– Ты что, серьёзно? – Валентина Петровна смотрела на невестку широко раскрытыми глазами, в которых смешались удивление и обида. – Мы же семья, одна семья. Как это «прав нет»? Саша здесь живёт, с тобой, с детьми. Это теперь и его дом тоже.
Нина стояла в своей кухне, всё ещё сжимая в руках телефон, по которому только что закончила разговор с мужем. Саша уехал в командировку на три дня, и вот, пожалуйста – свекровь решила, что это самое подходящее время для серьёзного разговора. Она пришла без предупреждения, как всегда, с пакетом домашних пирожков и с таким видом, будто ничего особенного не происходит.
– Валентина Петровна, – Нина постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Квартира куплена мной до брака. Это моя добрачная собственность. Саша это знает, мы об этом говорили ещё до свадьбы. Он никогда не претендовал.
Свекровь поставила пакет на стол и медленно села на табуретку, будто ноги её вдруг перестали держать. Лицо у неё было усталое, но в глазах горела знакомая Нине упрямая искра.
– До брака, после брака... – она махнула рукой. – Жили-то вы вместе сколько лет? Десять почти. Дети тут родились, выросли. Всё общее нажито. Я просто хочу, чтобы у сына было что-то своё. На случай, если... ну, мало ли что в жизни бывает.
Нина почувствовала, как щёки начинают гореть. На случай если что? Развода? Она отвернулась к окну, чтобы свекровь не видела её лица. За окном был обычный московский двор – качели, песочница, несколько машин. Тот самый двор, где она гуляла с дочкой, когда та была ещё совсем малышкой. Эта квартира была её убежищем, её надёжностью, купленной на деньги от продажи бабушкиной дачи и на все сбережения, которые она копила с первой зарплаты.
– Валентина Петровна, – Нина повернулась обратно, стараясь держать голос ровным. – Мы с Сашей всё обсудили. Он согласен, что квартира остаётся моей. Если что-то случится – не дай бог, конечно – он получит свою долю от другого имущества. У нас есть машина, есть вклады. Всё честно.
Свекровь поджала губы.
– Честно, говоришь? А я вот думаю по-другому. Саша мне вчера звонил, жаловался, что вы опять о деньгах спорили. Мол, ты всё считаешь, всё своё отделяешь. Ему обидно, Нина. Он мужчина, глава семьи. А ты его как будто в угол ставишь.
Нина замерла. Саша жаловался? Они действительно вчера поговорили о бюджете – спокойно, как всегда. Он хотел купить новый телевизор побольше, она напомнила, что нужно сначала закрыть кредит за машину. Обычный разговор супругов. Ничего особенного. Или всё-таки было?
– Он вам так сказал? – тихо спросила Нина.
– Сказал, – кивнула Валентина Петровна. – И я ему ответила: сынок, не переживай, мама поможет. Я уже поговорила с одной знакомой, она юрист. Говорит, что можно подать заявление в суд, доказать, что квартира стала совместной. Ведь ремонт вы вместе делали, ипотеку частично он платил, мебель покупали...
Нина почувствовала, как пол под ногами слегка качнулся. Суд? Свекровь уже консультировалась с юристом? За спиной у неё?
– Вы серьёзно собираетесь судиться со мной? – голос Нины стал тише, но в нём появилась стальная нотка.
– Не судиться, – свекровь подняла руки, словно защищаясь. – Просто справедливость восстановить. Чтобы у Саши было своё. Он же не чужой человек. И внуки мои здесь живут. Я за них переживаю.
Внуки. Конечно. Двое детей – десятилетняя Маша и семилетний Петя – сейчас были в школе и в садике. Нина вдруг представила, как всё это может обернуться: бесконечные суды, экспертизы, разговоры при детях. Сердце сжалось.
– Валентина Петровна, – она села напротив свекрови, глядя ей прямо в глаза. – Я очень уважаю вас. Вы хорошая бабушка, дети вас любят. Но эта квартира – моя. Я её купила сама, до встречи с Сашей. Все документы на меня. И я не собираюсь ничего переписывать.
