— Сережа, ради бога, скажи мне, что ты не забыл пакет с маринованной шеей! Мы же договаривались: мясо на тебе, салаты на мне! — я в отчаянии застыла посреди коридора, прижимая к груди коробку с ёлочными игрушками, которые мы решили взять с собой для атмосферы.
Муж, уже взмыленный, в расстегнутом пуховике и с шапкой набекрень, вынырнул из недр гардеробной.
— Лена, выдохни. Шея в термосумке, термосумка у двери. А вот где мой спиннинг? Вадим же обещал зимнюю рыбалку. Я не могу ехать к мужику в гости без снастей, это моветон!
Я закатила глаза, чувствуя, как внутри дрожит струна напряжения, готовая вот-вот лопнуть.
— Какой спиннинг, Сереженька? Какая рыбалка? Мы едем в элитный коттеджный поселок! Жанна сказала: «Берите только хорошее настроение и смокинги». Ну, образно говоря. Какая рыба там будет клевать, замороженная из «Ашана»?
Сергей хмыкнул, но поиски прекратил, подхватив огромный чемодан.
— Ладно, уговорила. Слушай, а мы не переборщили с подарками? Виски за десять тысяч, набор сигар, икра эта черная... Мы же не к олигархам едем, а к бывшим одногруппникам.
— Не нуди. Жанна с Вадимом поднялись в этом году, дом достроили, баня у них — двухэтажная! Мне неудобно ехать с пустыми руками. Тем более, они нас на четыре дня зовут. Кормить будут, поить. Это же всё денег стоит. Мы должны соответствовать.
Я мечтательно прикрыла глаза, на секунду выпадая из суеты сборов.
Перед мысленным взором плыли картинки: заснеженный лес, огромный камин, треск поленьев, я в шерстяных носках сижу в кресле-качалке с бокалом глинтвейна, а дети — наши восьмилетний Сашка и пятилетняя Маша — лепят снеговика во дворе под присмотром аниматора, которого Жанна, по её словам, «выписала из города».
— Мам! Маша опять мои лего-детали в ботинки прячет! — вопль старшего сына вернул меня в реальность.
— Мария! — гаркнула я, натягивая сапог. — Прекрати диверсию! Всё, семья, готовность номер один. Выходим! Ключи у кого?
— У меня, — Сергей похлопал по карману. — Всё, Ленок. Через три часа мы будем в раю. Никакой готовки, никакой уборки. Только сауна, шашлык и светские беседы.
Мы вывалились на лестничную площадку, тяжело дыша. Квартира за спиной осталась идеально чистой и абсолютно пустой. Мы вывезли всё скоропортящееся, отключили приборы из розеток, даже цветы отвезли моей маме, чтобы не засохли за праздники.
Сергей повернул ключ в замке, делая два оборота. Щелчок прозвучал как музыка — симфония начала отпуска.
И в этот самый момент двери лифта за спиной с тяжелым гулом разъехались.
— Та-да-а-ам! — оглушительный, визгливый крик ударил по перепонкам, заставив меня выронить сумочку.
Я резко обернулась, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в район пяток.
На площадке, заполнив собой всё пространство, стояла Жанна. В роскошной, в пол, соболиной шубе, в меховой шапке, похожая на боярыню Морозову, только с макияжем как для красной дорожки.
Рядом, сгибаясь под тяжестью каких-то пакетов, пыхтел её муж Вадим. А их близнецы — неуправляемые семилетки Витя и Костя — уже с диким гиканьем вылетали из лифта, сбивая с ног моего Сашку.
— Сюрпри-и-из! — снова заорала Жанна, раскинув руки так широко, что чуть не задела носом соседскую дверь.
Я стояла, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на лед.
— Жанна? — мой голос прозвучал жалко, сдавленно. — Вы... что тут делаете? Мы же... мы же к вам едем. Вот, выходим. Машина внизу греется.
Сергей замер с ключами в руке, его лицо медленно приобретало землистый оттенок.
