбнулась, увидев подарок от мужа.
В общем, Валерия не выдержала и вспылила. Сколько можно сдерживаться? Всё выплеснула сыну. Её будто прорвало. Снова она, хотя и зарекалась неоднократно, попыталась открыть Кириллу глаза на его теперь уже жену. Снова обзывала Полину так, как та того заслуживала.
— Мама, ты говоришь о моей любимой жене? — прервал её поток слов Кирилл, не давая продолжить. Голос у него звучал жёстко, холодно. — Я не позволю тебе так отзываться о ней. Про гортензии забудь. Я попрошу друга. Надо было сразу к нему обратиться.
Кирилл бросил трубку, а у Валерии ещё долго внутри всё клокотало, и даже слёзы навернулись на глаза. Обидно. Ну как так? Она всю себя посвятила сыну, а он так с ней, с самым близким человеком в его жизни, из-за какой-то вертихвостки. Разве это справедливо?
Продолжение :