Глава 12
Александр Владимирович ехал в клинику и вез чемоданчик с бесценным грузом и все думал о том, что он увидел под землей. Его это впечатлило до такой степени, что он решил узнать больше об этом подпольном городе. В клинику он вбежал, неся перед собой чемоданчик с органом.
– Вот – подошел он к доктору – здесь почка, готовьте сына к операции.
– Откуда она у вас?
– Это имеет значение?
– Для нас имеет. Нам запрещено работать с подпольными клиниками, торгующими органами.
– Значит, пусть сын умирает?
– У нас в уставе записано это, и если хозяин клиники узнает, нас могут уволить, понимаете? Николай Юрьевич — очень принципиальный человек
– Журавлев, что ли?
– Да.
Вынув телефон, Наумов отыскал нужный номер
– Коля, здравствуй.
– Привет, Саша! Куда ты пропал?
– Ты дома?
– Да, сегодня решил устроить себе выходной
- К тебе можно?
– Конечно, адрес помнишь?
– Помню
– Жду— и, уже повернувшись к доктору, сказал, проверяйте на антитела, я поехал к Журавлеву.
******
Эти двое познакомились, еще будучи студентами: Колька Журавлев был на третьем курсе медицинского, а Сашка Наумов на втором – строительного. Наумов не смог пройти мимо небольшой компании, где трое не совсем трезвых парней, орали на одного, который стоял с девушкой и доказывал им, что он никого не уводил и что если девушка с ним, то это ее решение. Они явно не желали слушать трезвые речи парня, и видно было, что они жаждут драки.
– Вы чего трое на одного – подошел Наумов
– Тебе чего, сопляк, иди к маме.
Настроены они были агрессивно, и Сашка понял, что надо бить первым. Им тогда досталось не по-детски, но и те бежали с поля. Так, эти двое познакомились. Потом были друг у друга на свадьбах, на похоронах родителей, Наумов помнил, как Николай его приглашал на открытие клиники, но название было не Авиценна, видимо, потом он его изменил. И вот теперь он ехал к нему, чтобы дал добро на операцию. Николай открыл сразу и обнял Сашу
– Заходи, постарел, чертяка – гладя друга по седым вискам, говорил Журавлев. Проходи. Я кофе сварил, бутерброды нарезал, рюмочку не предлагаю, ты за рулем.
– Правильно понимаешь, я только руки помою.
И вот они сидят напротив друг друга и смотрят, как они изменились за то время, пока не виделись.
- Как семья, как дети?
- Дочь в АНглии учится, но не нравится, хочет вернуться. Анна работает. Андрей более, ему очень плохо
– Так давай ко мне в клинику.
– Он и так у тебя, ему в драке отбили почку, сначала лечили консервативно, но не помогло, почка начала разлагаться и заражать весь организм. Консилиум решил – удалять. Я нашел орган, но твои работники не хотят оперировать сына
– Понятно, где взял почку?
– Там, где я ее взял, тебе не понравится
– Вот поэтому они и отказываются.
– Я понял – Наумов резко встал – Извини, буду искать другие пути.
Николай так растерялся, от такой реакции друга – Ты что обиделся. Сядь, я еще ничего не решил. Мы не знаем, откуда они берут эти органы в подпольных клиниках, может быть, убивают людей, может быть, воспользовавшись тяжелым материальным положением кого-то за копейки у них, покупают удаленный орган, потом за миллионы продают.
– Ты был в этой клинике? – спросил Наумов
– Нет, но тот кто был, рассказывали, что это город
– Неужели город дает такие деньги?
– Нет, конечно, о том, что мэр или губернатор знают о нем, не сомневаюсь, но не лезут. Он полностью построен и обслуживается на деньги подпольных казино, саун, массажных кабинетов с эротическим уклоном, вот они себе построили такие хоромы. Бандиты там лечатся, оперируются, получают все, что надо. Он взял телефон.
– Да, Николай Юрьевич.
- Сделайте операцию Наумову, но в отчетах ее не показывайте, чтобы не было разговоров. Вы проверили почку?
– Да, подходит идеально.
– Успехов.
– Почка подошла идеально, что бывает редко, но здесь тебе повезло. Успокойся, они начинают операцию.
*************
В клинике царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратуры и приглушёнными шагами медперсонала. Широкие коридоры, залитые холодным светом ламп, казались бесконечными. В операционной всё было готово: стерильные инструменты блестели на подставках, мониторы мерцали зелёными линиями, а воздух пропитался запахом антисептика. Андрей уже лежал на операционном столе, погружённый в глубокий наркоз. Его лицо, расслабленное и безмятежное, контрастировало с напряжёнными лицами врачей. Анестезиолог внимательно следил за показателями: пульс стабильный, давление в норме. Всё шло по плану. Хирург, Иван Петрович, опытный врач с двадцатилетним стажем, в последний раз проверил инструменты. Его движения были точными, выверенными годами отточенные жесты не оставляли места для сомнений. Он окинул взглядом команду: анестезиолог, два ассистента, операционная сестра. Все на местах, все готовы.
