– Ты что, серьёзно? – Галина Ивановна смотрела на неё широко открытыми глазами, в которых смешались удивление и обида. – Это же Серёжа! Твой муж! Как ты можешь так говорить о собственной семье?
Даша стояла в своей кухне. Она чувствовала, как внутри всё напряглось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Разговор начался вроде бы невинно – с чашки чая и разговоров о здоровье, но быстро перешёл в то, чего она боялась уже несколько месяцев.
– Галина Ивановна, – Даша старалась говорить спокойно, хотя голос слегка дрожал. – Квартира куплена на мои деньги. До брака. Это моя добрачная собственность. И я не собираюсь никого прописывать. Ни Сергея, ни вас. Это моё решение.
Свекровь откинулась на спинку стула, словно от удара. Её лицо, обычно такое уверенное и немного властное, сейчас казалось растерянным. Она приехала сегодня без предупреждения, как часто делала в последнее время, с пакетом домашних пирожков и кучей советов. Но сегодня в её глазах было что-то новое – настойчивость, граничащая с отчаянием.
– Но ведь вы же семья, – тихо сказала Галина Ивановна, помешивая ложечкой чай, который давно остыл. – Семья должна быть вместе. А я.. я одна осталась в той старой квартире. Коммунальные платежи такие большие, ремонт нужен. Если бы меня прописали здесь, хоть временно, я могла бы продать свою и помочь вам с ипотекой на дачу, которую Серёжа хочет...
Даша почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Вот оно, началось. Сергей уже неделю намекал на что-то подобное – мол, маме тяжело одной, давай поможем, давай пропишем, это же формальность. А теперь свекровь приехала сама, с этим своим мягким, жалостливым тоном, который всегда заставлял Дашу чувствовать себя виноватой.
– Галина Ивановна, – Даша села напротив, стараясь смотреть прямо. – Я понимаю, что вам тяжело. Правда понимаю. Но квартира – это единственное, что у меня есть своё. Я купила её на сбережения, которые копила с двадцати лет. Работала на двух работах, отказывала себе во всём. Это мой дом. Мой уголок. И я не хочу рисковать.
Свекровь вздохнула тяжело, словно весь мир лег ей на плечи.
– Рисковать? От кого? От меня? Я же не чужая. Я Сергею мать. А тебе... тебе я всегда как родная хотела быть.
Даша промолчала. Как родная? За три года брака Галина Ивановна то и дело напоминала, что Даша «из простой семьи», что «не умеет готовить борщ как надо», что «слишком независимая». А теперь вдруг – родная.
В этот момент в дверь повернулся ключ. Сергей вернулся с работы раньше обычного. Он вошёл на кухню, улыбнулся матери, поцеловал Дашу в щёку и сразу почувствовал напряжение в воздухе.
– Что-то случилось? – спросил он, снимая куртку.
– Ничего, сынок, – Галина Ивановна встала и обняла его. – Просто с Дашей поговорили по-душевному.
Сергей посмотрел на жену вопросительно. Даша отвела взгляд, продолжая вытирать уже чистый стол.
– Мам, ты же ненадолго? – спросил он, садясь за стол.
– Да нет, я сейчас поеду, – свекровь собрала сумку. – Только хотела предложить... Может, пропишете меня здесь? Хоть на время. Квартиру свою продам, деньги вам отдам. На машину Сергею или на что захотите.
Сергей замер. Потом посмотрел на Дашу.
– Даша... Может, действительно? Маме же тяжело одной.
Даша почувствовала, как сердце сжалось. Вот оно. Они сговорились. Сергей знал. Знал и молчал, ждал, пока мать сама скажет.
– Сергей, – тихо сказала она. – Мы это уже обсуждали. Квартира моя. И я не хочу никого прописывать.
– Но это же мама, – он говорил мягко, но в голосе уже слышалась настойчивость. – Она не будет здесь жить постоянно. Просто прописка. Это поможет всем.
Галина Ивановна кивала, глядя на сына с надеждой.
– Видишь, Серёжа понимает. Он всегда был хорошим сыном.
Даша встала, чувствуя, как ноги становятся ватными.
– Я пойду прогуляюсь, – сказала она. – Голова разболелась.
Она вышла из квартиры, не дожидаясь ответа. На улице был вечерний май, воздух пах сиренью из соседнего двора. Даша шла медленно, пытаясь успокоиться. Как же так получилось? Она любила Сергея. Правда любила. Он был добрым, заботливым, с ним было спокойно. Но в последнее время всё чаще чувствовала, что её границы потихоньку размываются.
Квартира была её крепостью. Единственным местом, где она чувствовала себя в безопасности. Родители умерли рано, оставив только маленькую долю в старой хрущёвке, которую она продала, чтобы добавить к своим сбережениям. Эта двушка в новом доме – её достижение, её гордость. И теперь её хотят превратить в... в что? В общий котёл?
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея: «Даша, вернись, пожалуйста. Давай поговорим нормально».
Она не ответила. Пошла дальше, к парку. Села на скамейку, глядя на играющих детей. Вспомнила, как сама в детстве мечтала о своём доме. О месте, где никто не будет указывать, что делать.
Вернулась поздно. В квартире было тихо – Галина Ивановна уехала. Сергей сидел на кухне с чашкой чая.
– Прости, – сказал он сразу, как только она вошла. – Я не хотел, чтобы так получилось.
– Ты знал, – тихо ответила Даша, садясь напротив.
– Знал. Мама попросила поговорить с тобой. Но я не думал, что она приедет сегодня.
– И ты согласен? С пропиской?
Сергей помолчал.
– Даша, это же просто бумажка. Она не будет здесь жить. Просто поможет продать свою квартиру. Деньги нам пригодятся. Мы же хотим ребёнка, дачу...
– Сергей, – Даша посмотрела ему в глаза. – Если я пропишу твою маму, она получит право на долю. Даже если не будет жить. А потом... потом может потребовать больше. Я читала, знаю случаи.
– Мама не такая, – он покачал головой. – Она просто хочет помочь.
– А если не поможет? Если просто пропишется и всё? Я останусь без своего дома?
Сергей взял её руку.
– Ты преувеличиваешь. Мы же семья.
– Семья – это когда уважают границы друг друга, – тихо сказала Даша. – А не когда один давит на другого через третьих лиц.
Он отпустил руку.
– Ты считаешь, что я давлю?
– Нет. Но твоя мама – да. И ты её поддерживаешь.
Они сидели молча долго. Потом Сергей встал.
– Я подумаю, – сказал он. – Спокойной ночи.
Даша осталась одна. Она легла в постель, но сон не шёл. В голове крутились мысли о том, что будет дальше. Свекровь не отступит. Это точно. А Сергей... Сергей всегда был маминым сыном. Добрым, но слабым в таких вопросах.
На следующий день всё было как обычно. Сергей ушёл на работу, поцеловал её, улыбнулся. Но Даша чувствовала – что-то изменилось. В воздухе висело напряжение.
Вечером позвонила Галина Ивановна.
– Дашенька, – голос был мягким, почти ласковым. – Не сердись на меня. Я просто за Сергея беспокоюсь. Он мне рассказал, как вы вчера поговорили. Может, всё-таки подумаешь? Я же не враг вам.
Даша сжала телефон.
– Галина Ивановна, моё решение остаётся прежним.
– Ну как же так... – свекровь вздохнула. – Я ведь одна совсем. Здоровье не то. Если что случится, хоть прописка будет...
Даша почувствовала знакомое чувство вины. Но отогнала его.
– Есть социальные программы, помощь. Я могу подсказать, куда обратиться.
– От невестки помощи ждать не приходится, – тихо сказала Галина Ивановна и положила трубку.
Вечером Сергей пришёл уставший.
– Мама звонила? – спросил сразу.
– Да.
– Она плакала, – он смотрел в сторону. – Говорит, что ты её выгоняешь на улицу.
– Я ничего такого не говорила, – Даша почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Но отказала в прописке. Для неё это как предательство.
– Сергей, это моя квартира.
– Наша, – тихо поправил он. – Мы же вместе живём.
– Юридически – моя.
Он молчал долго.
– Знаешь, – наконец сказал, – если ты так не доверяешь моей маме, может, и мне не доверяешь?
Даша замерла. Вот оно. Первый намёк на ультиматум.
– Это разные вещи.
– Для меня – нет.
Он ушёл в комнату, закрыл дверь. Даша осталась на кухне одна. Она понимала – это только начало. Свекровь будет давить через сына. А Сергей... Сергей будет выбирать между ними.
Через неделю Галина Ивановна приехала снова. С большим пакетом продуктов и усталым видом.
– Не могла не приехать, – сказала она, проходя в квартиру. – Серёжа на работе допоздна, а я подумала – помогу по дому.
Даша хотела возразить, но промолчала. Свекровь сразу принялась за уборку, переставляя вещи, критикуя пыль под шкафом.
– Видишь, как я вам помогаю, – говорила она, вытирая полки. – А ты меня даже прописать не хочешь.
Сергей пришёл поздно. Увидел мать, обрадовался.
– Мам, ты молодец, – обнял её. – Даша устала с работы, а тут всё блестит.
Даша почувствовала, как внутри всё сжимается. Они вдвоём против неё.
Вечером, когда свекровь уехала, Сергей сказал:
– Может, всё-таки подумаешь о прописке? Мама готова даже договор составить, что не будет претендовать ни на что.
– Сергей, – Даша посмотрела на него серьёзно. – Если я соглашусь сейчас, это будет означать, что моё слово ничего не стоит. Что вы можете давить, и я сломаюсь.
Он вздохнул.
– Никто не давит. Просто просим.
– Это и есть давление.
Они легли спать в разных комнатах впервые за время брака.
На следующий день Даша пошла к юристу. Подруге из университета, которая специализировалась на семейном праве.
– Если квартира добрачная, – сказала подруга, – ты в полной безопасности. Даже если пропишешь кого-то, это не даёт права собственности. Но... могут быть сложности с выпиской, если человек откажется.
– То есть риск есть?
– Минимальный, но есть. А если не прописывать – вообще никакого.
Даша кивнула. Решение укрепилось.
Дома Сергей встретил её вопросом:
– Куда ходила?
– К подруге.
– К юристу? – он догадался сразу.
– Да.
– Значит, готовишься к войне?
– К защите своего, – тихо ответила она.
Он смотрел на неё долго.
– Знаешь, Даша, я люблю тебя. Но мама – это мама. Я не могу её бросить.
– А меня можешь?
Вопрос повис в воздухе.
Через несколько дней Галина Ивановна приехала снова. На этот раз с чемоданом.
– На пару дней, – сказала она. – У меня дома трубу прорвало, ремонт.
Сергей помог внести вещи.
Даша смотрела на это и понимала – отступать нельзя. Иначе она потеряет не только квартиру, но и себя.
Но то, что произошло дальше, она даже представить не могла...
– Мам, ты уверена, что это хорошая идея? – Сергей стоял в коридоре с чемоданом матери в руках, и в его голосе слышалась растерянность.
Галина Ивановна уже сняла пальто и прошла в гостиную, будто была здесь полной хозяйкой. Она поставила сумку на пол и огляделась с усталой улыбкой.
– Сынок, куда же мне деваться? У меня весь первый этаж залило. Соседи снизу скандал устроили, управляющая компания говорит – неделю минимум ремонт. А жить в сырости я не могу, давление скачет.
Даша стояла в дверях кухни, чувствуя, как внутри всё холодеет. Чемодан. Не пакет с вещами на пару дней, а настоящий большой чемодан. Это уже не «на денёк».
