Лена Васильевна вызвала меня в кабинет в понедельник утром, когда я ещё кофе не допила. Села за свой массивный стол, сложила руки и посмотрела так, будто я должна была сама догадаться, зачем меня позвали.
— Садись, Оля. Поговорить надо.
Я опустилась на стул напротив. В животе что-то сжалось — этот тон ничего хорошего не обещал.
— Ты же понимаешь, что сейчас непростое время для компании? — начала она издалека. — Оптимизация, сокращение издержек. Руководство требует результатов.
Я кивнула, не понимая, к чему она клонит.
— Вот я смотрю отчёты по отделу. У нас девять человек. А можно спокойно обойтись восемью. Нагрузка равномерно распределится, никто особо не пострадает.
— И что вы предлагаете?
— Оля, ну ты же умная девочка. Сама посмотри — Света у нас старожил, пятнадцать лет работает. Марина специалист высшей категории. Даша молодая, перспективная, горит работой. А ты...
Она помолчала, будто подбирая слова помягче, но в итоге выдала как есть:
— А ты какая-то лишняя. Не то чтобы плохо работаешь, но и особо незаменимой себя не показала. Понимаешь?
Лишняя. Слово повисло в воздухе, и я вдруг почувствовала, как щёки начинают гореть. Не от стыда — от злости.
— Лена Васильевна, я три года здесь. Ни одной претензии к моей работе не было. Все задачи выполняю в срок, клиенты довольны.
— Ну это такое, — она махнула рукой. — Все задачи выполняют. Ты же не думаешь, что мы тут бездельников держим? Речь о другом. О том, что при сокращении одной единицы логично убрать ту, что легче всего заменить.
— То есть меня.
— Ты сама так сказала.
Я встала, взяла со стола свою чашку.
— Можно я подумаю?
— Конечно. Только недолго. Документы готовить надо, понимаешь.
Вышла из кабинета на ватных ногах. Марина, сидевшая за соседним столом, вопросительно подняла глаза, но я покачала головой — потом расскажу.
В курилке встретила Дашу. Та как раз прикуривала, хотя обычно не курила.
— Что случилось? — спросила я.
— Да нервы. Лена Васильевна опять со своими придирками. То отчёт не так оформлен, то с клиентом не тем тоном разговаривала. Задолбала уже, честно.
— Она тебя в кабинет вызывала сегодня?
— Нет, а что?
— Да так, ничего.
Я не стала рассказывать про разговор. Зачем раньше времени панику сеять. Села за компьютер, открыла таблицы, но цифры расплывались перед глазами. Лишняя. Легко заменить. Три года работы — и вот так просто вычеркнуть.
Вечером позвонила подруге Кате.
— Представляешь, начальница сказала, что я лишняя в отделе. Хотят сократить.
— Ого. А основания какие-то есть?
— Никаких. Просто решили, что можно обойтись меньшим количеством людей, а я самая удобная кандидатура на вылет.
— И что ты?
— Пока ничего. Думаю.
— Ол, а ты уверена, что хочешь там оставаться? У них вообще как с делами-то?
Я задумалась. Действительно, последние месяцы в компании творилось что-то странное. Задержки с зарплатой, урезанные премии, постоянные разговоры об экономии. А ещё Лена Васильевна стала какая-то дёрганая, нервная. Срывалась по мелочам, требовала переделывать работу по три раза, хотя всё было нормально с первого.
— Не знаю. Работа есть работа. Где сейчас легко?
— Везде тяжело, но не везде тебя лишней называют.
На следующий день Лена Васильевна снова вызвала. Села за стол, открыла папку с документами.
— Ну что, Оля, подумала?
— Подумала. Я не согласна с вашим решением. Считаю его несправедливым.
Она вздохнула, как будто я устроила ей лишнюю головную боль.
— Оля, ну давай без эмоций. Это бизнес. Надо сокращать — значит, надо. Ты можешь уйти по соглашению сторон, получишь компенсацию. Или можем через сокращение штата, но тогда дольше ждать придётся.
— А если я не хочу ни того, ни другого?
— Тогда будет сложнее. Но решение уже принято, понимаешь? Ты можешь либо облегчить процесс, либо усложнить. Результат один.
Я посмотрела ей в глаза и вдруг увидела там что-то знакомое — страх. Она боялась. Не меня, конечно. Чего-то другого.
— Хорошо. Дайте мне ещё пару дней.
— До пятницы. Не больше.
Я вышла и сразу набрала номер знакомого юриста. Андрей учился со мной в университете, потом занялся трудовым правом.
— Слушай, у меня ситуация. Начальница хочет меня уволить, говорит, что оптимизация. Но как-то всё странно. Могу я вообще что-то сделать?
— Рассказывай подробности.
Я пересказала весь разговор, не упуская деталей.
— Так. Во-первых, если действительно сокращение штата, они обязаны предложить тебе другие вакансии, если такие есть. Во-вторых, должны предупредить за два месяца письменно. В-третьих, есть критерии, кого сокращать можно в последнюю очередь — например, людей с высокой квалификацией и производительностью. Собери все свои достижения, отчёты, благодарности от клиентов. Пригодится.
— А если они просто создадут невыносимые условия, чтобы я сама ушла?
— Фиксируй всё. Любые придирки, устные указания переводи в письменные. Переписку сохраняй. Если дойдёт до суда, это будет доказательством.
Вечером села и начала собирать папку. Отчёты за три года, письма от клиентов с благодарностями, скриншоты переписок. Набралось прилично.
В среду Лена Васильевна зашла к нам в опенспейс около обеда.
— Оля, ты почему отчёт по проекту Романовых ещё не сдала? Срок вчера был.
Я подняла глаза от монитора.
— Лена Васильевна, срок послезавтра. Вот смотрите, в задаче написано — пятнадцатое число.
Она нахмурилась, заглянула в монитор.
— А мне казалось, тринадцатое. Ладно, тогда жду послезавтра к девяти утра.
Марина, сидевшая рядом, тихонько присвистнула, когда начальница ушла.
— Ничего себе. Она вообще всегда даты путает или только с тобой?
— Только началось, — я пожала плечами. — Вчера придралась к оформлению таблицы, хотя я делала точно по шаблону, который она сама утвердила.
— Оль, а что вообще происходит? Ты можешь рассказать?
Я оглянулась — никого рядом не было.
— Меня хотят уволить. Говорят, что оптимизация, а я самая лишняя в отделе.
— Как лишняя? Ты вообще одна из самых нормальных здесь работаешь. Без косяков, без скандалов.
— Вот именно поэтому, наверное. Проще всего убрать ту, кто не будет сильно сопротивляться.
— А ты будешь?
— Буду.
В четверг утром пришло письмо от Лены Васильевны — вызов на планёрку в два часа дня. Тема: обсуждение эффективности работы отдела. Я распечатала письмо, положила в папку.
На планёрке собрался весь отдел. Лена Васильевна включила презентацию — графики, цифры, показатели.
— Смотрите, вот наша динамика за полгода. Видите спад? А вот здесь видно, что количество закрытых проектов снизилось на двадцать процентов. Это недопустимо.
Марина подняла руку.
— Лена Васильевна, а можно вопрос? У нас же общее количество проектов уменьшилось, потому что два крупных клиента ушли. Это не от нас зависело, насколько я понимаю.
— Зависело. Надо было удержать. Работать с ними плотнее.
— Но они ушли из-за цены. Конкуренты демпинговали, мы не смогли опуститься ниже.
— Это отговорки, — Лена Васильевна поджала губы. — Хороший менеджер удерживает клиента не ценой, а качеством и сервисом.
Повисла тягостная тишина. Все понимали, что разговор ни о чём. Начальница просто пыталась свалить свои проблемы на подчинённых.
После планёрки ко мне подошла Света, самая старшая в отделе.
— Оль, могу я тебя о чём-то спросить?
— Конечно.
— Ты правда увольняешься?
— С чего ты взяла?
— Да Лена Васильевна вчера при мне по телефону с кем-то разговаривала. Говорила, что скоро освободится ставка, можно будет нового человека взять. Я подумала, может, ты сама решила уйти.
— Нет. Меня хотят сократить, но я не согласна.
Света кивнула, помолчала.
— Знаешь, мне кажется, у Лены Васильевны проблемы. Серьёзные. Она последнее время вообще странная какая-то. То орёт на всех, то как в воду опущенная ходит. И всё время с директором по телефону что-то выясняет, дверь закрывает, чтобы не слышно было.
— Может, и правда дела у компании плохи.
— Может. Но тогда зачем нового человека на твоё место искать?
Вопрос повис в воздухе. Действительно, зачем?
В пятницу я пришла к Лене Васильевне с папкой документов.
— Вот, посмотрите. Это мои отчёты, благодарности, показатели. Я считаю, что у вас нет оснований называть меня лишней или легко заменимой.
Она даже не открыла папку.
— Оля, ну сколько можно? Решение принято. Ты либо подписываешь соглашение, либо мы запускаем процедуру сокращения. Выбирай.
— Я выбираю остаться и работать.
— Тогда готовься к тому, что будет непросто.
— Я готова.
Следующие две недели были адом. Лена Васильевна придиралась к каждой мелочи. Отчёт сдан не в том формате. Письмо клиенту написано не тем тоном. Таблица оформлена с нарушением стандартов. Я всё фиксировала, сохраняла переписку, записывала даты и время разговоров.
Однажды вечером задержалась на работе — доделывала презентацию. В коридоре услышала голоса из кабинета Лены Васильевны. Дверь была приоткрыта.
— Я же говорю вам, я делаю всё возможное! — это была Лена Васильевна, голос срывался на крик. — Да, показатели упали, но это не моя вина! Клиенты уходят, рынок проседает!
Мужской голос что-то ответил — не разобрала что.
— Хорошо, хорошо. Я понимаю. Дайте мне ещё месяц. Один месяц. Я исправлю ситуацию.
Я тихонько прошла мимо, вернулась к своему столу. Значит, проблемы были не у компании. У Лены Васильевны. Лично у неё.
На следующий день позвонила Андрею.
— Слушай, у меня такое ощущение, что начальница сама под ударом. Хотят её убрать, и она пытается спасти свою должность.
— А при чём тут ты?
— Не знаю. Может, хочет показать, что оптимизирует отдел, сокращает расходы. Или наоборот, нужен козёл отпущения — мол, из-за плохих сотрудников результаты упали.
— Тогда держись. Если она в отчаянии, может пойти на всё.
Так и вышло. Через три дня Лена Васильевна вызвала меня и протянула лист бумаги.
— Вот приказ о твоём сокращении. Ознакомься, распишись.
— Но положенного срока предупреждения не прошло.
— Прошло. Мы же с тобой разговаривали три недели назад.
— Устно. Письменного уведомления не было.
Она побагровела.
— Оля, ты что, войну объявила?
— Нет. Просто защищаю свои права.
— Ну смотри. Сама хотела.
Я пошла к директору. Попросила принять по личному вопросу. Секретарша сначала отказывала, но я настояла — вопрос срочный, касается нарушения трудового законодательства.
Директор оказался мужчиной лет пятидесяти, усталым и каким-то потухшим.
— Слушаю вас.
Я рассказала всё. Показала документы, переписку, записи разговоров.
— Понятно. Спасибо за информацию. Я разберусь.
— И что мне теперь делать?
— Работать. Как обычно. Никто вас увольнять не будет без законных оснований.
Вышла из кабинета окрылённая. Неужели получилось?
Лена Васильевна три дня ко мне не подходила. Потом вызвала снова.
— Ты пожаловалась директору?
— Я изложила ситуацию.
— Ну молодец. Поздравляю. Ты знаешь, что сейчас будет?
— Что?
— Директор провёл проверку. Оказалось, что показатели отдела упали не из-за сотрудников, а из-за моих управленческих решений. Он предложил мне уволиться по собственному. Я отказалась. Завтра меня сокращают. Довольна?
Я молчала. Не знала, что сказать.
— Три года я тебя тащила, прикрывала, когда ты косячила. А ты меня подставила при первой возможности.
— Лена Васильевна, вы хотели меня уволить без оснований. Я просто защищалась.
— Защищалась, — она усмехнулась. — Ну что ж. Защитилась. Теперь живи с этим.
Она встала, взяла сумку.
— Всё. Мне тут больше делать нечего. Удачи тебе, Оля. Надеюсь, ты никогда не окажешься на моём месте.
Дверь закрылась. Я осталась стоять посреди кабинета.
Вечером узнала подробности от Марины. Оказалось, директор давно присматривался к работе Лены Васильевны. Были жалобы от клиентов, были сорванные сроки, были финансовые нестыковки. А когда я пришла со своей папкой, это стало последней каплей. Проверили всё, нашли кучу нарушений.
— Оль, ты даже не представляешь, что там творилось. Она премии себе завышала, на отдел списывала расходы, которые никакого отношения к работе не имели. В общем, сама себя закопала, а тебя хотела подставить как виноватую.
Я слушала и не могла поверить. Три года работала под началом человека, который оказался не просто плохим руководителем, а ещё и нечестным.
Через неделю в отдел пришла новая начальница. Молодая женщина, спокойная, собранная. Провела планёрку, познакомилась со всеми, попросила подготовить отчёты о текущих проектах.
Ко мне подошла отдельно.
— Оля, я слышала, что произошло. Хочу сказать спасибо. Это было смелый поступок.
— Я просто не хотела терять работу несправедливо.
— И правильно. Никто не должен терпеть хамство и нарушения. Надеюсь, мы с вами найдём общий язык.
Нашли. Работать стало легче. Не потому что новая начальница мягче — просто честнее. Говорила прямо, требовала по делу, хвалила за реальные достижения.
Лену Васильевну я видела один раз — через полгода, случайно на улице. Она стояла у входа в центр занятости, курила. Постарела, осунулась. Я хотела пройти мимо, но она окликнула.
— Оля.
Я остановилась.
— Как дела?
— Нормально. Работаю.
— Это хорошо. — Она затянулась сигаретой. — Я вот пока здесь торчу. Ищу что-нибудь. Но после такого увольнения рекомендаций никто не даёт. Круг замкнулся.
Мне стало не то чтобы жалко, но как-то неловко.
— А вы как держитесь?
— Да никак. Денег нет, муж ушёл, квартиру снимаю. Вот такие дела.
Она докурила, бросила окурок.
— Знаешь, Оля, я тогда была не права. Хотела выехать за твой счёт, свою задницу спасти. Извини.
— Ладно. Бывает.
— Бывает, — она кивнула. — Ты иди. Не задерживайся.
Я пошла дальше, а потом обернулась. Лена Васильевна стояла у входа, маленькая и какая-то потерянная. Мне вдруг подумалось — вот она говорила, что я лишняя. А оказалась лишней она сама. Жизнь странная штука.
Вечером сидела дома, пила чай и думала обо всём, что произошло. Могла бы тогда просто уволиться, не связываться. Искать новое место, начать всё заново. Но не стала. Решила бороться. И вышло так, что эта борьба спасла не только меня, но и весь отдел от не самого честного руководителя.
Иногда надо уметь постоять за себя. Даже когда страшно. Даже когда кажется, что против тебя вся система. Потому что если не ты, то кто?