Свекровь долго молчала, глядя на свои руки. Потом подняла глаза – в них было что-то новое, не только обида, но и решимость.
– Посмотрим, Нина, – тихо сказала она. – Посмотрим. Я просто хочу, чтобы мой сын был защищён. А ты... ты подумай хорошенько. Семья – это не только документы.
Она встала, взяла сумку, оставив пакет с пирожками на столе.
– Я пойду. Передавай привет детям.
Дверь закрылась тихо, без хлопка. Нина осталась одна на кухне. Она подошла к окну, посмотрела на двор. Обычный день, обычные заботы. Но внутри всё перевернулось.
Вечером, когда дети уже спали, Нина сидела с ноутбуком и перечитывала документы на квартиру. Всё было чётко: договор купли-продажи на её имя, дата – за год до свадьбы. Никаких совместных вложений в саму покупку. Ремонт – да, делали вместе. Но это не меняет собственника.
Телефон зазвонил – Саша.
– Привет, родная, – его голос был тёплым, привычным. – Как дела? Дети в порядке?
– В порядке, – ответила Нина, стараясь не выдать волнения. – А у тебя как?
– Нормально, завтра уже домой. Скучаю.
– Я тоже.
Повисла пауза.
– Нин, мама звонила? – вдруг спросил он.
– Звонила? Нет, – соврала Нина, не понимая зачем. – А что?
– Да так, просто спрашивала, как вы там. Переживала.
Нина промолчала. Значит, свекровь ему ничего не рассказала. Пока.
– Саша, – она всё-таки решилась. – Нам нужно будет поговорить, когда ты вернёшься. Серьёзно поговорить.
– О чём? – в его голосе появилась тревога.
– О квартире. О том, что твоя мама хочет, чтобы ты имел на неё права.
Тишина в трубке длилась долго.
– Она тебе сказала? – наконец выдохнул он.
– Приходила сегодня. Говорила о суде, о юристе.
Саша выругался тихо, почти неслышно.
– Нин, прости. Я не знал, что она пойдёт так далеко. Мы просто разговаривали... я пожаловался, что иногда чувствую себя как будто в гостях в собственном доме. А она...
– Ты чувствуешь себя в гостях? – перебила Нина, и голос её дрогнул.
– Иногда, да, – честно признался он. – Когда ты всё время напоминаешь, что это твоё, твоё, твоё. Я понимаю, почему так, но всё равно... обидно как-то.
Нина закрыла глаза. Вот оно. То, о чём она боялась думать.
– Саша, мы же договаривались.
– Договаривались, – согласился он. – И я не хочу ничего менять. Правда. Но мама... она упрямая. Я поговорю с ней.
– Поговори, – тихо сказала Нина. – Потому что, если она пойдёт в суд, это будет уже не просто разговор.
– Не пойдёт, – уверенно сказал Саша. – Я не позволю.
Они ещё немного поговорили о детях, о его командировке, о планах на выходные. Но когда Нина положила трубку, внутри осталось тяжёлое ощущение. Саша сказал, что поговорит. Но хватит ли у него сил противостоять матери?
На следующий день Нина забрала детей из школы и садика, приготовила ужин, помогла с уроками. Всё как обычно. Но когда Маша спросила: «Мам, а почему бабушка Валя вчера приходила, а пирожки оставила и ушла?», Нина только улыбнулась и сказала: «Просто поговорить зашла».
Вечером пришло сообщение от свекрови: «Нина, я подумала. Давай встретимся втроём, когда Саша вернётся. Обсудим всё спокойно, по-семейному».
Нина посмотрела на сообщение долго. По-семейному. Красиво звучит. Но что скрывается за этими словами?
Она ответила коротко: «Хорошо. Когда Саша будет дома».
И нажала «отправить», чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что будет дальше? Пойдёт ли свекровь до конца? И главное – на чьей стороне окажется Саша, когда придётся выбирать?