– Галина Ивановна, – тихо сказала она, – я сочувствую, правда. Но у нас только две комнаты. Мы с Сергеем в одной, вторая – кабинет. Где вы будете спать?
– Да я на диване прекрасно устроюсь, – свекровь махнула рукой, будто это было само собой разумеющимся. – Я же не в тягость. Готовить буду, убирать. Вам только легче станет.
Сергей посмотрел на Дашу умоляюще.
– Даша, ну всего на неделю. Потом мама вернётся к себе.
Даша промолчала. Она понимала: неделя легко превратится в месяц, месяц – в постоянное проживание. А там и до прописки рукой подать.
Вечером, когда Галина Ивановна уже смотрела телевизор в гостиной, громко комментируя очередной сериал, Даша с Сергеем остались на кухне.
– Сергей, – шепотом начала она, – это не просто на неделю. Ты же видишь. Она приехала с чемоданом, как на ПМЖ.
– Даша, не преувеличивай, – он говорил тихо, но раздражённо. – Маме негде жить. Ты хочешь, чтобы она в гостинице снимала номер? У неё пенсия маленькая.
– Есть же друзья, родственники, – Даша старалась не повышать голос. – Или съёмная квартира на короткий срок.
– Она не хочет к чужим, – Сергей покачал головой. – И я не хочу. Это моя мама.
– А я твоя жена, – Даша почувствовала, как глаза защипало. – И это мой дом.
Он вздохнул тяжело.
– Даша, ты всё время «мой-мой». А мы? Мы не семья, что ли?
– Семья – это когда решения принимают вместе. А не когда мать приезжает и ставит перед фактом.
Сергей встал.
– Я устал. Поговорим завтра.
Он ушёл в спальню, а Даша осталась сидеть за столом. Из гостиной доносились голоса из телевизора и редкие замечания Галины Ивановны: «Вот ведь какая бессовестная, мужа бросила!»
На следующий день всё началось заново. Галина Ивановна встала рано, приготовила завтрак – гречку с тушёнкой, как любил Сергей в детстве. Даша вышла на кухню и увидела, что её любимая кофемашина уже вымыта и стоит на другом месте.
– Доброе утро, Дашенька, – свекровь улыбнулась. – Я тут порядок навела. У тебя кофе в банке просроченный был, я выбросила. Нельзя такое пить, здоровье испортишь.
Даша молча кивнула. Внутри всё кипело. Просроченный? Она купила его две недели назад.
За завтраком Галина Ивановна рассказывала Сергею о соседях, о ценах в магазинах, о том, как тяжело одной в большой квартире.
– А если бы прописка была, – тихо сказала она, глядя в тарелку, – я бы давно свою продала и вам помогла. На машину, на отпуск...
Сергей кашлянул, не поднимая глаз.
Даша встала из-за стола.
– Мне на работу пора.
Весь день она не могла сосредоточиться. Коллеги замечали её рассеянность, но она отмахивалась. В обед позвонила подруге-юристу.
– Если она уже живёт, – сказала подруга, – то потом выписать будет сложно. Особенно если она скажет, что другого жилья нет. Суды часто на стороне слабых.
– То есть я в ловушке?
– Пока нет. Но если затянется – да.
Вечером Даша вернулась домой и увидела новую картину: Галина Ивановна переставила мебель в гостиной «для лучшего света», повесила свои кружевные салфетки на подлокотники дивана и даже поставила на полку свою фотографию в рамке – молодую, с маленьким Сергеем на руках.
– Вот здесь мне удобнее будет спать, – объяснила свекровь. – Диван разложила, постельное своё постелила. А твои подушки я в шкаф убрала, они слишком мягкие, шея болеть будет.
Сергей пришёл поздно. Увидел перестановку, улыбнулся матери.
– Мам, ты как всегда – порядок навела.
Даша молча прошла в спальню. Сергей зашёл следом.
– Ты чего такая мрачная?
– Сергей, – она повернулась к нему, – твоя мама переставила всю мебель. Выбросила мои вещи. Это уже не на неделю.
– Ну она же порядок любит, – он пожал плечами. – Тебе же лучше – уборка сделана.
– Это не уборка. Это захват территории.
Он посмотрел на неё серьёзно.
– Даша, ты преувеличиваешь. Мама здесь временно.
– А если не временно? Если она решит остаться?
– Не решит, – он обнял её. – Я поговорю с ней.
Но разговора не было. На следующий день Галина Ивановна пошла с Сергеем в магазин «помочь выбрать продукты», а вечером заявила, что записалась к врачу в поликлинику по их адресу – «удобнее, ближе».
Даша почувствовала панику. Поликлиника по прописке? Она уже прикрепляется?
– Галина Ивановна, – спросила она вечером, когда Сергей был в душе, – вы же говорили – на неделю?
– Дашенька, – свекровь посмотрела на неё с лёгкой укоризной, – ремонт затягивается. Трубы старые, всё менять надо. А потом ещё и отделка... Месяц минимум.
– Месяц? – Даша почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Ну а что делать? На улицу меня выгонять?
В этот момент вышел Сергей.
– Мам, ты что сказала?
– Ничего, сынок. Просто правду.
Даша посмотрела на мужа.
– Сергей, мы договаривались на неделю.
– Даша, ну ситуация изменилась, – он говорил мягко, но твёрдо. – Мама не может в сырости жить.
– Есть гостиницы. Есть съёмные квартиры.
– На мою пенсию? – вмешалась Галина Ивановна. – Ты хочешь, чтобы я всё на гостиницу потратила?
Даша молчала. Она понимала: они вдвоём против неё. И Сергей выбрал сторону.
Ночью она не спала. Лежала и слушала, как в гостиной храпит свекровь. Как Сергей спокойно дышит рядом. И впервые за три года брака подумала: а правильно ли она сделала, выйдя за него?
На следующий день всё стало ещё хуже. Галина Ивановна привела мастера «посмотреть ванную» – мол, у них кафель отходит, надо бы переложить. Мастер ходил по квартире, цокал языком, считал.
– Сколько? – спросила Даша.
– Тысяч семьдесят, – ответил мастер.
– Мы не собираемся ремонт делать, – сказала Даша.
– Но ведь надо, – вмешалась свекровь. – Плесень пойдёт. Здоровью вред.
Сергей пришёл и сразу поддержал мать.
– Даша, может, действительно? Заодно и кухню обновим.
– На какие деньги? – она посмотрела на него.
– Мама поможет. Она же квартиру продаст.
– Когда пропишется, – тихо добавила Галина Ивановна.
Даша почувствовала, как внутри всё оборвалось. Вот оно. Главный аргумент.
– Нет, – сказала она твёрдо. – Прописки не будет.
Вечером Сергей пришёл серьёзный.
– Даша, нам нужно поговорить.
Они сели на кухню. Галина Ивановна тактично ушла «погулять».
– Я люблю тебя, – начал Сергей. – Но я не могу смотреть, как мама мучается. Если ты не согласишься на прописку, она останется здесь жить. Постоянно.
– Это шантаж, – тихо сказала Даша.
– Это реальность, – он смотрел прямо. – Выбирай: или прописка и мама продаёт свою квартиру, или она живёт с нами.
Даша почувствовала, как слёзы подступают.
– А если я скажу нет?
Он помолчал долго.
– Тогда... я не знаю, как мы дальше будем.
Она встала.
– Значит, ты выбираешь, между нами.
– Я не выбираю. Я хочу, чтобы все были счастливы.
– Но счастлива буду только я одна, если останусь хозяйкой в своём доме.
Он не ответил.
Ночью Даша собрала небольшую сумку и ушла к подруге. Написала Сергею: «Мне нужно подумать».
Подруга встретила её с чаем и пониманием.
– Оставайся сколько нужно, – сказала она. – И сходи к юристу. Срочно.
На следующий день Даша записалась на консультацию к хорошему семейному адвокату. И то, что она узнала там, перевернуло всё с ног на голову.
Оказывается, Галина Ивановна уже полгода назад начала процесс приватизации своей квартиры... на Сергея. И если Даша пропишет свекровь, а потом они разведутся – имущество может быть признано общим.
Но самое главное – адвокат нашёл старый документ. Оказывается, квартира Галины Ивановны не такая уж ветхая. И ремонт там никто не делает.
Даша сидела в кабинете адвоката и чувствовала, как внутри поднимается гнев. Они её обманывали. Оба.
И когда вечером Сергей позвонил в сотый раз, она ответила.
– Завтра приеду, – сказала она. – И мы поговорим. Все трое.
Но то, что произошло на этом разговоре, даже адвокат не мог предсказать...
– Даша, ты пришла, – Сергей открыл дверь, и в его голосе смешались облегчение и тревога. – Мы ждали.
Галина Ивановна сидела в гостиной на диване, который уже стал её постоянным местом. На коленях у неё лежала вязаная кофта, будто она специально заняла себя рукоделием, чтобы выглядеть спокойной. Но руки слегка дрожали.
Даша прошла в комнату, не снимая пальто. В руках она держала папку с документами, которую утром забрала у адвоката. Сердце колотилось, но голос был ровным.
– Давайте поговорим, – сказала она, садясь напротив.
Сергей сел рядом с матерью, как будто невольно выбирая сторону.
– Даш, прости, что всё так вышло, – начал он сразу. – Мама уже ищет варианты. Как только ремонт закончится...
– Ремонта нет, – тихо перебила Даша.
Повисла тишина. Галина Ивановна подняла глаза, в них мелькнуло удивление.
– Как это нет? – спросил Сергей.
Даша открыла папку и положила на стол распечатку из управляющей компании.
– Вот ответ на запрос. В вашей квартире, Галина Ивановна, никаких аварий не было. Ни прорыва труб, ни залива. Последний вызов сантехника – два года назад.
Свекровь побледнела. Сергей взял бумагу, пробежал глазами.
– Мам... это правда?
Галина Ивановна отвела взгляд.
– Ну... может, немного преувеличила. Но квартира правда в плохом состоянии! Крыша, проводка...
– Тогда почему вы полгода назад начали приватизацию на Сергея? – Даша достала следующий документ – копию заявления из Росреестра.
Сергей замер. Он посмотрел на мать, потом на Дашу.
– Что это?
– Я не хотела вас беспокоить, сынок, – Галина Ивановна заговорила быстро. – Просто подумала: вдруг со мной что случится, чтобы квартира тебе досталась без проблем. Ты же единственный наследник.
– Но вы сказали, что хотите продать её и помочь нам деньгами, – тихо напомнила Даша. – Только после прописки здесь.
Свекровь молчала. Сергей откинулся на спинку дивана, закрыв глаза рукой.
– Мам, ты... ты нас обманула?
– Не обманула! – голос Галины Ивановны дрогнул. – Хотела как лучше! Вы молодые, денег вечно не хватает. Я бы продала свою, отдала вам, а сама... ну, здесь бы пожила немного. Что в этом плохого? Семья должна помогать друг другу!
Даша посмотрела на неё спокойно.
– Семья помогает, когда её просят. А не когда ставят перед фактом и обманывают.
Сергей встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна.
– Я не знал, – сказал он глухо. – Правда не знал про приватизацию. И про ремонт... думал, правда авария.
– Конечно не знал, – Галина Ивановна схватила его за руку. – Я не хотела тебя грузить. Ты и так на работе устаёшь.
– Но ты использовала меня, мам, – он высвободил руку. – Давила на Дашу через меня. Говорила, что она тебя на улицу выгоняет. Заставляла выбирать.
Свекровь заплакала. Тихо, без всхлипов, просто слёзы потекли по щекам.
– Я боялась одна остаться, Серёжа. Всю жизнь тебе посвятила. А теперь... теперь я чужая.
Даша почувствовала жалость. Но не отступила.
– Галина Ивановна, вы не чужая. Вы мать Сергея. И всегда ею будете. Но у меня тоже есть право на свой дом. Я его заработала сама. И не обязана делить его ни с кем, даже с родными мужа.
Сергей повернулся к ней.
– Ты права, – сказал он тихо. – Полностью права.
Потом посмотрел на мать.
– Мам, собирай вещи. Я отвезу тебя домой. Сегодня же.
– Серёжа... – Галина Ивановна посмотрела на него с ужасом.
– Нет, мам. Так дальше нельзя. Ты перешла все границы. Обман, манипуляции... Это не помощь. Это разрушение нашей семьи.
Он говорил спокойно, но твёрдо. Даша впервые видела его таким.
Галина Ивановна встала. Пошла в гостиную, начала собирать свои вещи. Молча. Без упрёков.
Через час чемодан стоял в коридоре. Сергей загрузил его в машину. Даша осталась в квартире.
Когда он вернулся, было уже темно.
– Отвёз, – сказал он, снимая куртку. – Она плакала всю дорогу. Но я сказал: больше никаких игр. Если нужна помощь – скажет прямо. Без давления.
Даша кивнула.
– И что теперь?
Он подошёл, обнял её.
– Теперь мы вдвоём. Как и должно быть.
Они сидели на кухне долго. Говорили. О доверии. О границах. О том, как важно их уважать.
– Я чуть не потерял тебя, – сказал Сергей. – Из-за того, что не смог сказать «нет» маме вовремя. Прости.
– Я тоже могла раньше настоять, – ответила Даша. – Но теперь всё ясно.
Через неделю Галина Ивановна позвонила. Голос был тихим, почти робким.
– Дашенька... можно я приеду в гости? На часик. Пирог испекла.
Даша посмотрела на Сергея. Он кивнул.
– Приезжайте, Галина Ивановна. Будем рады.
Она приехала с пирогом и маленьким горшком фиалки – «для уюта». Не критиковала, не переставляла вещи. Просто посидела, поговорила о погоде, о работе Сергея. И уехала, пообещав позвонить заранее в следующий раз.
С тех пор всё изменилось. Галина Ивановна звонила перед визитом. Приезжала ненадолго. Иногда помогала по дому, но всегда спрашивала: «Можно я полки протру?» или «Не против, если я борщ сварю?»
Сергей стал чаще говорить «нет» матери. Мягко, но уверенно. А Даше – чаще «да». В мелочах, в важном.
Однажды вечером они сидели на балконе, пили чай.
– Знаешь, – сказал Сергей, – я раньше думал, что быть хорошим сыном – значит выполнять всё, что мама просит. А оказалось – быть хорошим сыном и хорошим мужем можно только тогда, когда уважаешь выбор своей жены.
Даша улыбнулась.
– А я поняла, что защищать свои границы – не значит быть эгоисткой. Это значит уважать себя. И тогда легче уважать других.
Галина Ивановна так и не продала свою квартиру сразу. Решила сначала сделать небольшой ремонт – на свои средства. А потом, через год, всё-таки продала и купила маленькую студию ближе к ним. Чтобы быть рядом, но не вместе.
– Своё пространство нужно всем, – сказала она однажды Даше, когда они вдвоём пили чай на кухне. – Я поздно это поняла. Но лучше поздно, чем никогда.
Даша кивнула. В её доме снова было тихо и спокойно. Мебель стояла на своих местах. Кофемашина работала. И никто не выбрасывал её любимый кофе.
А главное – она знала: её дом остался её домом. И семья осталась семьёй. Просто теперь все знали, где чьи границы. И в этом была настоящая победа.
Рекомендуем: