— Наталья Сергеевна, распечатайте договор на сто двадцать страниц и сброшюруйте. К трём часам, — свекровь даже не повернула голову в мою сторону, продолжая строчить что-то в компьютере.
Я замерла с чашкой недопитого кофе в руках. Сейчас половина седьмого вечера, принтер печатает по три минуты на страницу, а потом ещё искать дырокол и папки.
— Алла Викторовна, боюсь, не успею. Мне нужно забрать детей из продлёнки до семи.
Женщина наконец оторвалась от монитора и посмотрела на меня поверх очков. В её взгляде читалось нескрываемое раздражение.
— Значит, так. Либо вы выполняете рабочие задачи, либо ищете другое место, где вас отпускают по первому требованию. Игорь вам зарплату платит не за то, чтобы вы к детям бегали.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Снова позвонила соседке Вере, попросила выручить. Уже пятый раз за этот месяц. Алла Викторовна удовлетворенно кивнула и вернулась к своим таблицам.
Так выглядели мои будни последние четыре года. После рождения Артёма муж настоял, чтобы я вышла на работу в их семейную компанию. Говорил — удобно же, рядом с домом, свои люди, понимающие. Только понимания я там не встретила. Свекровь с первого дня дала понять: невестка в их бизнесе — бесплатная рабочая сила, не больше.
Игорь вернулся домой около одиннадцати. Маша с Артёмом давно спали, а я сидела на кухне и пыталась доделать презентацию к завтрашнему совещанию.
— Справилась с договором? — он прошёл мимо, даже не взглянув на меня, открыл холодильник.
— Да, всё готово. Игорь, послушай, нам правда нужно поговорить.
— О чём на этот раз? — муж достал бутылку минералки и сел напротив.
— Я больше не могу работать в компании. Понимаешь, мне физически тяжело. Дети меня почти не видят, Вера чаще с ними, чем я. Твоя мама заставляет задерживаться каждый день. Это какой-то замкнутый круг.
Игорь отпил воды и посмотрел на меня долгим взглядом. Что-то в его глазах изменилось. Стало жёстче.
— Понимаю. Тебе тяжело сидеть на всём готовом. Квартира есть, еда в холодильнике, дети одеты-обуты. А ты ещё жалуешься. Мать была права с самого начала — ты избалованная, Наташа.
Я не сразу нашлась, что ответить. Слова застряли где-то в горле.
— Игорь, ты сейчас серьёзно? Я не жалуюсь! Я хочу больше времени проводить с нашими детьми!
— Хватит разговоров! — он резко встал, стул заскрежетал по плитке. — Завтра на работу как обычно. И чтобы я больше этого нытья не слышал. Ясно?
Муж развернулся и вышел из кухни. Я осталась сидеть одна, глядя в пустоту и не понимая, что произошло.
На следующий день в офисе царила странная напряжённость. Алла Викторовна несколько раз бросала на меня какие-то оценивающие взгляды, Игорь вообще делал вид, будто меня не существует. Когда я пошла за степлером в соседний кабинет, то услышала их разговор. Дверь была приоткрыта.
— Алла Викторовна, вы точно уверены? Это же серьёзный шаг, — говорила Людмила из бухгалтерии.
— Уверена. Наталья совершенно не подходит нашей семье. Игорь это наконец понял. Пора действовать.
У меня похолодело внутри. Я прижалась к стене и затаила дыхание.
— Но дети же...
— Дети останутся с отцом, куда они денутся. У меня есть проверенный юрист. Мы докажем, что она неблагополучная мать. Вечно на работе, детьми не занимается, соседка их воспитывает. Свидетели подтвердят. Квартира оформлена на Игоря целиком, мы специально так сделали. Достанется ей ровно ничего. Только то, что в сумочке принесла.
Людмила неуверенно хмыкнула. Я почувствовала, как всё внутри оборвалось. Значит, вчерашний скандал был частью плана. Они готовились. Обдумывали каждый шаг. А я, как полная дура, ничего не замечала.
Вечером я не стала устраивать сцен. Уложила Машу и Артёма спать, долго сидела рядом, гладила их по головам. Маша обнимала своего плюшевого зайца, Артём тихо посапывал во сне. Я смотрела на них и думала: если проиграю, больше никогда этого не увижу. Вот он, настоящий страх.
Когда Игорь заснул, я осторожно прошла к его рабочему столу на кухне и открыла ноутбук. Пароль я знала давно — дату свадьбы его родителей, он никогда особо не скрывал.
Я открыла папку с финансовыми документами. Четыре года работы в компании научили меня понимать, где искать. Подставные тендеры через компании-однодневки, фиктивные договоры на консультационные услуги, откаты чиновникам. Суммы уклонения от налогов шли на десятки миллионов.
Ещё неделю назад, когда только почувствовала неладное, я завела отдельную почту и скинула туда первую партию файлов. Теперь методично копировала остальное. Письма, таблицы, скан-копии договоров с печатями. Всё, что заинтересует налоговую инспекцию и прокуратуру.
На это ушло почти два часа. Руки дрожали, но я заставляла себя работать спокойно. Когда закончила, аккуратно закрыла все программы и выключила компьютер. Теперь копии лежали в трёх местах: на флешке в моей сумке, в облачном хранилище и на почте у подруги Оли, которая даже не подозревала, что хранит.
Через неделю свекровь вызвала меня к себе. Игорь сидел там же, у окна, скрестив руки.
— Наталья, садитесь, — голос Аллы Викторовны звучал почти ласково. Это насторожило больше всего.
Я присела на край стула.
— Мы с Игорем долго думали и решили, что вам лучше уйти из компании. Семейное дело требует полной отдачи, а у вас другие приоритеты. Дети, дом, быт. Это же правильно, женщина должна быть хранительницей очага.
— То есть вы меня увольняете?
— Что вы, конечно нет! — свекровь сделала удивлённое лицо. — Мы просим вас написать заявление по собственному желанию. Это выглядит достойнее для всех.
Игорь молчал и смотрел в окно. Я ждала, что он хоть что-то скажет. Но он продолжал молчать.
— А если я откажусь?
Алла Викторовна сняла очки, протерла их салфеткой и посмотрела на меня в упор.
— Тогда придётся применить другие меры. Вы хорошая девушка, Наталья, но совершенно не созданы для деловой среды. Вам лучше найти что-то попроще. Продавцом в магазин, например. Или расфасовщицей.
Я сжала кулаки под столом.
— Хорошо. Напишу заявление.
— Вот и умница! — свекровь натянуто улыбнулась. — Игорь, проводи супругу.
Мы вышли из кабинета. Муж шёл впереди, даже не оглядываясь. Только у лифта он обернулся:
— Не нужно устраивать истерик. Так лучше для всех. Мать права — ты не справляешься ни с работой, ни с домом нормально.
— Это твоя мать за тебя решает? Или ты и сам так думаешь?
Он посмотрел на меня, и я увидела совершенно чужого человека. Не того, в которого влюбилась десять лет назад.
— Я думаю, ты балласт. Мы с матерью выстраиваем бизнес, а ты только мешаешь. Даже с детьми толком не справляешься — соседка их больше видит, чем ты.
— Потому что твоя мать держит меня здесь до ночи!
— Хватит оправданий! — он повысил голос. — Всё решено. Увольняешься. А дальше посмотрим.
Посмотрим что? Но спросить я не успела — Игорь уже уехал вниз.
Вечером я сидела на детской площадке, смотрела, как Маша качается на качелях, а Артём лепит куличики. Телефон завибрировал: "Приходи домой. Серьёзный разговор. Игорь."
Я забрала детей и поехала домой. Там на диване сидели муж со свекровью. На столе лежали какие-то бумаги.
— Отведи детей в комнату, — приказал Игорь.
Я усадила Машу с Артёмом перед мультфильмами и вернулась.
— Что происходит?
Алла Викторовна взяла листы и протянула мне.
— Соглашение о расторжении брака. Незачем тянуть время. Дети остаются с отцом. Квартира принадлежит Игорю целиком. Вы получаете компенсацию сто тысяч рублей и съезжаете в течение недели. Советую подписать прямо сейчас.
Я смотрела на эти строчки. Сто тысяч. За десять лет брака, двоих детей и отказ от собственной карьеры, потому что семья была важнее.
— Вы серьёзно?
— Более чем, — свекровь села прямо, сложив руки. — Подписывайте. Иначе будет гораздо хуже.
— Хуже как?
— Мы подадим в суд, — спокойно ответил Игорь. — Докажем, что ты плохая мать. У меня есть свидетели. Соседка Вера подтвердит, что она забирает детей чаще, чем ты. Учителя скажут, что постоянно пропускаешь родительские собрания. Воспитатели в садике расскажут про опоздания. Ты потеряешь их в любом случае. Но хотя бы сохранишь репутацию.
Я смотрела на этого человека. Он когда-то дарил мне ландыши. Плакал от счастья, когда родилась Маша. Клялся, что я — его единственная.
— Муж и его мать грозились отобрать всё — детей, дом, жизнь. Но я владею информацией, которая сотрёт их в порошок, — я произнесла это тихо, почти шёпотом, но твёрдо.
Игорь фыркнул:
— Что за бред? Какая информация? Думаешь, нас можно шантажировать какими-то сплетнями?
Я достала из сумки флешку и положила на стол между нами.
— Здесь все ваши финансовые документы за последние четыре года. Подставные тендеры, откаты чиновникам, уклонение от налогов больше чем на пятьдесят миллионов. Один звонок вашим конкурентам или в налоговую — и компания разорится. А вы окажетесь под следствием. Статья уголовная.
Лицо Аллы Викторовны стало цвета газетной бумаги. Игорь вскочил с дивана, шагнул ко мне. На секунду его рука дёрнулась к флешке — он хотел вырвать силой. Я отшатнулась.
— Попробуй. И завтра же всё окажется в прокуратуре.
— Ты что творишь?! Это преступление!
— Какое именно? — я впервые за много лет почувствовала, что контролирую ситуацию. — То, что я скопировала документы? Или то, что вы годами воровали у государства?
Свекровь схватилась за край стола, её голос дрогнул впервые за все годы знакомства:
— Наташа, давайте спокойно всё обсудим...
— Обсуждать больше нечего. Вот мои условия. Дети остаются со мной. Квартира делится пополам, моя доля выплачивается деньгами. Алименты на двоих детей — половина твоего официального дохода, Игорь. И я остаюсь работать в компании ещё полгода с нормальной зарплатой, пока ищу новое место.
— Это шантаж! — голос свекрови сорвался на визг.
— Нет. Это справедливость. У вас есть сутки подумать. Завтра хочу увидеть новое соглашение по моим условиям. Иначе завтра же документы получат ваши конкуренты из компании "Стройресурс". А послезавтра — налоговая инспекция. Думаю, Андрей Петрович Кулешов будет очень рад узнать, как именно вы выигрываете у него тендеры последние три года.
Я взяла флешку со стола и убрала обратно в сумку.
— Копии хранятся в трёх местах. Так что даже не пытайтесь что-то забрать силой или взломать мою почту. Если со мной что-то случится — всё автоматически уходит куда надо.
Ночью я почти не спала. Лежала и думала: а вдруг они найдут способ? Наймут людей? Подкупят кого-то? Игорь на секунду хотел вырвать флешку — я видела это в его глазах. Значит, способны на многое.
Утром позвонила Оле, рассказала всё. Она ахнула:
— Наташка, ты в своём уме? Они же тебя...
— Поэтому ты сейчас заходишь на свою почту и пересылаешь все файлы, которые я тебе отправляла, своему брату-юристу. Пусть он их сохранит и знает: если со мной что-то случится — всё идёт в правоохранительные органы.
— Боже, как страшно-то. Хорошо. Сделаю прямо сейчас.
Вечером следующего дня я привела детей к своим родителям и вернулась в квартиру. Игорь сидел на кухне перед новыми бумагами. Он осунулся и постарел за эти сутки.
— Здесь всё по твоим условиям, — он не смотрел на меня. — Квартира, алименты, работа. Только отдай эти чёртовы файлы.
— После того, как соглашение заверит нотариус. И после того, как получу первый перевод денег за долю в квартире.
— Мы можем тебя уничтожить. Понимаешь? — он наконец поднял глаза. — У нас связи, деньги.
— Можете попробовать. Только учти: если со мной что-то случится, документы автоматически уходят в десять мест одновременно. К конкурентам, в налоговую, в прокуратуру, в СМИ. Твоя мать финансовым директором работает двадцать лет — она прекрасно понимает, что это значит. Проверки, аресты счетов, уголовное дело. Компанию закроют за три месяца.
Игорь молчал. Потом тихо спросил:
— Ты же понимаешь, между нами всё кончено? Навсегда.
— Между нами всё кончилось тогда, когда ты назвал меня балластом. Когда поверил матери больше, чем мне. Я десять лет была верной женой. Родила твоих детей. Отказалась от института и карьеры, потому что семья казалась важнее. А ты даже не попытался встать на мою защиту. Ни разу.
Ему нечего было ответить. Я взяла бумаги и ушла.
Через три дня нотариус заверил соглашение. Деньги пришли на счёт. Я отдала одну флешку — основную. Остальные копии остались где были. На всякий случай.
Ещё неделю ушла на поиски жилья. Сняла небольшую двушку на окраине. Комната детям, комната мне. Тесновато, зато никто не указывает, как жить.
Маша и Артём сначала спрашивали про папу. Я говорила, что мы теперь живём отдельно, но папа их любит. Врала. Игорь ни разу не позвонил за первый месяц.
Работу нашла через четыре месяца, не через три, как планировала. Помощником руководителя в торговой компании. Зарплата меньше, чем у Игоря была, но своя. Заработанная честно.
Алименты приходили исправно. Видимо, Игорь боялся, что я всё-таки отправлю документы дальше.
Однажды, через полгода, он позвонил. Попросил о встрече. Я согласилась. Мы встретились в кафе, он выглядел усталым.
— Наташ, может, попробуем ещё раз? Я понял, что натворил. Мать меня... она просто убедила, что так правильно. Но я скучаю. По тебе. По детям.
Я посмотрела на него долго. Потом тихо сказала:
— Знаешь, я тоже скучала. Первые два месяца очень хотела, чтобы ты позвонил. Чтобы извинился. Чтобы всё вернулось. Но сейчас я смотрю на тебя и понимаю — ты не изменился. Ты просто устал от маминого контроля. Это не одно и то же.
— Но дети...
— Дети нормально. Маша вчера принесла пятёрку по математике. Я была на родительском собрании, учительница её хвалила. Я видела это. Понимаешь? Я там была. Впервые за четыре года. Потому что у меня теперь есть время. И это дороже любых денег.
Игорь ничего не ответил. Мы допили кофе молча, и я ушла.
Иногда вечерами, когда дети спят, я сижу у окна с чаем и думаю о том, как важно вовремя понять — ты сильнее, чем кажешься. И что настоящая победа не в мести, а в свободе. Я получила детей, возможность дышать полной грудью и жить так, как хочу я, а не кто-то за меня.
Документы до сих пор хранятся в трёх местах. Я их не удалила. Просто на всякий случай. Но больше они мне не понадобились. Игорь и Алла Викторовна исчезли из моей жизни, оставив только ежемесячные переводы алиментов.
А я научилась жить заново. И это, наверное, самое главное.