А на следующий день, когда Нина зашла в банк проверить вклады, сотрудница вдруг сказала странную фразу: «У вас вчера был запрос на выписку по счетам. От вашего мужа».
Нина замерла. Саша в командировке. Он не мог прийти лично. Значит...
Она быстро вышла на улицу, набрала номер мужа.
– Саша, ты запрашивал выписку по моим счетам?
– Нет, – удивлённо ответил он. – Зачем?
– Кто-то запрашивал. От твоего имени.
Тишина.
– Это мама, – тихо сказал он наконец. – Она просила мои данные, сказала, что хочет помочь с переводом тебе на день рождения. Я дал. Не подумал...
Нина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Свекровь уже собирает документы. Уже начала.
Но это было только начало...
– Саша, нам нужно поговорить, – сказала Нина, когда муж наконец переступил порог квартиры.
Он только вернулся из командировки, ещё с дорожной сумкой в руках, усталый, но довольный, что дома. Поцеловал её в щёку, потрепал по голове Петю, который бросился к нему с криком «Папа приехал!», обнял Машу. Всё, как всегда. Но Нина чувствовала, что сегодня всё будет иначе.
– Конечно, родная, – улыбнулся Саша, ставя сумку в коридоре. – Только сначала душ приму, переоденусь. А потом всё обсудим.
Она кивнула и пошла на кухню готовить ужин. Дети уже сделали уроки, теперь смотрели мультики в гостиной. Валентина Петровна написала сообщение час назад: «Мы с папой подъедем к семи. Хотим увидеть внуков и поговорить по-семейному».
По-семейному. Нина перечитывала эти слова и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Ровно в семь раздался звонок в дверь. Саша пошёл открывать, и в квартиру вошли свёкры – Валентина Петровна с коробкой пирожных и Виктор Иванович, молчаливый, как всегда, с бутылкой хорошего коньяка для сына.
– Бабуля! Дедуля! – дети бросились к ним, и на минуту кухня наполнилась шумом, смехом, поцелуями.
Нина стояла чуть в стороне, улыбаясь через силу. Валентина Петровна обняла её, как будто ничего не произошло.
– Нина, милая, как ты? Устала, наверное, одна с детьми.
– Нормально, – коротко ответила Нина.
За ужином говорили о всякой ерунде – о школе, о работе Саши, о том, как Виктор Иванович починил дачный забор. Но Нина видела, как свекровь то и дело поглядывает на неё, а Саша нервно вертит в руках салфетку.
Когда дети ушли в свою комнату доделывать поделку для школы, Валентина Петровна отставила чашку с чаем и посмотрела прямо на Нину.
– Ну что, давайте поговорим, – мягко сказала она. – Мы же взрослые люди.
Саша вздохнул и кивнул.
– Мам, я уже говорил тебе по телефону. Не нужно этого.
– Сашенька, подожди, – свекровь подняла руку. – Давай выслушаем все стороны. Нина, я не хочу ссоры. Правда. Я просто переживаю за сына. Вы вместе столько лет, а юридически он как будто чужой в этом доме. Это неправильно.
Нина почувствовала, как ладони становятся влажными.
– Валентина Петровна, я уже объясняла. Квартира куплена до брака. Это моя личная собственность. Мы с Сашей всё обсудили ещё до свадьбы. Он был согласен.
Виктор Иванович кашлянул, но промолчал. Саша смотрел в стол.
– Я понимаю, – продолжала свекровь тем же спокойным тоном. – Но жизнь меняется. Вы вместе ремонт делали, ипотеку доплачивали – хоть и небольшую, но Сашины деньги тоже туда шли. Мебель, техника – всё общее. По закону это можно признать совместным имуществом. Я консультировалась.
– Вы уже второй раз об этом говорите, – тихо сказала Нина. – И даже документы начали собирать.
Саша резко поднял голову.
– Какие документы?
Валентина Петровна чуть покраснела, но не отвела взгляд.
– Я просто на всякий случай. Выписку по счетам запросила, чтобы понять, какие были вложения. Нина, не сердись. Я не враг вам.
– Но вы действуете за моей спиной, – голос Нины стал твёрже. – Запрашиваете информацию от имени Саши, консультируетесь с юристами, угрожаете судом.
– Я не угрожаю, – свекровь покачала головой. – Я предлагаю решить всё мирно. Перепиши часть квартиры на Сашу. Хоть четверть. Чтобы он чувствовал себя защищённым. Мы же не чужие люди.
Повисла тяжёлая тишина. Саша наконец посмотрел на мать.
– Мам, хватит. Я уже сказал – я не хочу ничего переписывать. Квартира Нинина, и точка. Мы так договаривались.
– Но сынок, – Валентина Петровна повернулась к нему, и в глазах у неё заблестели слёзы. – Ты думаешь только о сегодняшнем дне. А завтра? Если, не дай бог, что-то случится? Ты останешься ни с чем. Я за тебя боюсь.
– Ничего не случится, – твёрдо сказал Саша. – Мы с Ниной вместе. И если вдруг – не дай бог – развод, то мы договоримся по-человечески. Без судов.
Нина посмотрела на мужа с благодарностью, но внутри всё равно оставалась тревога. Он говорит правильно. Но хватит ли ему сил, если мать продолжит давить?
Виктор Иванович вдруг подал голос – редкость для него.
– Валя, может, и правда не стоит. Дети взрослые, сами разберутся.
Но свекровь даже не посмотрела на мужа.
– Я уже записалась к нотариусу, – тихо сказала она. – На следующей неделе. Хотела предложить Нине добровольно оформить долю на Сашу. Чтобы без суда.
Нина почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– Я не буду ничего оформлять.
– Тогда придётся через суд, – вздохнула Валентина Петровна. – Я не хочу, правда. Но иначе нельзя. У меня есть знакомый адвокат, он говорит, что шансы хорошие.
Саша встал из-за стола.
– Мам, ты серьёзно? Ты готова судиться с моей женой?
– С твоей женой? – свекровь тоже поднялась. – А я кто? Чужая? Я за тебя борюсь, сынок. Чтобы ты не остался на улице.
– Я не останусь на улице! – почти крикнул Саша. – У нас всё нормально!
Виктор Иванович тяжело вздохнул и встал.
– Поехали домой, Валя. Хватит на сегодня.
Но свекровь не двигалась с места.
– Нина, подумай. У тебя есть время до конца недели. Если согласишься – всё мирно. Если нет... я подам иск.
Она взяла сумку, поцеловала воздух рядом с щекой Нины и вышла в коридор. Виктор Иванович молча последовал за ней.
Дверь закрылась. Саша стоял посреди кухни, глядя в пол.
– Прости, – тихо сказал он. – Я не думал, что она зайдёт так далеко.
Нина подошла к нему и обняла.
– Я верю тебе. Но она не остановится.
– Я поговорю с ней ещё раз. Серьёзно.
Но в глубине души Нина уже знала – разговоры не помогут. Свекровь решила идти до конца.
На следующий день Нина пошла к своему юристу – подруге ещё со студенческих времён, которая специализировалась на семейном праве. Рассказала всё, показала документы.
– Нин, не переживай, – сказала подруга, просмотрев бумаги. – Квартира явно добрачная. Никаких оснований для признания совместной нет. Ремонт, мебель – это не меняет собственника. Даже если они подадут в суд, мы выиграем. Но процесс будет неприятный. Долгий.
– Я понимаю, – кивнула Нина. – Но я готова.
Вернувшись домой, она нашла на столе записку от Саши: «Уехал к родителям. Нужно поговорить с мамой наедине. Вернусь вечером. Люблю тебя».
Вечером Саша вернулся поздно. Лицо усталое, глаза красные.
– Ну что? – спросила Нина.
