Она сидела на кухне и смотрела на чашку с кофе. И вспоминала их последний разговор с мужем…
— Ты знаешь, Лена... — он тогда стоял у двери, держа в руках эту нелепую спортивную сумку. — С тобой я как на постоянном экзамене. Понимаешь?
Понимала. Слишком хорошо понимала.
Двенадцать лет она старалась быть идеальной женой для Андрея. Училась правильно готовить по рецептам его матери. Читала книги о психологии отношений. Следила за фигурой, за модой, за тем, чтобы дома всегда пахло свежестью и уютом. Она работала переводчиком, знала три языка, могла поддержать беседу о чём угодно. От классической музыки до квантовой физики.
И вот теперь сидела одна на этой проклятой кухне с её безупречным ремонтом и итальянской кофемашиной, которую он подарил ей на юбилей.
Телефон завибрировал. Подруга Марина.
«Видела твоего с этой в „Пятёрочке". Держались за руки. Извини, но ты должна знать…»
Должна знать... Елена усмехнулась. Она и так всё знала. Её муж теперь живёт с продавщицей Оксаной из магазина автозапчастей. Тридцать два года, двое детей от разных отцов, крашеная блондинка с наращенными ресницами и манерой говорить «ложи» вместо «клади».
— Она простая — объяснял Андрей две недели назад, собирая вещи. — С ней легко. Она не пилит меня за каждую мелочь, не исправляет в разговорах, не смотрит так... осуждающе.
— Я никогда...
— Ты всегда! — он развернулся к ней, и в его глазах было что-то похожее на ярость. — Своими вздохами, взглядами. Знаешь, как это бесит? Я говорю что-то, а ты молчишь. Но я вижу! Вижу, как ты внутренне морщишься, когда я неправильно склоняю слово или использую не тот падеж.
Елена тогда растерялась. Неужели она правда такая? Неужели за всеми её стараниями быть хорошей женой скрывалась обыкновенная снобка, которая презирала собственного мужа?
Нет. Не презирала. Любила. Просто... по-другому.
Звонок в дверь вырвал её из воспоминаний. Мать. Конечно же, мать.
— Леночка, я суп принесла. Ты тут совсем исхудала, небось?
Вера Павловна прошла на кухню как к себе домой, поставила термос на стол, критическим взглядом окинула квартиру.
— Цветы завяли. Когда последний раз поливала?
— Мам...
— И вообще, ты должна взять себя в руки! — мать повернулась к ней, руки в боки. — Какой-то торговке отдал предпочтение. Примитивной! Ты с красным дипломом университет закончила, в приличной семье выросла. А эта... эта особа даже говорить нормально не умеет!
— Мама, пожалуйста...
— Что «пожалуйста»? Я всю жизнь тебя учила быть достойной! Книги читать, музыку слушать, правильно себя вести. И вот результат — муж уходит к первой встречной с базара!
Елена закрыла глаза. Вот оно. Вот откуда эти корни. Вечное стремление соответствовать, быть лучше, правильнее, достойнее. Мама всю жизнь прожила с этой установкой. Папа был простым инженером, но мама сделала из него «интеллигентного человека». Заставляла читать Толстого, ходить в театр, следить за речью.
Он скончался от инфаркта в пятьдесят восемь. И Елена вдруг подумала: а был ли он счастлив?
— Мам, уйди, пожалуйста.
— Что?!
— Уйди. Мне нужно побыть одной.
Вера Павловна всплеснула руками, что-то возмущенно пробормотала про неблагодарность, но всё же ушла. Дверь хлопнула.
Тишина.
Елена взяла телефон. Полистала соцсети. Вот она, Оксана. Фотографии… Яркое платье, улыбки, бокал шампанского. Селфи в спортзале с подписью «Пашу как лошадь!». Фото с детьми. Двое пацанов с вечно вытянутыми коленками и счастливыми мордашками.
Простая жизнь. Без притворства. Без постоянного стремления казаться лучше.
И Андрей на последних фотках. Улыбается. Обнимает Оксану за талию. Выглядит... счастливым?
Елена выключила телефон. Встала. Подошла к книжному шкафу. Гордость этой квартиры. Тома в кожаных переплетах, собрание сочинений классиков, современная проза на трёх языках.
Когда она в последний раз читала для удовольствия? Не для того, чтобы «быть в курсе», не чтобы иметь что обсудить на очередной встрече с подругами. А просто так, потому что хотелось? Не помнит.
— Я создала клетку — прошептала она в пустоту квартиры. — Красивую, правильную, интеллигентную. И заперла в ней нас обоих.
На следующий день она пошла в салон. Не в тот дорогой, где делала укладки, а в обычную парикмахерскую у дома.
— Постригите коротко — сказала мастеру. — И покрасьте... не знаю. Во что-нибудь яркое.
Парикмахер, молодая девчонка с пирсингом в носу, оживилась:
— О, давайте медный! Вам пойдет. У вас глаза зеленые, будет огонь просто!
Огонь. Да, пожалуй. Два часа спустя Елена смотрела в зеркало на незнакомку. Короткая стрижка, медные волосы, никакой привычной строгости. Она улыбнулась. Впервые за две недели.
По дороге домой зашла в магазин. Не в привычный супермаркет с органическими продуктами, а в обычный «Магнит». Бродила между полок, разглядывала товары. Взяла пачку дешевых пельменей. Тех, которые Андрей обожал, а она считала «неправильной едой». Шоколадку. Чипсы.
У кассы стояла женщина с двумя детьми. Мальчишки лет шести и восьми шумели, требовали купить киндер-сюрпризы.
— Хватит канючить! — прикрикнула мать, но тут же расплылась в улыбке и положила в корзину сладости. — Только дома ужин сначала, договорились?
Простые слова. Простые отношения. Без напряжения, без постоянного контроля.
Дома Елена сварила эти пельмени. Села перед телевизором. Включила какое-то развлекательное шоу, которое раньше считала «пошлостью». Ела, смотрела, смеялась над глупыми шутками. И чувствовала себя свободной.
Телефон снова завибрировал. Андрей.
«Мне нужно забрать остальные вещи. Могу зайти завтра?»
Она посмотрела на сообщение. Набрала ответ:
«Приходи».
Он пришел на следующий день в обед. Замер на пороге, увидев её.
— Ты... постриглась?
— Да. Нравится?
— Я... — он замялся. — Ты выглядишь... по-другому.
— Я и есть другая — Елена отошла, пропуская его внутрь. — Заходи. Вещи в спальне.
Андрей прошел, но остановился на кухне. Уставился на раковину, где лежала грязная тарелка. А рядом на столе пустая упаковка из-под пельменей.
— Ты ела пельмени? Магазинные?
— Угу. Хочешь? В морозилке еще есть.
Он покачал головой, словно не веря своим ушам.
— Лена, что происходит?
— А что должно происходить? — она присела на край стола. — Ты ушел. Я живу дальше.
— Но ты... ты же ненавидела пельмени. Говорила, что это «пища для ленивых».
— Говорила. А потом поняла, что это просто еда. Вкусная, между прочим.
Андрей замялся, не знал, что сказать…
— Ты злишься на меня — произнёс он наконец.
— Нет.
— Лена...
— Я не злюсь, Андрей. Честно. — она посмотрела на него спокойно. — Я благодарна.
— За что?! — он почти выкрикнул.
— За то, что ты показал мне правду. Я жила в клетке, которую сама себе построила. Из правил, ожиданий, представлений о том, какой я «должна» быть. И тебя туда же затащила.
— Я не... — он запнулся. — То есть, ты хочешь сказать, что это моя вина?
— Нет. Это была моя вина. — Елена встала. — Я не умела быть собой. Я играла роль «правильной жены», «интеллигентной женщины», «достойной дочери». А кто я на самом деле… Понятия не имела.
Он молчал. Смотрел на неё так, словно видел впервые.
— С Оксаной тебе легко, потому что она не притворяется — продолжила Елена. — Она такая, какая есть. Без масок. И ты с ней можешь быть собой. Это... важно.
— Ты меня прощаешь? — голос Андрея дрогнул.
— Я отпускаю. Это не одно и то же.
Он кивнул. Прошел в спальню. Елена слышала, как он собирает вещи, как скрипят дверцы шкафа.
Через полчаса он вышел с двумя сумками.
— Лен...
— Что?
— Ты правда изменилась.
— Знаешь — она улыбнулась, — может, я просто перестала притворяться.
Когда дверь закрылась, Елена подошла к окну. Посмотрела на улицу, где Андрей грузил сумки в машину. Потом достала телефон. Позвонила матери.
— Мам, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Леночка! Я как раз хотела... У меня знакомая есть, сын у неё холостой, очень приличный человек...
— Мам, остановись — Елена перебила её. — Я продаю квартиру.
— Что?!
— Продаю. И уезжаю. В Таиланд. На полгода. Может, на год.
— Ты с ума сошла! А работа? А...
— Я возьму удаленку. Или вообще найду другую работу. Хочу пожить у моря. Перестать думать о том, что обо мне подумают другие.
— Но дочка...
— Мам, я тебя люблю. Правда. Но я больше не могу жить так, как ты хочешь. Или как хочет кто-то ещё. Мне сорок лет, и я впервые хочу узнать, чего хочу я сама.
Повисла тишина. Долгая. Тяжелая.
— Мама? — осторожно позвала Елена.
— Я здесь — голос матери был странным. — Знаешь, что я подумала?
— Что?
— Твой отец... — мать вздохнула. — Он всегда мечтал о рыбалке. Хотел купить лодку, ездить на озеро. Я говорила, что это глупо, что у нас есть более важные дела. Он так и не купил свою лодку...
Елена почувствовала, как что-то сжалось в груди.
— Мам...
— Езжай — сказала Вера Павловна тихо. — В свой Таиланд. Поживи. А потом расскажешь мне, каково это — быть свободной.
Когда разговор закончился, Елена села на диван. И заплакала. Не от горя, не от обиды. От облегчения.
Три месяца спустя она сидела на веранде маленького бунгало на берегу Андаманского моря. Загорелая, в потертых шортах и майке, с морской солью в волосах. Перед ней стоял ноутбук. Работа переводчика требовала всего пару часов в день. Остальное время — море и книги, которые она читала просто потому, что они ей нравились.
Вчера познакомилась с Марко. Итальянец, который открыл здесь школу дайвинга. Он пригласил её на ужин. Просто так. Без задних мыслей, без расчетов. Она сказала «да». Тоже просто так. Заодно она попрактикуется говорить на итальянском…
На телефоне высветилось сообщение от подруги Марины.
«Видела Андрея. Он с Оксаной поругался. Она ему изменила с каким-то дальнобойщиком. Он сидел один в баре, пил. Выглядел не очень. Может, помиритесь?»
Елена посмотрела на экран. Потом на море. На закатное солнце, которое окрашивало воду в золото.
Набрала ответ:
«Нет. Но желаю ему найти своё счастье. По-настоящему».
И выключила телефон.
Волна накатила на берег, оставляя кружево из пены. Где-то вдали кричали чайки. Пахло солью, свободой и новой жизнью.
Елена улыбнулась.
Впервые за сорок лет она была просто собой. Несовершенной. Настоящей. Свободной.
И это было лучшее, что с ней когда-либо случалось.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