Утро началось с тиканья старых настенных часов — единственного звука в квартире, где тишина теперь была постоянной гостьей на протяжении вот уже нескольких лет. Ольга Петровна, 55 лет, заварила чай, но чашка осталась нетронутой. На столе лежали письма, пожелтевшие от времени тетрадные листы исписанные аккуратным, убористым подчерком. Она нашла их вчера в потайном ящике письменного стола мужа. «Люда, ты — моё утро…» — первая строка одного из писем обожгла внутри жарким огнём. Она перечитывала их снова и снова, будто надеялась найти оправдание. Конверты пожелтели от времени — значит, это не мимолетная слабость, а долгая, тайная жизнь, которую он тщательно скрывал и берёг долгие годы... А потом ушёл. А письма остались. Зачем? Почему? Как насмешка? Или попытка оправдаться косвенно, мол видишь, какими искренними чувствами я долгое время жертвовал ради тебя... В памяти всплыло: муж, смеющийся на их даче, как он чинил забор, а она снимала его на старый «Зенит». Тогда он сказал: «Это наш угол