Она стояла посреди чужой кухни. Огромной, светлой, с видом на парк. И слушала, как рушится её жизнь.
— Ты женила его на себе, чтобы отобрать московскую квартиру! — кричала Людмила Петровна, и голос её дрожал от праведного гнева.
Катя молчала. Что тут скажешь? Слова застряли где-то в горле. Она смотрела на свекровь и думала: «Как же я сюда попала?»
А попала просто. Год назад, на корпоративе. Андрей подошёл сам, с бокалом шампанского и улыбкой, от которой немного кружилась голова. Высокий, в хорошем костюме, с московским говором — мягким таким, интеллигентным.
— Вы из Рязани? — спросил он тогда. — Я угадал по акценту?
Она покраснела. Три года в Москве, а акцент никуда не делся. Словно клеймо: провинциалка. Девчонка из общаги, которая снимает комнату на троих в Люблино и каждое утро тратит полтора часа на дорогу до офиса.
— Не переживайте — улыбнулся Андрей. — Мне нравится. Это... настоящее.
Настоящее.
Это слово запало тогда глубоко. Потому что в Москве ничего настоящего не было. Одна фальшь. От улыбок коллег до её собственного резюме, где она приписала себе два года опыта.
Они встречались четыре месяца. Он водил её в кафе на Чистых прудах, покупал книги, рассказывал про архитектуру старой Москвы. А она слушала и влюблялась. Не в него даже. В эту жизнь. В город, который наконец-то перестал казаться враждебным.
Когда он сделал предложение… Неловко так, в парке Горького, держа коробочку с кольцом дрожащими руками. Она сказала «да» без раздумий.
— Только маме сразу не говори про свадьбу — попросил он тогда. — Она... консервативная. Ей нужно время привыкнуть.
Катя кивнула. Конечно. Понимала же. Но время шло, а свекровь так и не привыкла.
— Знаешь, что она мне сказала сегодня? — шептал Андрей по ночам, когда они лежали в их съёмной однушке. — Что ты меня приворожила. Серьёзно! Что такие девушки специально из провинции приезжают. Охотятся на московских мужиков с недвижимостью.
Он смеялся. А Кате было не смешно. Потому что иногда, глядя на себя в зеркало, в новом платье, которое купил Андрей, с маникюром, на который она наконец-то могла потратиться, она и сама не узнавала себя. Кем она стала? Той самой провинциалкой-охотницей?
— Нет — говорила она своему отражению. — Я люблю его.
Любила. Точно любила. Или...? А потом всё покатилось.
Андрей потерял работу. Его компания закрылась, сократили весь отдел. Съёмную квартиру пришлось оставить. Не на что платить. И Людмила Петровна великодушно предложила:
— Переезжайте ко мне. Временно.
Временно затянулось на полгода. Полгода ада.
Свекровь контролировала каждый их шаг. Сколько света горит в комнате. Какие продукты Катя покупает. Почему до сих пор нет детей — «небось таблетки пьёт, чтобы фигуру сохранить».
Андрей молчал.
— Мам, ну перестань — бормотал он иногда, но так тихо, что Людмила Петровна делала вид, будто не слышит.
А сегодня... Сегодня случилось вот что.
— Я нашла документы — Людмила Петровна швырнула на стол папку. — Ты же юрист, Катерина? Наверняка понимаешь, что это такое.
Катя посмотрела. Договор дарения. На её имя. Подпись Людмилы Петровны — размашистая, неаккуратная.
— Я этого не подписывала! — свекровь дышала тяжело. — Это подделка! Ты подделала мою подпись, чтобы оформить квартиру на себя!
Сердце готово было выскочить.
— Я не...
— Не ври мне! — Людмила Петровна ударила ладонью по столу. — Андрей! Андрей, ты слышишь?! Твоя жена воровка!
Он вышел из комнаты. Бледный. Растерянный.
— Кать, это правда?
Вот он. Вопрос. И Катя вдруг поняла. Её муж, которому она год назад сказала «да» в парке Горького, сейчас стоит и думает: «А вдруг?»
— Нет — сказала она тихо. — Я никогда не видела этих бумаг.
— Тогда откуда они взялись? — Людмила Петровна торжествовала. — В моём шкафу! В папке с семейными документами! Кто ещё мог их туда положить?
Катя медленно подняла глаза.
— А вы спросите у Андрея.
Повисла тишина.
— Что? — свекровь нахмурилась.
— Спросите у вашего сына, — Катя удивилась собственному спокойствию. — Он же юрист. И он единственный, кто знает, где вы храните документы.
Андрей побледнел ещё сильнее.