– Она плакала. Говорила, что я её предаю. Что выбираю тебя, а не мать.
– И что ты ответил?
– Что я не выбираю. Что я люблю вас обеих. Но разрушать нашу семью не позволю.
Нина обняла его.
– Спасибо.
Но через два дня пришло письмо – официальное, от адвоката Валентины Петровны. Исковое заявление о признании квартиры совместным имуществом и выделении доли Саше.
Нина сидела с письмом в руках и чувствовала, как мир рушится. Свекровь подала в суд. За спиной сына.
Она позвонила Саше на работу.
– Твоя мама подала иск.
Тишина в трубке.
– Я еду домой, – наконец сказал он.
Когда Саша пришёл, он выглядел потерянным.
– Я не знал. Она обещала подождать.
– Обещала тебе, – тихо сказала Нина. – А не мне.
Саша сел на диван, закрыл лицо руками.
– Что теперь делать?
– Отвечать на иск. Защищать мои права.
– Но это же моя мать...
Нина посмотрела на него долгим взглядом.
– Саша, ты с ней или со мной?
Он поднял голову. В глазах – боль.
– С тобой. Конечно, с тобой.
Но в тот же вечер Валентина Петровна позвонила сама.
– Нина, – голос был спокойным, деловым. – Я подала иск. Но ещё не поздно всё остановить. Если перепишешь долю – заберу заявление.
– Нет, – твёрдо ответила Нина.
– Тогда до встречи в суде.
И отключилась.
Нина стояла с телефоном в руке и вдруг поняла – отступать нельзя. Иначе она потеряет не только квартиру, но и уважение к себе.
А через неделю случилось то, чего она совсем не ожидала...
Через неделю после получения повестки в суд Нина сидела в кабинете своей подруги-юриста и внимательно слушала.
– Всё у нас железно, – говорила Ольга, перелистывая документы. – Договор купли-продажи на твоё имя, деньги твои, дата до брака. Никаких существенных улучшений за счёт совместных средств. Суд откажет. Но нужно подготовить возражения, собрать все чеки, выписки.
Нина кивала, но внутри всё равно было тревожно. Не из-за исхода дела – она верила Ольге. А из-за того, что теперь между семьями пролегла трещина, которую уже не заделать.
Дома Саша ходил тихий, почти не говорил о матери. Дети чувствовали напряжение – Маша чаще обнимала маму, Петя спрашивал, почему бабушка Валя давно не приходит.
Однажды вечером Саша вернулся с работы раньше обычного. В руках – букет ромашек, её любимых.
– Нин, – сказал он, ставя цветы в вазу. – Я съездил к маме. Один.
– И что? – Нина напряглась.
– Мы долго говорили. Очень долго. Я рассказал ей всё – как ты переживаешь, как дети спрашивают, как мне стыдно за всю эту ситуацию. Она... плакала.
Нина молчала, ожидая продолжения.
– Она заберёт иск. Завтра пойдёт к адвокату и напишет отказ.
– Правда? – Нина не верила своим ушам.
– Правда. Сказала, что не думала, до чего доведёт своё «заботливое» вмешательство. Что испугалась потерять не только тебя, но и меня, и внуков. Попросила прощения. У тебя.
Нина почувствовала, как ком в горле медленно растворяется.
– И что теперь?
– Теперь она хочет прийти. Когда ты будешь готова. Поговорить с тобой лично.
Нина подумала и кивнула.
– Пусть приходит. Но одна.
Через три дня Валентина Петровна стояла в дверях их квартиры. Без пакетов, без пирожных – только с маленьким букетиком полевых цветов. Лицо бледное, глаза опухшие.
– Нина, милая... – начала она, и голос дрогнул. – Прости меня. Я совсем потеряла голову. Думала, что защищаю сына, а на самом деле чуть не разрушила вашу семью.
Нина отступила в сторону, пропуская её в прихожую.
– Проходите. Чай будете?
Они сидели на кухне – той самой, где всё началось. Валентина Петровна говорила тихо, не поднимая глаз.
– Я всегда боялась, что Саша останется ни с чем. У меня самой так было – после развода с его отцом я осталась с ребёнком и без копейки. Вот и хотела уберечь его от того же. Но не так же... не через суд, не против тебя.
Нина слушала и вдруг поняла – перед ней не властная свекровь, а просто уставшая женщина, которую когда-то сильно обидели.
– Валентина Петровна, – мягко сказала она. – Я понимаю ваши страхи. Правда. Но мы с Сашей – взрослые люди. У нас свои договорённости, своё доверие. И если бы что-то пошло не так – мы бы решили сами. Без судов.
– Понимаю теперь, – кивнула свекровь. – Поздно, но понимаю. Иск я уже забрала. Адвокату сказала, что передумала. И больше никогда... никогда не полезу в ваши дела.
Она подняла глаза – в них были слёзы.
– Можно мне увидеть детей? Если ты не против.
Нина улыбнулась – впервые за последние недели искренне.
– Конечно. Они по вам соскучились.
Когда Маша и Петя вбежали на кухню и бросились к бабушке, Нина вышла в гостиную, чтобы не мешать. Саша сидел на диване, глядя в окно.
– Всё хорошо? – тихо спросил он.
– Да, – ответила Нина, садясь рядом. – Всё хорошо.
Он взял её руку.
– Спасибо, что не сдалась. И что дала маме шанс объясниться.
– Я не за неё это сделала, – улыбнулась Нина. – За нас. За нашу семью.
Прошёл месяц. Иск был официально отозван, дело закрыто. Валентина Петровна приходила теперь реже – раз в неделю, не чаще. Всегда звонила заранее, спрашивала, удобно ли. Приносила внукам маленькие подарки, а Нине – иногда баночку домашнего варенья.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Нина и Саша сидели на балконе с чаем. Лето вступало в свои права, воздух был тёплым, пахло цветами из двора.
– Знаешь, – сказал Саша, – я всё-таки хочу сделать одну вещь.
– Какую?
– Пойти к нотариусу. И подписать брачный договор. Чтобы всё было чётко – квартира твоя, машина моя, вклады пополам. Чтобы больше никто никогда не мог усомниться.
Нина посмотрела на него удивлённо.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя спокойно. И чтобы мама видела – мы сами решаем свою жизнь.
Нина обняла его.
– Спасибо. Но... давай не сейчас. Пока просто поживём так, как есть. Доверием.
Он кивнул, прижал её к себе.
– Как скажешь.
А через неделю Валентина Петровна пришла с неожиданным предложением.
– Нина, – сказала она, когда они остались на кухне вдвоём. – Я тут подумала... У меня есть сбережения. Небольшие, но есть. Хочу подарить вам с Сашей на что-нибудь общее. На машину новую, или на отпуск. Чтобы было ваше совместное. Если не против.
Нина посмотрела на свекровь и вдруг почувствовала тепло.
– Спасибо. Мы подумаем. Вместе.
– Вместе, – кивнула Валентина Петровна и улыбнулась – уже без прежней настороженности.
С тех пор в их доме стало тише и спокойнее. Границы были установлены – не словами, а поступками. Каждый знал своё место, и каждый чувствовал себя нужным.
Нина иногда ловила себя на мысли, что та страшная неделя с повесткой в суд оказалась нужной. Она показала всем – и ей самой, и Саше, и свекрови – где проходят настоящие границы любви и уважения.
А осенью, когда листья во дворе стали золотыми, они всей семьёй – с Валентиной Петровной и Виктором Ивановичем – поехали на дачу. Жарили шашлыки, дети бегали по саду, а взрослые сидели за столом и говорили о простых вещах.
И Нина поняла: дом – это не только стены и документы. Это то место, где тебя принимают такой, какая ты есть. Со всеми твоими правами и границами. И теперь в их доме таких мест стало больше.
Рекомендуем: