Я сидела в комнате отдыха между сменами, когда телефон завибрировал на столе. Номер незнакомый, но московский код. Пять лет я боялась этого звонка и одновременно ждала его. Рука потянулась к трубке сама собой.
— Алло, свекровь? Это Кристина. Нам нужно поговорить, — голос невестки звучал так же уверенно, как и пять лет назад, когда она впервые переступила порог моей квартиры.
Я молча слушала, сжимая в руке трубку. Сердце забилось где-то в горле, но я заставила себя дышать ровно.
— Понимаете, у нас тут ситуация сложилась. Детский сад очень дорогой, да и мест нормальных нет. Мы с Димой подумали, что вы могли бы помочь с Максимкой. Ну, посидеть с внуком. Он уже большой, четыре с половиной года.
Я опустилась обратно на стул, глядя на серую стену с облупившейся краской. В голове пронеслись картинки того самого дня, когда я в последний раз видела своего внука младенцем.
— Кристина, а Дима дома? Дай мне с ним поговорить, — выдавила я из себя.
— Он спит уже. Работает много, устаёт. Вы же понимаете, как сейчас тяжело. Так что скажете? Мы готовы обсудить условия.
Условия. Это слово резануло острее ножа. Я закрыла глаза и вернулась мыслями туда, в прошлое, которое так старательно пыталась забыть все эти годы.
Дима привёз её в конце августа. Я как раз вернулась с дачи, где провела всё лето, ухаживая за огородом. Квартира была вычищена до блеска, я напекла пирогов, купила цветов. Волновалась страшно. Сын женился в Москве, где работал после университета, и я невестку в глаза не видела. Только фотографии присылал.
Когда они вошли, я сразу поняла, что девушка недовольна. Она окинула взглядом прихожую, мою старенькую мебель, ковёр на стене и поджала губы.
— Мам, это Кристина, — Дима обнял жену за плечи. — А это моя мама, Валентина Петровна.
— Очень приятно, — я протянула руку, но она лишь кивнула и прошла в комнату.
Весь вечер я металась между кухней и залом, подавая угощения, пытаясь разговорить невестку. Она отвечала односложно, всё больше молчала, уткнувшись в телефон. Дима что-то нервно шутил, старался разрядить обстановку, но выходило неловко.
— Ты знаешь, мам, у нас новость, — наконец сказал сын, когда мы пили чай. — Кристина беременна. Мы решили переехать сюда, в посёлок. Тут и воздух лучше, и для ребёнка спокойнее.
Я так обрадовалась, что чуть не расплакалась. Внук! Или внучка! Я уже представляла, как буду нянчить малыша, гулять с коляской, печь оладьи.
— Какая радость! Димочка, я так счастлива! Вторую комнату приведу в порядок, всё что нужно купим для ребёнка!
Кристина отставила чашку и посмотрела на меня холодным взглядом.
— Валентина Петровна, давайте сразу договоримся. В одной квартире мы не уживёмся. Я не привыкла к такому формату. Нам нужно личное пространство.
Я опешила. Дима вдруг замолчал, опустив глаза в тарелку. Молчание повисло тяжёлое, давящее.
— Как это? Дима, ты же знаешь, квартира двухкомнатная. Вам одна комната, мне другая. Кухня общая, но я мешать не буду.
— Мама, понимаешь, — сын так и не поднял на меня глаз. — Нам правда нужно пожить отдельно. Семье нужно пространство. Ты же хотела к тёте Свете съездить, давно собиралась.
Сестра действительно звала меня в Саратов, но я не собиралась переезжать насовсем. Погостить, может быть, месяц-другой. А тут получалось, что меня выставляют из собственного дома.
— Дима, я тут всю жизнь живу. Это моя квартира.
— Мам, ну не усложняй. Это временно. Мы с Кристиной встанем на ноги, найдём что-то своё. А пока нам нужно обустроиться, подготовиться к рождению ребёнка. Тебе ведь у тёти Светы будет хорошо, она одна живёт, скучает.
Кристина молчала, но её взгляд говорил всё. Она ждала, когда я соберу вещи и освобожу территорию. Просто ждала, как само собой разумеющееся.
На следующий день я начала складывать вещи. Неделю мне дали на сборы. Семь дней, чтобы упаковать жизнь в чемодан и уехать неизвестно куда. Дима избегал разговоров, всё время был занят, помогал жене обустраивать гнездо. Моё гнездо.