- Начинаем, — произнёс он тихо, но твёрдо.
Перед тем как взять в руки скальпель, Иван Петрович на мгновение замер. Незаметным движением он перекрестился — старая привычка, оставшаяся с юности, когда вера была его опорой в самые трудные моменты. Этот жест никто не заметил, но для него он был важен — своеобразное напоминание о том, что за каждой операцией стоит человеческая жизнь. Ассистенты подались вперёд, готовясь к первому разрезу. Операционная сестра протянула хирургу стерильный скальпель. Свет хирургических ламп упал на поле операции, высветив бледную кожу пациента.
— Первый разрез, — скомандовал Иван Петрович, и лезвие плавно вошло в ткани.
Кровь выступила мгновенно, но хирург действовал уверенно, останавливая кровотечение с помощью электрокоагулятора. Каждый его шаг был продуман, каждый жест — точен. Ассистенты работали слаженно, подавая инструменты, отсасывая инструментами кровь, поддерживая стерильность. Время словно замедлилось. В операционной царила особая атмосфера — напряжённая, но в то же время сосредоточенная. Никто не произносил лишних слов, все были поглощены процессом. Мониторы тихо пищали, фиксируя жизненные показатели Андрея. Пока всё было стабильно. Через час операция вошла в самую сложную фазу — соединение сосудов донорской почки с кровеносной системой пациента. Это был критический момент: малейшая ошибка могла привести к тромбозу или кровотечению.
Иван Петрович работал с предельной концентрацией, его руки двигались медленно и аккуратно, словно он выполнял ювелирную работу.
— Шов на артерию, — тихо произнёс он, и ассистент тут же подал нужную нить. Каждый узелок был важен, каждый стежок — на вес жизни. Хирург контролировал натяжение нити, следил за тем, чтобы не повредить стенки сосудов. Это была работа, требующая не только мастерства, но и невероятного терпения. Наконец, последний узел был завязан. Иван Петрович сделал глубокий вдох и кивнул ассистенту:
— Пускаем кровь.
Медленно миллиметр за миллиметром, хирург ослаблял зажимы, позволяя крови наполнить новые сосуды. Все замерли в ожидании. Первые секунды казались вечностью. Затем — едва заметное покраснение ткани. Почка начала оживать.
— Кровоток восстановлен, — с облегчением произнёс Иван Петрович. — Цвет нормальный, перфузия хорошая.
Команда вздохнула с облегчением. Самый сложный этап был позади. Теперь оставалось завершить операцию: установить дренажи, ушить рану и перевести пациента в реанимацию.
Ещё через час Андрей, всё ещё под действием наркоза, был перемещён в послеоперационную палату. Его состояние стабилизировалось, почки начали функционировать. Иван Петрович снял перчатки и маску, чувствуя, как усталость накатывает волной. Но это была хорошая усталость — усталость от хорошо выполненной работы.
Он вышел в коридор, где уже ждала мать Андрея. Её глаза были полны тревоги и надежды.
— Операция прошла успешно, — сказал он, стараясь вложить в эти слова всю уверенность, на которую был способен. — Почка приживается, сейчас главное — наблюдение и реабилитация.
Женщина всхлипнула и закрыла лицо руками. Потом подняла глаза, полные благодарности:— Спасибо вам. Огромное спасибо.
Иван Петрович кивнул. Он знал, что впереди ещё много работы: контроль анализов, коррекция терапии, наблюдение за восстановлением. Но сейчас он мог позволить себе короткую передышку.
Он прошёл в свой кабинет, сел за стол и посмотрел в окно. За стеклом медленно опускались сумерки, окутывая город мягким сумраком. Где-то там, за пределами больницы, люди жили своей обычной жизнью, не задумываясь о том, сколько усилий и нервов вкладывается в каждую спасённую жизнь.
Но для Ивана Петровича это было важнее всего. Каждая операция — это шанс дать человеку новое начало, новую жизнь. И сегодня этот шанс был реализован.
Он достал из ящика стола маленькую иконку, которую всегда держал при себе. Ещё раз перекрестился, прошептал короткую молитву и убрал её обратно. Завтра будет новый день, новые пациенты, новые вызовы. Но сегодня он мог с уверенностью сказать: он сделал всё, что мог
.Продолжение