— Ты... ты что несёшь?!
— Я несу правду — голос её стал твёрже. — Три месяца назад ты попросил меня посмотреть договор для друга. Помнишь? Сказал — просто проверить формулировки. А я тогда ещё подумала... что-то тут не так. Боже, как же я была наивна.
Людмила Петровна медленно повернулась к сыну:
— Андрей?
— Мама, не слушай её! Она врёт!
Но голос его дрожал. И Катя увидела. Увидела впервые за год, кто он на самом деле.
Не принц. Просто испуганный мальчик, который всю жизнь прятался за мамину юбку.
Людмила Петровна опустилась на стул. Медленно, как старуха, хотя ей было всего шестьдесят пять.
— Андрей — повторила она. — Скажи мне, что это неправда.
Он стоял посреди кухни. Высокий, в мятой футболке, босиком и Катя вдруг увидела его совсем другим. Не тем успешным московским парнем с корпоратива. А растерянным сорокалетним мужчиной, который так и не научился отвечать за свои поступки.
— Мам, я... — он вздохнул. — Я хотел как лучше.
— Как лучше?! — свекровь вскочила. — Ты подделал мою подпись?!
— Нет! То есть... не совсем так — Андрей метался взглядом между матерью и женой. — Я просто... Кать, объясни ей!
Катя скрестила руки на груди.
— Что я должна объяснить?
Голос её сорвался. Она сжала зубы, заставляя себя не плакать. Нет.
Он молчал. И в этом молчании было всё.
Людмила Петровна медленно подошла к сыну. Посмотрела ему в глаза. Долго, изучающе. Потом развернулась к Кате:
— Уходите. Оба.
— Мама!
— Я сказала уходите — свекровь говорила тихо, но каждое слово падало, как камень. — Из моего дома. Немедленно.
— Мам, ну подожди, давай поговорим...
— Мне не о чем с тобой говорить, Андрей. Ты хотел... У своей матери. И пытался обвинить жену. — Она прикрыла глаза. — Я тебя такого не знаю.
— Мама, пожалуйста!
Но Людмила Петровна уже вышла из кухни. Послышался щелчок замка. Она заперлась в спальне.
Андрей стоял, глядя на закрытую дверь. Потом повернулся к Кате:
— Ну вот, довольна? Ты же понимаешь, что я делал это для нас?
— Для нас? — Катя покачала головой. — Ты делал это для себя. Как всегда.
— Да что ты понимаешь! — он вдруг взорвался. — Ты приехала в Москву ни с чем! Жила в общаге! Я дал тебе всё. Нормальную жизнь, статус, возможности! А ты теперь...
— Статус? — она перебила его. — Ты дал мне статус приживалки в доме твоей матери. Которая считает меня провинциалкой с московской пропиской.
— Не говори так!
— Почему? Потому что это правда? — Катя шагнула к нему. — Знаешь, я полгода жила в этом кошмаре и думала: может, я правда такая? Может, я правда вышла за тебя замуж ради квартиры, прописки, этой чёртовой московской жизни?
— И? — в его голосе появилась надежда. — Ты же поняла, что нет?
Она задумалась. Села на стул. Посмотрела в окно, на город, который год назад казался мечтой.
— Нет — сказала Катя тихо. — Я поняла другое. Что даже если бы это была правда... даже если бы я правда вышла за тебя ради квартиры — это не сделало бы меня хуже, чем ты. Потому что я хотя бы себе не врала.
— Что ты несёшь?
— Я говорю, что ты трус, Андрей. — Она встала. — Ты всю жизнь прятался за маму. Она тебя содержала, давала деньги, решала проблемы. А когда ты потерял работу… Единственное, что ты смог придумать, это украсть у неё квартиру. И подставить под удар жену.
— Я не хотел тебя подставлять!
— Но подставил. — Катя взяла сумку. — И знаешь, что самое страшное? Ты даже сейчас не извинился. Ни передо мной. Ни перед матерью.
Она пошла к выходу.
— Кать, стой! Ты куда?
— Домой — она обернулась. — В Рязань. К родителям.
— Но... а как же мы?
— Нас больше нет, Андрей.
— Катя! — он схватил её за руку. — Ну подожди! Мы всё решим! Я найду работу, снимем квартиру, всё начнём сначала!
Она посмотрела на его руку на своём запястье. Мягкую. Ухоженную. Руку человека, который никогда не работал физически. Не строил. Не создавал. Только брал.
— Отпусти меня.
— Катя...
— Я сказала отпусти!
Он отпустил.
Она вышла на лестничную площадку. Достала телефон. Набрала номер.
— Мам? Это я... Да, всё нормально. Просто... можно я приеду? На какое-то время?
Голос матери тёплый, родной, с рязанским акцентом, которого Катя так стеснялась был как бальзам на рану:
— Доченька, конечно! Приезжай! Комната твоя никуда не делась.
Катя спустилась по лестнице. Вышла на улицу. Москва. Красота, которая год назад кружила голову. А теперь просто декорация.
Она достала телефон снова. Зашла в чат с коллегами по работе. Написала:
«Девчонки, кто-нибудь ищет соседку? Мне срочно нужна комната в Люблино. Или в Бутово. Или где угодно. На долгий срок».
Ответ пришёл через минуту:
«Катюх, у меня в Марьино освобождается! Хорошая комната, метро рядом. Будешь брать?»
Катя задумалась. Марьино. Окраина. Час двадцать до работы. Съёмная комната вместо квартиры в центре Москвы.
Но своя. Честная. Настоящая.
«Беру. Через три дня. Домой только съезжу» — написала она.
Месяц спустя Катя стояла у окна своей комнаты в Марьино. Вид на панельные дома и детскую площадку. Старая мебель. Чайник и микроволновка.
На телефоне снова высветилось сообщение от Андрея.
«Катя, прости меня. Пожалуйста. Я всё понял. Я изменюсь. Давай попробуем ещё раз».
Она удалила. Не отвечая.
За окном играли дети. Орали, смеялись, носились с мячом. Обычный московский двор. Обычная жизнь.
Катя заварила чай. Села на диван. Открыла ноутбук. На экране начало её статьи для юридического портала. Текст, который она писала по ночам, после работы.
«Как распознать мошенничество с недвижимостью: юридический ликбез».
Она улыбнулась. Печально. Горько. Но улыбнулась.
Опыт, он ведь тоже чего-то стоит.
На телефон пришло новое сообщение. Она глянула — мама.
«Доча, ты там как?»
Катя задумалась. Посмотрела вокруг. На тесную комнату, на старую мебель, на окно с видом на панельки.
Москва. Чужая, холодная, безжалостная Москва.
Но теперь честная.
«Мам, всё хорошо — написала она».
И нажала «отправить».
Потом допила чай, открыла документ на ноутбуке и продолжила писать. У неё теперь было о чём рассказать.
Ещё через два месяца её статья набрала пятьдесят тысяч просмотров. Редактор портала предложил постоянное сотрудничество. Появились первые небольшие гонорары, но свои.
А ещё через месяц, когда Катя возвращалась с работы, у подъезда её окликнул незнакомый мужчина:
— Простите, вы Екатерина Соловьёва? Автор статей про юридическую защиту?
Она остановилась:
— Да, а что?
— Я адвокат. Открываем новую контору. Консультации по-семейному и жилищному праву. Нужен юрист. Зарплата достойная, плюс процент от дел. — Он протянул визитку. — Если интересно — позвоните.
Катя взяла визитку. Посмотрела на название: «Центр правовой защиты "Фемида"».
— Я подумаю — сказала она.
А вечером, сидя в своей маленькой комнате в Марьино, набрала этот номер...
Вскоре она вышла на новую работу.
Ещё через полгода защитила первую клиентку в суде. Женщину, которую пытался выписать из квартиры бывший муж.
И когда судья вынес решение в их пользу, клиентка расплакалась и обняла Катю:
— Спасибо вам! Вы не представляете, как я боялась остаться на улице!
Катя улыбнулась:
— Представляю. Поверьте мне. Я очень хорошо представляю.
Прошёл год
Катя шла мимо дома, где жила бывшая свекровь. Просто так захотелось посмотреть на старые места.
Она остановилась у того самого дома. Подняла глаза на окна квартиры Людмилы Петровны.
Интересно, что с ними? Андрей нашёл работу? Помирился с матерью?
Но вопросы эти были уже без боли. Просто любопытство. Как спрашиваешь про героев когда-то прочитанной книги.
Телефон завибрировал. Сообщение от коллеги:
«Кать, ты сегодня придёшь на корпоратив? Там один наш новый юрист без пары. Симпатичный такой. Хочешь познакомлю?»
Катя усмехнулась. Корпоратив. Как и тогда всё начиналось.
«Спасибо, не надо — написала она. — С корпоративами у меня сложные отношения».
Она убрала телефон. Посмотрела ещё раз на дом.
Потом развернулась и пошла к метро.
В Марьино. Теперь она жила уже в съёмной квартире побольше. Своя новая жизнь.
Без чужих квартир. Без чужих обещаний. Без иллюзий.
Но зато честно.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