Я стояла у подъезда Марины с тортом в руках. День рождения, тридцать восемь. Мы дружили со школы, двадцать лет бок о бок. Она знала про меня всё, я про неё тоже. Или мне так казалось.
Позвонила в домофон, никто не ответил. Странно, она же звала, говорила приходи к семи. Набрала её номер — сбросила. Написала в мессенджер — не прочитала. Постояла, подумала. Может, в душе, не слышит. Решила подождать.
Села на лавочку у подъезда, поставила торт рядом. Достала телефон, листала ленту, когда увидела знакомую машину. Серая, номер помнила наизусть — машина мужа. Олег должен был быть на работе, сказал, задержится до девяти, совещание.
Машина притормозила у подъезда Марины. Я привстала, хотела окликнуть, но он вышел не один. Рядом с ним была Марина. В платье, красивая, накрашенная. Они стояли у машины, разговаривали. Он наклонился, поцеловал её. Долго, не по-дружески. Потом обнял, прижал к себе.
Я сидела на лавочке, сжимая телефон, и не могла пошевелиться. Сердце колотилось так, что в ушах звенело. Они постояли ещё минуту, Марина что-то сказала, засмеялась. Он снова её поцеловал, сел в машину и уехал.
Марина развернулась к подъезду, увидела меня. Лицо побелело, глаза расширились. Она замерла, потом медленно пошла ко мне.
— Ир, я... это не то, что ты подумала.
Я встала, взяла торт.
— А что это? Объясни мне, пожалуйста.
— Мы просто... поговорили.
— Поговорили с поцелуями?
Она опустила глаза.
— Ир, давай зайдём, я всё объясню.
— Объясняй здесь.
— Тут люди.
— Пусть слушают. Говори.
Она вздохнула, села на лавочку, я осталась стоять.
— Мы встречаемся. С Олегом. Уже полгода.
Слова ударили как обухом по голове. Полгода. Полгода они меня обманывали. Муж и лучшая подруга.
— Как вы могли?
— Ир, это получилось само. Мы не хотели, просто так вышло.
— Само? Марин, вы полгода скрывались. Это не само, это сознательно.
Она молчала, теребила край платья.
— Ты беременна от него? — вдруг спросила я, не знаю откуда взялся этот вопрос.
— Нет. Мы предохраняемся.
— Как мило. Значит, вы планируете продолжать.
— Ир, я его люблю.
Я засмеялась, горько, зло.
— Ты любишь моего мужа. Моего. Мы с ним двадцать лет вместе, у нас двое детей. А ты его любишь.
— Я не хотела так. Но мы не можем друг без друга.
— А обо мне ты подумала? О детях?
Марина подняла голову, в глазах стояли слёзы.
— Думала. Каждый день думала. Мне плохо от этого, честно. Но я правда его люблю, Ир.
— Тогда почему скрывалась? Почему не сказала сразу?
— Боялась тебя потерять. Ты мне как сестра.
— Сестра не спит с мужем сестры, Марина.
Я развернулась, пошла к выходу со двора. Она окликнула меня.
— Ир, куда ты?
— Домой. Поговорю с мужем.
— Подожди, не надо сейчас, ты вся на эмоциях.
— Не учи меня. Ты потеряла право меня учить.
Я дошла до остановки, села в первый попавшийся автобус. Ехала, уставившись в окно, не видя ничего вокруг. В голове роились мысли, одна страшнее другой. Как он мог? Как она могла? Полгода обман, полгода ложь. Все эти вечера, когда он задерживался. Все эти встречи с Мариной, когда она говорила про работу, про одиночество, жаловалась, что никого не может найти. А сама с моим мужем.
Приехала домой, дети уже спали. Олег сидел на кухне, ужинал. Увидел меня, улыбнулся.
— Привет, как прошёл день рождения у Марины?
— Никак. Не было меня там.
Он нахмурился.
— Почему? Что случилось?
— Встретила тебя. У её подъезда. С ней.
Лицо вытянулось, вилка застыла на полпути ко рту. Он опустил её, откашлялся.
— Ир, я могу объяснить.
— Давай, объясняй. Полгода врал мне, полгода крутил с моей подругой. Объясняй.
Он встал, подошёл ко мне, попытался взять за руки. Я отстранилась.
— Не трогай меня.
— Ир, это... сложно объяснить. Мы не хотели, чтобы ты узнала так.
— А как надо было? Вы собирались мне сказать?
— Да, собирались. Просто не знали, как.
— Значит, это серьёзно? Ты в неё влюблён?
Он молчал, отвернулся к окну. И этого молчания хватило, чтобы понять всё.
— Господи, Олег. Двадцать лет вместе. Дети, дом, жизнь общая. И ты всё это готов выбросить ради неё?
— Я не выбрасываю. Просто... с ней мне легче. Она понимает меня, слушает, не давит.
— А я давлю? Это я виновата?
— Нет, ты не виновата. Просто мы с тобой стали чужими. Живём как соседи, а не как муж и жена.
— Олег, у нас двое подростков, работа, быт. Конечно, романтики меньше стало. Но это жизнь, так у всех.
— Не у всех. С Мариной я чувствую себя живым.
Я села на стул, закрыла лицо руками. Хотелось кричать, плакать, бить его. Но я просто сидела, пытаясь дышать ровно.
— И что дальше? — спросила я.
— Не знаю. Я не хочу делать тебе больно, честно. Но и отказаться от неё не могу.