Жанна запрокинула голову и расхохоталась — громко, раскатисто, так, что задрожали стекла в рамах подъездного окна.
— Ой, не могу! Вадик, ты посмотри на них! Я же говорила, они купятся! Купились, родненькие!
Она подлетела ко мне, обдав волной тяжелых, сладких духов, и стиснула в объятиях, от которых затрещали мои ребра.
— Глупышка! Какой загородный дом? Ты прогноз погоды видела? Там минус двадцать обещают! Котел у нас барахлит, трубы перемерзли, рабочие только вчера уехали, грязища по колено! Мы решили: зачем нам мерзнуть в глуши, когда у вас такая уютная квартирка в центре цивилизации?
— В каком смысле... у нас? — Сергей шагнул вперед, оттесняя меня плечом. В его голосе зазвенела сталь, которую я слышала очень редко. — Жанна, Вадим... Это шутка?
Вадим виновато улыбнулся, поставил сумки на грязный пол и развел руками.
— Серега, ну ты чего напрягся? Жанка говорит: давай устроим проверку на прочность. Сюрприз, так сказать. Гора идет к Магомету! Мы подумали, вам в тягость тащиться по пробкам три часа. А тут — всё рядом, елка на площади, магазины...
— Подождите, — я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Вы хотите сказать, что мы никуда не едем? Что вы... приехали к нам? Жить?
— Ну конечно! — радостно подтвердила Жанна, по-хозяйски стягивая перчатки. — Открывай давай, чего мы на пороге стоим? Дети в туалет хотят, мы с дороги уставшие. А у вас, я смотрю, запасы серьезные! Вот и отлично, а то мы налегке.
Я перевела взгляд на их багаж. Две спортивные сумки. И всё. Ни коробок с едой, ни пакетов с подарками.
— Жанна, у нас холодильник пустой, — тихо, но четко проговорила я. — Мы вывезли всё. Мы ехали к вам на полное обеспечение, как ты и обещала.
— Ой, да не будь занудой! — подруга махнула рукой, и бриллианты на её пальцах сверкнули в тусклом свете подъездной лампы. — Магазины на каждом углу. Вадик сбегает. Открывай, Ленка! Не морозь гостей!
Мои дети, поняв, что поездка отменяется, начали тихоньку скулить. Сашка дергал отца за рукав:
— Пап, а как же снеговик? Пап, мы не поедем?
— Похоже, сынок, снеговик отменяется, — процедил Сергей. Он посмотрел на меня взглядом, в котором читалась смесь ярости и безысходности. — Лена, открывай. Не устраивать же скандал на лестнице.
Мы зашли обратно.
Следующие полчаса превратились в хаос. Тесная прихожая нашей «двушки» мгновенно заполнилась чужими вещами, запахами и криками. Близнецы Жанны, не разуваясь, пронеслись в гостиную и тут же начали прыгать на нашем диване.
— Эй, орлы! А ну обувь сняли! — рявкнул Сергей, но его голос потонул в визге Жанны.
— Ой, какая прелесть! Маловато места, конечно, после нашего холла, но зато как камерно! — она сбросила шубу прямо на банкетку, завалив наши шапки. — Вадик, неси шампанское! У нас же была бутылка?
— В машине осталась, — буркнул Вадим, стягивая ботинки. — Холодно идти.
— Ну так у хозяев есть! — Жанна повернулась ко мне, сияя улыбкой. — Ленусь, накрывай на стол! Праздник к нам приходит!
Я стояла посреди коридора, все еще в пуховике, и чувствовала, как рушится мой мир.
— Жанна, — мой голос дрожал. — Ты не поняла. У нас нет еды. Вообще. Вот, посмотри.
Я рванула дверцу холодильника. Пустые полки сияли девственной чистотой. Одинокая пачка соды в углу выглядела как насмешка.
— У нас есть только то, что мы собрали с собой, — продолжила я, указывая на термосумку. — Мясо для шашлыка. Салаты в контейнерах. Но это было рассчитано на... дополнение к вашему столу. Нас теперь восемь человек. Этого хватит на один раз поесть.
Жанна брезгливо сморщила нос, заглядывая в пустой холодильник.
— М-да... Негусто. А я думала, вы запасливые. Ну ладно, не беда! Сейчас закажем пиццу, суши...
— Доставка тридцать первого декабря едет четыре часа, — отрезал Сергей. — И стоит в три раза дороже.
— Ой, ну какие вы мелочные! — всплеснула руками Жанна. — Деньги — это пыль! Главное — душевная компания! Вадик, дай Сереге денег, пусть сходит в «Пятерочку», купит картошки, хлеба, колбасы какой-нибудь...
Сергей медленно повернул голову к Вадиму.
— Вадик, — сказал он очень тихо. — Ты сейчас пойдешь со мной. И мы купим не «колбасы какой-нибудь», а нормальной еды на два дня. Потому что завтра магазины будут закрыты. И платить будешь ты.
Вадим испуганно кивнул, но Жанна тут же встряла:
— А чего это Вадик? Мы гости! Гостей принято угощать!
— Жанна, — я подошла к ней вплотную. — Вы не гости. Вы — стихийное бедствие. Вы сорвали нам отпуск, вы приехали без приглашения, и вы требуете банкета?
— Ну всё, всё, не кипятись! — она примирительно похлопала меня по плечу. — Гормоны, что ли? Ладно, скинемся. Но готовить будешь ты, я с маникюром, мне нельзя картошку чистить.
Остаток дня прошел как в тумане.
Пока мужчины штурмовали переполненные супермаркеты, добывая пропитание, я превратилась в кухарку. Вместо того чтобы нежиться в сауне, я стояла у плиты в душной кухне, нарезая тазики оливье.
Жанна сидела за кухонным столом, потягивая наш подарочный виски (который она вскрыла без спроса), и давала ценные указания.
— Лен, ты огурцы слишком крупно режешь. Надо мельче, так вкуснее. И майонеза не жалей. А что, крабовых палочек не купили? Я люблю салат с крабовыми.
— Жанна, возьми нож и помоги, — процедила я, с остервенением кромсая вареную морковь.
— Я же сказала, у меня шеллак! Свежий! Вчера только сделала, три тысячи отдала. Ты хочешь, чтобы я его испортила? — она искренне возмутилась. — И вообще, у тебя ножи тупые. Сереге скажи, пусть наточит. У моего Вадика ножи как бритва.
Из гостиной доносился грохот и вопли. Близнецы устроили бой подушками, и, судя по звуку, что-то уже разбили.
— Мам! — прибежала зареванная Маша. — Они сломали мой кукольный домик! Они на него сели!
— Ну подумаешь, домик! — крикнула из кухни Жанна. — Новый купят! Мальчишки же, энергия через край. Им бегать надо, а у вас тут клетушка, развернуться негде. Кстати, Лен, а что у вас с ремонтом? Обои-то в коридоре отклеились. Не солидно.
Я сжала нож так, что побелели костяшки пальцев.
— Жанна, выйди из кухни, — тихо попросила я.
— Что?
— Выйди. Пожалуйста. Иначе я за себя не ручаюсь.
Она фыркнула, подхватила бокал и уплыла в зал, бросив на ходу:
— Нервная ты, Ленка. Надо витамины пить.
Вечер превратился в пытку. Стол-книжку еле втиснули в центр комнаты. Стульев не хватало, пришлось тащить табуретки и даже коробки. Теснота была неимоверная.
Куранты пробили двенадцать. Мы чокнулись. Я выпила шампанское залпом, мечтая только об одном: чтобы этот день закончился.
— Ну, с Новым годом! — заорал Вадим, уже порядком набравшийся. — Серега, включай телек погромче, там Киркоров!
— Тише, соседи спят, — шикнул Сергей.
— Да пофиг на соседей! Праздник же! — Вадим попытался встать, но зацепил край скатерти. Салатница с оливье опасно накренилась и шлепнулась прямо на ковер.
Повисла тишина. Я смотрела на жирное пятно, расползающееся по ворсу.
— Ой, ну вот, — протянула Жанна. — Вадик, ты слон! Лен, у тебя пятновыводитель есть? Неси быстрее, а то засохнет.
— Сама неси, — сказал Сергей ледяным тоном. — И сама три.
Жанна поперхнулась.
— Ты чего, Сереж? Гостей заставлять убирать? Это уже ни в какие ворота.
— А свинячить в гостях — это в какие ворота? — парировал муж.
Конфликт замяли, но напряжение висело в воздухе, густое, хоть ножом режь.
Наступил самый страшный момент — распределение спальных мест.
— Так, — скомандовала Жанна, оглядывая наши две комнаты. — Детская маленькая, но там двухъярусная кровать. Своих положим внизу, твоих наверху.
— Мои дети спят в своих кроватях, — отрезала я. — А ваши — где придется.
— В смысле? — Жанна уперла руки в бока. — Мои мальчики привыкли к комфорту! Им нельзя на полу!
— У нас есть надувной матрас, — я вытащила из шкафа тяжелый сверток. — Двуспальный. Постелим здесь, в зале.
— Надувной? — лицо Жанны вытянулось. — Лен, ты издеваешься? У меня спина больная! У меня грыжа! Мне нельзя на резине спать, я утром не встану!
— И что ты предлагаешь? — устало спросил Сергей.
— Ну... — она выразительно посмотрела на нашу спальню. — У вас кровать с ортопедическим матрасом. Вы же молодые, здоровые. Можете и на надувном одну ночку потерпеть. А мы, как гости, и люди с проблемами здоровья...
Я не поверила своим ушам.
— Ты хочешь, чтобы мы отдали вам нашу спальню? В нашем доме?
— Ну не навсегда же! — обиделась Жанна. — Просто войти в положение. Где ваше гостеприимство? Мы к вам со всей душой...
— Нет, — сказал Сергей. — Спальня наша. Точка. Не нравится матрас — есть ковер.
Жанна устроила истерику. Она демонстративно хваталась за поясницу, охала, называла нас эгоистами и черствыми сухарями. В итоге они с Вадимом улеглись на матрас, но Жанна всю ночь громко вздыхала и ворочалась, чтобы мы слышали, как ей плохо.
Я лежала в темноте, глядя в потолок, и слушала храп Вадима из соседней комнаты. Внутри меня что-то перегорело. Дружба, которая длилась со студенческих лет, рассыпалась в прах, как сухая еловая ветка.
Утро первого января встретило нас серостью и головной болью.
Я проснулась от грохота посуды. Вышла на кухню и замерла.
Холодильник был распахнут настежь. Жанна, в одной футболке, стояла посреди кухни и доедала кусок запеченного мяса — того самого, что я отложила нам на обед. Прямо руками.
На столе царил хаос: открытые банки, корки хлеба, пролитый рассол.
— О, хозяюшка встала! — прошамкала она с набитым ртом. — Слушай, а кофе у вас нормального нет? Только растворимый? Фу, какая гадость. Свари мне зерновой, а? И яичницу с беконом Вадику, он проснется сейчас, ему поправиться надо.
Я посмотрела на неё. На жирные пятна на столешнице. На гору немытой посуды в раковине. На её наглое, сытое лицо.
— Кофе не будет, — сказала я тихо.
— Почему? Кончился? Ну так сгоняй в магазин, там вроде кофейня за углом работала.
— Жанна, — я подошла к столу и захлопнула дверцу холодильника прямо перед её носом. — Положи мясо.
— Ты чего? — она отшатнулась, чуть не подавившись. — Жалко, что ли? Куска мяса для подруги жалко?
— Жалко, — твердо сказала я. — Мне жалко мяса. Жалко времени. Жалко моих нервов. Собирайтесь.
— Куда? — она вытаращила глаза.
— Домой. Вон отсюда.
— Лен, ты пьяная, что ли? — Жанна нервно хихикнула. — Первое января! Куда мы поедем? Мы еще три дня планировали...
— Планы изменились, — в дверях кухни появился Сергей. Вид у него был такой свирепый, что Жанна невольно попятилась. — У вас есть час. Чтобы духу вашего здесь не было.
— Вы... вы нас выгоняете?! — взвизгнула она, переходя на ультразвук. — С детьми?! В мороз?!
— Вы же на машине, — спокойно заметил Сергей. — Печка работает. Доедете.
— Ах так! — лицо Жанны пошло красными пятнами. — Вот оно, ваше истинное лицо! Мещане! Куркули! За кусок колбасы удавиться готовы! Мы к вам с открытым сердцем, сюрприз хотели сделать, радость принести! А вы... Да мы знать вас больше не хотим!
— Взаимно, — кивнула я. — Время пошло. 59 минут осталось.
Сборы напоминали эвакуацию сумасшедшего дома. Жанна металась по квартире, швыряя вещи в сумки и осыпая нас проклятиями. Вадим, пунцовый от стыда, молча паковал баулы, стараясь не смотреть нам в глаза. Близнецы ревели, требуя продолжения банкета.
— Ноги нашей здесь не будет! — кричала Жанна уже в прихожей, натягивая сапог. — Я всем расскажу, какие вы уроды! Все узнают, как вы друзей выгоняете!
— До свидания, Жанна, — я открыла входную дверь.
Она вылетела на площадку, гордо задрав нос, но споткнулась о порог и чуть не упала. Вадим поплелся следом, виновато буркнув:
— Ну это... бывайте.
Я захлопнула дверь. Щелчок замка прозвучал еще слаще, чем вчера. Это был звук свободы.
Мы с Сергеем прислонились спинами к двери и медленно сползли на пол. В квартире повисла звенящая тишина.
— Уехали? — из детской выглянул Сашка.
— Уехали, сынок, — выдохнул Сергей, обнимая меня за плечи.
— Мам, пап, — Сашка подошел к нам и серьезно спросил: — А мы теперь можем поесть нормально? А то тетенька сказала, что детям много есть вредно, и забрала у меня бутерброд.
У меня защипало в глазах. Я притянула сына к себе.
— Можем, родной. Мы теперь всё можем.
Сергей вдруг начал смеяться. Сначала тихо, потом громче, пока его смех не перерос в настоящий хохот. Я посмотрела на него и тоже рассмеялась — нервно, до икоты, до слез. Мы сидели на полу в коридоре, среди разбросанных чужих тапок, которые они забыли, и ржали как безумные.
— Знаешь, — сказал муж, вытирая слезы. — А ведь это лучший подарок на Новый год.
— Какой? — спросила я.
— Избавление. Минус два токсичных человека в нашей жизни.
Я достала телефон. На экране висело непрочитанное сообщение от Жанны, пришедшее минуту назад: «Вы ничтожества! Не смей мне больше писать!».
Я нажала кнопку «Заблокировать». Потом зашла в список контактов и удалила номера Жанны и Вадима.
— Собирайтесь, — сказала я, вставая.
— Куда? — удивился Сергей.
— В парк. На горку. А потом в ресторан. У нас сэкономилась куча денег на подарках, которые мы им не подарили. И этот виски... мы выпьем его сами!
Через час мы стояли на вершине огромной ледяной горы. Мороз щипал щеки, снег искрился на солнце миллиардами бриллиантов — куда красивее, чем на пальцах Жанны.
Мы сели вчетвером на одну большую «ватрушку», сцепились руками и, визжа от восторга, полетели вниз. Ветер свистел в ушах, выдувая остатки обиды и злости.
Мы летели навстречу новому году, который начался странно, но теперь обещал быть по-настоящему счастливым. Ведь главное — не где ты, а с кем ты. И, слава богу, теперь мы были только со своими.