Виктор сидел за колченогим столом, накрытым пожелтевшей клеенкой с изображением каких-то тропических фруктов. Перед ним лежала старая сумка — верная спутница в бесконечных рейсах. Завтра на рассвете нужно было выводить «КамАЗ» на трассу. Путь предстоял не самый близкий, а учитывая состояние дорог и общую нервозность в стране, рейс обещал быть тяжелым.
Ольга, суетясь у плиты, собирала «тормозок». Это был особый ритуал, сложившийся годами.
— Вить, я тебе яиц отварила, десяток, — приговаривала она, ловко заворачивая горячие еще яйца в обрывок газеты «Труд». — Соль в коробок спичечный насыпала, не забудь. Сало вчера на рынке взяла у Петровича, свежее, с прослоечкой, как ты любишь. Я его чесноком натерла и в тряпицу чистую замотала. Ты его сразу не ешь, пусть полежит, дух наберет. Так… Картошка, огурцы соленые, котлеты… Вроде все..
Она сложила в пакет полбуханки серого хлеба, пару луковиц и банку тушенки с красной звездой — из тех запасов, что выдавали на базе в счет зарплаты. Еще там была стеклянная банка из-под майонеза, доверху наполненная домашней аджикой, и термос, обмотанный синей изолентой у основания.
— Сахар в мешочке, — Ольга обернулась, вытирая руки о фартук. — И заварки побольше кинула. Ты там аккуратнее, Вить. Опять говорят, на трассе пошаливают. Ленкиного мужа вон под Тамбовом тормознули, колеса сняли.
Виктор молча кивнул, укладывая на дно сумки смену белья, тяжелый свитер грубой вязки и бритвенные принадлежности — помазок с пожелтевшей щетиной и старый станок. Мысли его в этот момент были далеко. В комнате за стеной стояла тишина — Олеся, получив суровую выволочку после визита участкового Баранова, забаррикадировалась там и не показывалась.
— Что ты молчишь всё? — Ольга подошла к нему, положила руку на плечо. — На базе что-то случилось? Или из-за Олеськи так изводишься? Ну, дурная она, Вить. Время такое. Перерастет.
— Перерастет, если доживет, — хмуро отозвался он, не глядя на жену. — Ты видела, с кем она трется? Эти девки… губы намажут, юбки по самое не балуйся, и думают, что жизнь — это видеоклип по телеку. А жизнь — она другая, Оля. Грязная она и короткая.
— Ну чего ты завел опять, — вздохнула Ольга. — Садись ужинать. Борщ подоспел. Позови малую, пусть хоть поест по-человечески.
Виктор встал, подошел к двери комнаты дочери и коротко стукнул в косяк. — Олеся, за стол. Быстро.
Ответа не последовало, но через минуту дверь скрипнула, и девочка вышла в коридор — бледная, с припухшими глазами, в растянутой футболке. Она проскользнула мимо отца, стараясь не задеть его даже краем одежды.
Они только сели, и Ольга начала разливать по тарелкам дымящийся суп, когда в дверь заколотили. Олеся вздрогнула и вжалась в стул, её лицо из бледного стало мертвенно-белым.
Виктор замер. Сердце сделало один мощный удар и, казалось, остановилось.
«Всё, — пронеслось в голове. — Пришли. Нашли…».
— Кто это так поздно? — прошептала Ольга, глядя на мужа испуганными глазами. — Витя, не открывай, мало ли кто… Сейчас же время такое, бандиты средь бела дня…
— Сидите здесь, — приказал Виктор голосом, который не терпел возражений.
Он медленно поднялся, чувствуя, как немеют ноги. В прихожей было темно, только тусклый свет из кухни падал на дерматиновую обшивку двери. Виктор подошел, помедлил секунду, надеясь, что это ошибка, что сейчас уйдут. Но удары повторились — дверь задрожала.
— Кто? — спросил он.
— Открывайте, милиция! — донесся из-за двери резкий мужской голос.
Виктор потянул засов. На пороге стояли трое. Все в форме. Виктор ни разу не видел этих лиц раньше, хотя знал почти всех сотрудников местного отдела. Один из них, самый рослый, шагнул вперед, едва Виктор успел распахнуть дверь.
— Гражданин Смирнов? — спросил рослый, не дожидаясь приглашения входя в тесную прихожую.
— Да, — Виктор отступил назад. — В чем дело?
Двое других зашли следом. Один — низкий, коренастый, с густыми усами, которые делали его похожим на моржа, другой — совсем молодой, с острыми чертами лица, державший в руках пухлую папку-планшет.
— Капитан Лавров, уголовный розыск, — рослый на мгновение раскрыл красную «корочку». — Это старший лейтенант Семенов и сержант Кузьмин. Нам нужно с вами побеседовать.
Виктор почувствовал, как холодная волна пота поползла по позвоночнику. Уголовный розыск. Не участковые, не гаишники. Значит, дело серьезное. Неужели те тела на свалке? Неужели эксперты что-то нашли? Или машина Саныча засветилась?
В этот момент в коридор выскочила Ольга, вытирая руки о фартук, а из-за её спины выглянула Олеся. Увидев форму, девочка пошатнулась и схватилась за дверной косяк. Глаза её расширились от ужаса.
— Витя, что случилось? — голос Ольги дрожал. — Господи, что мы сделали?
— Спокойно, Оля, — Виктор обернулся к жене, стараясь не выказать своего страха. — Товарищи офицеры просто зашли задать пару вопросов. По работе, наверное.
— По работе, — повторил Лавров. Капитан обвел взглядом прихожую, задержавшись на лице Олеси. Девочка тут же отвела взгляд.
— Виктор Николаевич, давайте не будем устраивать спектакль перед семьей, — Лавров кивнул в сторону комнаты. — Пройдемте в комнату, там и поговорим.
— Пройдемте, — согласился Виктор.
Он завел милиционеров в большую комнату, где на стене висел потертый ковер, а в углу мерцал серым экраном телевизор. Виктор плотно закрыл за собой дверь. Лавров не стал садиться. Он прошелся по комнате, заложив руки за спину, рассматривая фотографии на полках. Сержант Кузьмин пристроился у края стола, раскрыл планшет и приготовил ручку. Усатый Семенов остался стоять у двери, подпирая её плечом.
— Итак, Виктор Николаевич, — Лавров резко обернулся. — Мы здесь по поводу факта пропажи гражданки Беловой Жанны Игоревны, 1977 года рождения. Вам знакомо это имя?
Виктор на мгновение замер. Мозг лихорадочно переваривал информацию. Белова Жанна… Жанка. Та самая девка, которая бросила его дочь на растерзание, та самая, которую он тряс за грудки в «Зодиаке», выбивая правду. Фамилию он услышал впервые, но суть понял мгновенно.
— Белова? — Виктор нахмурился, стараясь выглядеть искренне удивленным. — Нет, не знаю такой. А кто это? Что-то случилось?
Лавров сузил глаза. Он подошел к Виктору почти вплотную, так что тот почувствовал запах его одеколона «Шипр».
— Не знаете, говорите? Странно. А вот бармен в клубе «Зодиак» утверждает обратное. Говорит, несколько дней назад вы там устроили небольшое представление. Грубо схватили гражданку Белову, потащили на улицу. Люди видели, как вы с ней о чем-то громко спорили у заднего входа. Свидетелей много, Виктор Николаевич. Городок у нас маленький, лица запоминаются быстро. Тем более такие… характерные.
Виктор сглотнул. Он понял, что отпираться от самого факта встречи глупо. — А, вы про ту девицу… — он сделал вид, что вспомнил. — Послушайте, капитан, я не знал, как её фамилия. Да и имя мне было не особо интересно. Я её в клубе нашел, это правда. Но повод был исключительно семейный.
— Семейный? — поднял бровь Семенов, тот, что с усами. Он понимающе хмыкнул, переглянувшись с коллегой. — Неужто приударить решили на старости лет? Жена-то в курсе?
— Не несите чепухи, — огрызнулся Виктор. — У меня дочь пятнадцатилетняя. Эта Жанна, или как её там, на неё дурно влияет. Шляются по подвалам, по клубам этим поганым. Я пришел туда, чтобы сказать ей — еще раз увижу рядом с Олесей, уши оторву. Это преступление теперь? Отцовское воспитание у нас вне закона?
Лавров слушал внимательно, не перебивая. Сержант быстро записывал каждое слово.
— Мы понимаем ваши чувства, отец, — мягко, почти вкрадчиво произнес Лавров. — Время сейчас сложное, молодежь совсем от рук отбилась. Запрещенка всякая, дискотеки… Но вот в чем загвоздка. Гражданка Белова домой так и не вернулась. И на учебе не появлялась.
Виктор пожал плечами, стараясь сохранять спокойствие.
— Ну так ищите её в «Зодиаке». Или у её дружков. Таких девок хлебом не корми — дай приключений найти. Я-то тут при чем? Я с ней поговорил пять минут и ушел.
— Ушли? — Лавров подошел к окну, отодвинул занавеску и посмотрел во двор. — А машина у вас есть, Виктор Николаевич? Личный автотранспорт?
— Нет у меня машины, — отрезал Виктор. — На базе на «КамАЗе» работаю, казенном. Могу справку принести, если не верите.
— Да верим, верим… — Лавров обернулся. — Просто вчера ночью, около часа тридцати, очевидцы видели, как у того же клуба «Зодиак» неизвестный мужчина, — он сделал ударение на слове «неизвестный», — силой затолкал гражданку Белову в белую «восьмерку». Девушка кричала, сопротивлялась, но машина рванула с места и скрылась. В машине, судя по всему, был кто-то еще. Свидетель не разглядел лиц, темно было, да и фонари там через один горят.
В комнате повисла тишина. Виктор чувствовал, как у него внутри все дрожит, но внешне оставался каменным. «Восьмерка». Белая. У него в голове всплыла машина тех отморозков со свалки. Нет, у тех «девятка» была… Неужели это их подельники? Или кто-то еще? Если Жанку похитили, значит, кто-то зачищает хвосты.
— Вы где были вчера в полвторого ночи? — в лоб спросил Семенов.
— Дома был, — пожал плечами Виктор. — Спал. Завтра рейс тяжелый, я всегда перед дорогой высыпаюсь. Жена подтвердит.
— Жена — лицо заинтересованное, — философски заметил Лавров. — Она и то подтвердит, что вы на Луну летали, если попросите. А еще кто-то может ваше алиби подкрепить? Соседи?
— Да какие соседи в полвторого ночи! — Виктор начал раздражаться, и это раздражение было отчасти настоящим. — Весь дом спит. Вы что, меня в похищении обвиняете? Я шофер, а не бандит. У меня семья, работа. Зачем мне эта девка сдалась? Я ей всё сказал в тот вечер, она, небось, и забыла уже, как я выгляжу.
Лавров долго смотрел на него. В этом взгляде было что-то такое, от чего Виктору захотелось перекреститься. Профессиональный взгляд человека, который пробирался в самую душу.
— Ну что же, Виктор Николаевич, — капитан кивнул сержанту, и тот закрыл планшет. — Пока у нас к вам вопросов больше нет. Но вы далеко не уезжайте.
— Я в рейс завтра ухожу, — напомнил Виктор. — В управлении всё оформлено.
— Мы знаем, — Лавров направился к выходу. — Работайте. Но если вспомните что-то важное… Вы уж дайте нам знать. Это в ваших интересах.
Они вышли в прихожую. Ольга стояла у стены, сцепив пальцы так, что костяшки побелели. Олеся так и не вышла из кухни. Сержант Семенов первым шагнул за порог, за ним — Кузьмин. Лавров на мгновение задержался, посмотрел на Виктора, потом на испуганную Ольгу.
— Хорошая у вас квартира, — тихо сказал он. — Вы семью берегите, ребятишек у вас трое… Сейчас времена такие… неровные.
Он вышел, и Виктор тут же закрыл дверь на все замки.
— Витя… — Ольга сделала шаг к нему, её голос сорвался на всхлип. — О чем они спрашивали? При чем тут эта Жанна? Кто это вообще, а? Что происходит?
— Да ничего не происходит! — рявкнул Виктор, и сам испугался своего крика. — Это Олеськина подружка, которая ее везде таскает. Пропала она, понятно? Шлялась где-то и пропала. А менты теперь всех подряд дергают, кто её хоть раз видел. Я её в клубе встретил, побеседовал серьезно, велел к Олеське не подходить. Кто-то это увидел, вот они и приперлись.
В этот момент дверь комнаты Олеси приоткрылась. Девочка стояла на пороге, бледная, как привидение. Её руки дрожали.
— Пап… — прошептала она. — Это правда? Жанка пропала?
Виктор посмотрел на дочь, и волна ярости, смешанной с отчаянием, захлестнула его. Он вспомнил, из-за чего всё началось. Вспомнил ту свалку, кровь на снегу, хрипы умирающих. Все это было из-за Жанны, из-за её трусости и из-за того, что его дочь пошла за ней, как овца на бойню.
— Правда! — зло выкрикнул он. — Допрыгалась твоя подружка! Видели, как её в машину запихали и увезли! Теперь ищи свищи ветра в поле! Ты этого хочешь? Такой «красивой жизни»? и тебе башку когда-нибудь свернут, если шляться не перестанешь!
Олеся вскрикнула, закрыв рот руками. Она ничего не ответила, просто захлопнула дверь и заперлась. Слышно было, как она упала на кровать и зарыдала — глухо, надрывно, уткнувшись в подушку.
Ольга стояла, привалившись к стене, и слезы медленно катились по её щекам. — Зачем ты так с ней, Витя… Она же ребенок еще…
— Ребенок? — Виктор горько усмехнулся. — Знала б ты, что творит этот ребенок…
Он прошел на кухню, сел на табурет и уставился в окно. Почему менты пришли именно к нему? Откуда такая оперативность? В девяностые милиция редко так быстро реагировала на пропажу «гулящей» девчонки, если за ней не стоял кто-то влиятельный. Значит, Жанна — не просто студентка. Или за её похищением стоят те же люди, чьих «быков» они прикопали на окраине города.
«Восьмерка»… Белая «восьмерка». Он посмотрел на свою брезентовую сумку, стоящую в углу. Завтра рейс. Он должен уехать. Должен исчезнуть из города на несколько дней, чтобы остыть, чтобы подумать. Но как оставить их здесь одних? Ольгу, которая ничего не понимает, и Олесю, которая напугана до смерти?
— Витя, ешь борщ, совсем остыл, — тихо сказала Ольга, заходя на кухню. Она старалась вести себя как обычно, но руки её всё еще подрагивали, когда она ставила перед ним тарелку.
— Не хочу, Оль. Аппетита нет.
— Тебе силы нужны, завтра за рулем целый день.
Виктор взял ложку, повозил ею в тарелке, но так и не поднес его ко рту. В ушах всё еще звучал голос Лаврова: «Берегите семью… времена сейчас неровные». Он вернулся в зал, достал из шкафа заначку — пачку купюр, перетянутую резинкой. Деньги на «черный день». Похоже, этот день наступил.
— Оля, иди сюда, — позвал он жену.
Когда она вошла, он вложил деньги ей в руку.
— Слушай меня внимательно. На работу не ходи, отпросись. Если пока меня не будет, придут те же менты или кто-то еще… Дверь не открывай. Никому. Скажешь — ключ потеряла, муж забрал. Если будут давить — звони в депо Михалычу, он знает, что делать. И Олесю из дома не выпускай. Пусть в школу не ходит, скажешь — приболела. Поняла меня?
Ольга смотрела на деньги, потом на него.
— Поняла, Витя. Я всё сделаю. А деньги зачем?
— Вот и хорошо. На всякий случай.
Виктор лег на диван, не раздеваясь. Он смотрел в потолок, слушая, как воет ветер за окном и как всхлипывает в своей комнате дочь. Сон не шел. Визит милиционеров выбил его из колеи окончательно….