— Значит, ты выбираешь её.
— Я не выбираю. Просто хочу понять, что мне делать.
— Понять? Олег, тут нечего понимать. Либо ты со мной, либо с ней. Третьего не дано.
Он сел напротив, сжал руки в кулаки на столе.
— Дай мне время. Мне надо разобраться.
— Сколько времени? Ещё полгода? Год?
— Не знаю. Просто не дави на меня сейчас.
Я встала, взяла сумку.
— Хорошо. Разбирайся. А я пока у мамы поживу.
— Ир, подожди, не надо так.
— Надо. Мне надо тоже подумать. Решить, нужен ли мне муж, который не может выбрать между мной и подругой.
Я собрала вещи, написала детям записку, что уехала к бабушке на несколько дней. Олег стоял в дверях, смотрел, как я пакую сумку.
— Ты вернёшься?
— Не знаю, Олег. Честно не знаю.
Уехала к маме. Она встретила меня, испугалась.
— Ирочка, что случилось?
Я рассказала. Всё, как есть. Мама слушала, качала головой, вздыхала.
— Господи, и как же так? Марина-то, казалось, подруга верная.
— Вот именно — казалось.
— А ты что думаешь делать?
— Не знаю, мам. Прости его? Развестись? Голова не работает.
Мама обняла меня, погладила по волосам.
— Доченька, это твоя жизнь. Только ты можешь решить. Но помни — если простишь, обида никуда не денется. Будет грызть изнутри, отравлять всё. А если разведёшься — тяжело будет, но хоть начнёшь с чистого листа.
Я провела у мамы три дня. Олег звонил, писал, просил вернуться. Я не отвечала. Марина тоже писала — извинялась, просила встретиться, поговорить. Я удалила её из контактов.
На четвёртый день позвонила дочка, Катя. Ей шестнадцать, умная, всё понимает.
— Мам, ты когда вернёшься? Папа ходит как потерянный, Димка спрашивает, почему ты уехала.
— Скоро, солнышко. Просто мне надо было подумать.
— Мам, я знаю, что случилось. Папа рассказал.
— Он рассказал?
— Да. Сел, позвал нас с Димкой, всё честно сказал. Что ошибся, что встречался с тётей Мариной, что ты узнала.
— И что вы?
— Димка заплакал, убежал в комнату. А я... я не знаю, мам. Мне обидно за тебя. Но он же папа.
— Я знаю, Кать. Это сложно.
— Мам, возвращайся. Пожалуйста. Мы семья, мы разберёмся.
Я приехала домой вечером. Дети обняли меня, Димка расплакался на плече. Олег стоял в сторонке, смотрел виноватым взглядом.
Когда дети легли спать, мы сели на кухне. Я налила чай, он молчал, ждал.
— Олег, я приехала не прощать тебя. Я приехала, чтобы сказать своё решение.
— Слушаю.
— Я не могу жить с человеком, которому надо выбирать между мной и другой женщиной. Если ты любишь Марину — иди к ней. Я не буду держать. Но знай — назад дороги не будет.
Он опустил голову.
— А если я выберу тебя?
— Тогда разрывай с ней полностью. Никаких звонков, встреч, переписок. Совсем. И мы попробуем начать заново. Но я не обещаю, что смогу простить. Обида останется, это точно.
— Я понял. Я выбираю тебя, Ир. И детей. Семью.
— Тогда докажи. Сейчас позвони ей и скажи, что всё кончено.
Он достал телефон, набрал номер Марины. Включил громкую связь. Она ответила сразу.
— Олег, привет. Как дела? Ира вернулась?
— Марина, нам надо поговорить. Всё кончено между нами. Прости.
Пауза. Потом голос, дрожащий, сорвавшийся.
— Что? Ты серьёзно?
— Да. Я не могу разрушить семью. У меня дети, жена. Прости, что так вышло.
— Олег, но мы же любим друг друга! Ты сам говорил!
— Я ошибался. Прощай, Марина.
Он сбросил звонок, положил телефон на стол. Я смотрела на него и не знала, что чувствую. Облегчение? Боль? Злость?
— Всё. Больше её не будет в моей жизни.
— Посмотрим, — сказала я.
Прошёл месяц. Олег старался, правда старался. Приходил вовремя, помогал по дому, разговаривал со мной, интересовался делами. Я видела — он пытается вернуть то, что было. Но внутри у меня всё равно оставалась пустота.
Марина больше не звонила, не писала. Я слышала от общих знакомых, что она уволилась, переехала в другой город. Сказала, что надоел этот город, хочет начать заново. Мне было всё равно. Она перестала существовать для меня.
Однажды вечером Олег спросил:
— Ир, ты меня простила?
Я подумала, честно ответила:
— Нет. Но я пытаюсь.
— А получится?
— Не знаю. Время покажет.
Он кивнул, обнял меня. Я позволила, прижалась к нему. И подумала: прощение — это не одноразовое решение. Это долгий путь, каждый день заново. Иногда будет больно вспоминать. Иногда захочется всё бросить. Но мы семья. И ради детей, ради общих лет, ради того, что когда-то было между нами, я попробую пройти этот путь.
Не знаю, чем всё закончится. Может, простим друг друга и станем крепче. Может, разойдёмся через год, когда поймём, что ничего не склеить. Но сейчас я здесь, рядом с ним, и стараюсь дать нам шанс.
Потому что предательство — это не приговор. Это испытание. И только от нас зависит, выдержим мы его или сломаемся.