Когда я уезжала, Кристина была на седьмом месяце. Живот уже большой, она лежала на диване и листала журнал. Даже не поднялась проводить.
— Ну, я поехала, — сказала я, стоя в дверях с чемоданом.
— Счастливого пути, — бросила она, не отрываясь от журнала.
Дима вышел только до подъезда, помог дотащить сумки до машины. Обнял неловко, сказал, что позвонит. Я села в такси и не оглянулась. Если бы оглянулась, точно бы расплакалась.
В Саратове меня приняли тепло. Света обрадовалась, сказала, что вдвоём веселее. Помогла устроиться вахтёром в офисное здание. Работа спокойная, ночные смены не напрягали. Я привыкла вставать рано, да и бессонница всё равно мучила после всего произошедшего.
Дима звонил редко. Сначала раз в неделю, потом раз в месяц. Поздравил с днём рождения, с Новым годом. Рассказал, что родился сын, назвали Максимом. Я попросила фотографию, он прислал одну, размытую. Мальчик был похож на Диму в младенчестве. Я долго смотрела на экран телефона, потом вытерла слёзы и пошла на смену.
Света часто говорила, что мне нужно забыть обиду, простить сына. Мол, молодые они были, глупые, жизнь ещё всему научит. Но я не могла простить. Не Кристину даже, а Диму. Он ведь молчал тогда. Просто опустил глаза и промолчал, когда его жена выставляла родную мать на улицу.
Мы с сестрой жили тихо и размеренно. Я работала, помогала ей по хозяйству. У Светы детей не было, так что мы обе оказались одинокими, и это нас сближало.
А теперь звонит невестка и требует, чтобы я бросила всё и поехала нянчить внука. Того самого внука, которого я видела последний раз младенцем в коляске, когда уезжала из собственного дома.
— Кристина, я подумаю и перезвоню, — сказала я и положила трубку.
Света как раз вернулась из магазина, сразу заметила моё лицо.
— Что случилось, Валя?
Рассказала. Сестра слушала молча, потом налила нам обеим чай и села напротив.
— И что ты собираешься делать?
— Не знаю. Голова кругом идёт. С одной стороны, это мой внук. Я его почти не знаю, но он мой кровиночка. А с другой стороны, как я могу забыть то, что они сделали?
— Валентина, я скажу тебе как сестра. Если поедешь, они сядут тебе на шею. Использовать будут, пока нужна, а потом снова выкинут. Ты же их знаешь. Они о себе только и думают.
Понимала, что Света права. Но внутри всё равно грызла мысль — а вдруг это шанс наладить отношения с сыном? Может, он изменился за эти годы? Может, жалеет?
Ночь я не спала. Ворочалась с боку на бок, вспоминала Диму маленьким. Как я качала его на руках, когда болел. Как учила читать, сидя рядом с букварём. Как гордилась, когда он поступил в университет. Мечтала, что у нас с ним будет крепкая связь на всю жизнь. А вышло так, что он выбрал жену и вычеркнул меня из своей жизни.
Утром я всё-таки набрала номер Димы. Он ответил не сразу.
— Мам? Ты звонишь? — в голосе было удивление.
— Дима, мне Кристина вчера позвонила. Про внука рассказала.
— Да, я знаю. Мам, понимаешь, у нас правда ситуация сложная. Кристина на работу выходит, декрет кончился. А садик безумно дорогой, да и отзывы плохие. Мы подумали, что ты могла бы помочь. Временно, конечно.
— Дима, а ты помнишь, как пять лет назад дал мне неделю на сборы? Как я уезжала из родного дома?
Молчание. Долгое, неловкое.
— Мам, ну что ты сейчас? Это же было давно. Мы тогда действительно нуждались в пространстве. Молодая семья, ребёнок на подходе. Ты же сама говорила, что к тёте Свете давно хотела.
— Я хотела погостить, Дима, а не переезжать насовсем. Ты вообще понимаешь, что тогда произошло?
— Мама, ну хватит уже ворошить прошлое. Мы зовём тебя обратно, разве это не важно? Ты сможешь наконец увидеть внука, пообщаться с ним. Максимка хороший мальчик, умный.
Сжала зубы, чтобы не наговорить лишнего.
— А ты, Дима, за эти пять лет хоть раз подумал приехать сам? Показать мне ребёнка? Позвонить не для галочки, а по-человечески поговорить?
— Мам, я работаю много. Времени нет совсем. Кристина тоже загружена. Мы живём в постоянном стрессе. Ты же взрослый человек, должна понимать.
— Понимаю. Понимаю, что звоните только тогда, когда нужна бесплатная няня.
— Мама! Ну при чём тут бесплатная? Мы готовы обсудить условия, оплатим проезд.
Вдруг что-то внутри меня щёлкнуло. Словно пелена спала с глаз.
— Знаешь, Дима, скажи мне честно. Кристина что тебе тогда говорила? Про меня?
Он замялся.
— Мам, какая разница сейчас?
— Скажи. Хочу знать.
— Она говорила, что ты сама хотела уехать. Что тебе было неудобно с нами, что ты мечтала пожить у тёти Светы. Я думал, вы договорились.
Я закрыла глаза. Значит, вот оно как. Кристина всё вывернула наизнанку, а сын поверил, потому что так было удобнее.
— Дима, твоя жена соврала. Я никуда не собиралась. Меня выгнали. Как собаку. Она дала мне неделю, а ты молчал. Просто стоял и молчал.
— Мам, я не знал... То есть, я думал...
— Думал что? Что мать сама обрадуется, что её вышвырнули из дома? Ладно. Не важно уже.
— Так что насчёт Максима? Приедешь?
Услышала за дверью детский голос. Видимо, внук проснулся. Я представила мальчика с Диминым носом, с моими глазами. Представила, как он бежит ко мне, называет бабушкой. И тут же представила, как Кристина командует мной на моей же кухне, как снова окажусь в положении прислуги. А потом, когда стану не нужна, снова вынесут вещи на лестничную площадку.
— Я не приеду. Живите как знаете.
— Мама, ты серьёзно? Ты откажешь родному внуку?
— Я отказываю тебе, Дима. Тебе и твоей жене. Внук тут ни при чём. Вы пять лет даже не вспоминали обо мне. А теперь нужна няня, и вы сразу вспомнили, что у вас есть мать. Нет. Я так не могу.
— Мам, но мы же семья!
— Семья, Дима, это когда не выгоняют на улицу. Когда не забывают на пять лет. Когда сын хотя бы раз позвонит не потому, что что-то нужно, а просто так. Спросить, как дела, как здоровье. Ты хоть раз за эти годы поинтересовался, как я живу? Не заболела ли? Хватает ли денег?
Он молчал. И в этом молчании был ответ на все мои вопросы.
— Я желаю вам всего хорошего. Растите сына. Но без меня справитесь, как справлялись все эти годы.
Отключила телефон и прислонилась лбом к холодной стене. Руки дрожали. Света обняла меня за плечи, не говорила ничего. Просто была рядом.
Месяц спустя сестра зашла ко мне в комнату с ноутбуком.
— Валь, смотри что нашла.
На экране светилось объявление: «Срочно требуется няня для мальчика четырёх лет. Наш посёлок под Тверью. Оплата договорная. Звонить Кристине».
Я посмотрела на телефонный номер. Тот самый.
— Видишь? — тихо сказала Света. — Искали дешевле. А лучше бесплатно. Ты была нужна не как бабушка, а как халява.
Закрыла ноутбук и прошла на кухню. Налила себе воды, выпила залпом. Руки уже не дрожали. Внутри было пусто и одновременно спокойно.
Вечером достала из шкафа старую коробку с детскими вещами Димы. Там лежал вязаный комбинезон в синюю полоску, который я сделала ему на первую зиму. Прижала к лицу — он до сих пор пах стиральным порошком тех лет, моей молодостью, надеждами.
Слёзы полились сами. Но сквозь них я улыбалась. Потому что поняла: я не жалею о своём решении. Достоинство нельзя продать даже за право называться бабушкой. Даже за возможность обнять внука.
Утром я аккуратно сложила комбинезон обратно в коробку, поставила её на антресоль. Может быть, когда-нибудь Максим вырастет и сам найдёт меня. Захочет узнать правду. Тогда я покажу ему эту коробку и расскажу, как любила его, даже не зная. Как хотела быть рядом, но не смогла поступиться собой.
А пока я просто живу. Работаю, помогаю сестре, иногда покупаю детские книжки и складываю их в ту же коробку. Для внука, которого, может, никогда не увижу. Но он будет знать — если бы бабушка была рядом, он был бы одет в тепло и любовь.
Пусть даже заочную.