Вот отформатированный вариант рассказа. Текст сохранен без изменений, добавлено только «воздушное» форматирование для удобства чтения с экрана, каждая реплика — с новой строки.
— Девушка, у вас оплата не проходит, пишет «недостаточно средств», вы будете другую карту пробовать или мне отмену делать?
Голос кассирши, гнусавый и равнодушный, прозвучал для Елены как приговор высшего суда.
Очередь за спиной недовольно зашумела, кто-то тяжело вздохнул, кто-то цокнул языком.
Елена почувствовала, как краска стыда заливает шею, поднимается к щекам и ушам.
— Подождите секунду, пожалуйста, я сейчас… я переведу с накопительного, — пробормотала она, дрожащими пальцами тыкая в экран смартфона.
Приложение банка грузилось мучительно долго, словно издеваясь.
— Женщина, ну сколько можно? — раздался басистый голос мужчины в очереди. — У людей Новый год, все спешат, а вы тут со своими конструкторами возитесь!
— Я всё, я готова! — выкрикнула Елена, прикладывая телефон к терминалу.
Пик. Одобрено.
Она выдохнула, хватая огромную, тяжелую коробку с изображением «Звезды Смерти». Сорок две тысячи рублей. Почти вся её тринадцатая зарплата. Но разве это важно, когда речь идет о мечте ребенка?
Елена вышла из душного магазина игрушек в прохладный коридор торгового центра, едва не сбив с ног гигантского плюшевого медведя, которого тащил какой-то парень.
Телефон в кармане пуховика разразился требовательной трелью.
— Да, Сереж?
— Лена, ты где? Мы договаривались в шесть быть у мамы, забрать холодец, — голос мужа звучал напряженно.
— Я уже бегу к машине. Сереж, я купила его! Тот самый набор, про который Павлик говорил. Ты не представляешь, какой он огромный!
На том конце провода повисла тяжелая тишина.
— Ты все-таки это сделала, — наконец произнес Сергей, и в его голосе не было радости, только усталость. — Сорок тысяч, Лена. Мы же обсуждали. Нам страховку за машину платить в январе.
— Но это же Новый год! — Елена перехватила коробку поудобнее, чувствуя, как картон врезается в пальцы. — Помнишь, как Павлик смотрел на витрину? У них с деньгами сейчас туго, Лариса жаловалась, что Толику премию урезали. Кто, если не мы, подарит ребенку сказку?
— Лариса всегда жалуется, — жестко отрезал Сергей. — У Ларисы всегда все плохо, только почему-то маникюр у нее новый каждую неделю, а у тебя — нет.
— Не начинай, пожалуйста, — попросила Елена, спускаясь на эскалаторе. — Это твоя сестра. Мы должны помогать. Семья — это главное.
— Семья, Лена, это когда играют в одни ворота, — буркнул муж. — Ладно, жду тебя дома. Купи хлеба, Лариса звонила, сказала, что они забыли купить хлеб и майонез, просила нас захватить.
— Хорошо, куплю. И майонез, и хлеб, и мандаринов еще возьму, у них вечно не хватает.
Елена отключилась и посмотрела на свое отражение в зеркальной витрине. Уставшая женщина с темными кругами под глазами, в прошлогоднем пуховике, но с горящими глазами.
Она чувствовала себя доброй феей. Да, дорого. Да, пришлось залезть в копилку. Но ведь добро возвращается, правда? Она искренне верила в этот закон вселенной.
Дома её встретил аромат жареной картошки и хмурый взгляд мужа. Сергей стоял в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрел на гигантский пакет с логотипом «Мир Кубиков».
— Впечатляет, — сухо констатировал он. — А это что за пакет из ЦУМа?
— А это Ларисе, — Елена расстегнула сапоги, стараясь не смотреть мужу в глаза. — Духи. Те самые, селективные. «Черная орхидея». Она мне все уши прожужжала, как хочет их.
— Десятка? — прищурился Сергей.
— Двенадцать, — тихо призналась Елена. — Но там объем большой! Сереж, ну она же женщина. Ей хочется внимания. Толик её совсем не балует.
Сергей покачал головой и молча ушел в спальню. Елена поплелась за ним.
— Сереж, ну не дуйся. Новый год же!
Муж резко развернулся, подошел к шкафу-купе и с грохотом отодвинул дверцу. Он порылся на верхней полке и достал потрепанную картонную коробку из-под обуви.
— Садись, — приказал он, хлопая ладонью по кровати.
— Зачем?
— Садись, Лена. Мы сейчас проведем сеанс экзорцизма. Будем изгонять из тебя дух матери Терезы.
Елена вздохнула и села на край кровати. Она знала эту коробку. Сергей называл её «Музей Позора».
— Лот номер один! — Сергей выудил из коробки нечто серое и бесформенное. — Подарок от любимой сестренки Ларисы на прошлый Новый год мне, родному брату. Свитер.
Он кинул вещь Елене на колени.
— Потрогай. Чистая синтетика, скрипит, как пенопласт по стеклу. Размер — XXXL. Я что, похож на слона? Но самое главное — бирка. Видишь? Она срезана. А знаешь почему? Потому что это секонд-хенд. От него разило нафталином так, что мы его три дня на балконе выветривали, прежде чем убрать в эту коробку.
— Может, она ошиблась с размером… — слабо попыталась защитить золовку Елена.
— Ошиблась на четыре размера? — усмехнулся Сергей. — Лот номер два! Подарок тебе на 8 Марта.
Он достал набор кухонных полотенец.
— Разверни верхнее.
Елена послушно развернула вафельную ткань. Посередине красовалось рыжее пятно, похожее на след от утюга или соуса.
— «Ой, Леночка, это такой принт, сейчас модно!» — передразнил Сергей голос сестры. — Ты это проглотила. Ты сказала спасибо. Лена, это пятно! Она просто взяла свое старое полотенце, постирала (надеюсь) и подарила тебе.
— Я знаю, Сереж. Но может у них правда денег не было?
— Денег не было на новое полотенце за сто рублей? — Сергей начал злиться. — Ладно, лот номер три. Финальный аккорд. Подарок Павлику от нас на день рождения. Мы подарили ему планшет. Что они подарили нам в ответ на нашу годовщину свадьбы?
Он достал свечу. Обычную, толстую, наполовину оплавленную свечу в стеклянном стакане.
— «Это свеча благополучия, мы её зажигали на Рождество, она заряжена на успех!» — процитировал Сергей. — Лена, они подарили нам пользованный огарок! Огарок, Карл!
Елена молчала, теребя в руках синтетический свитер. Ей нечего было возразить. Факты были упрямой вещью.
— Я просто… — голос её дрогнул. — Я просто не хочу быть как они. Я хочу показать, как надо. Может, если мы будем к ним с добром, они поймут? Может, им станет стыдно?
— Им не станет стыдно, Лена. Такие люди не знают стыда. Они считают нас идиотами. Дойными коровами.
— Я так не думаю, — упрямо вздернула подбородок Елена. — Лариса звонила сегодня, была такой милой. Сказала, что готовит своё фирменное жаркое. Ждет нас.
— Жаркое из чего? Из голубя, которого поймала на балконе? — фыркнул Сергей, убирая коробку обратно. — Ладно. Дело твое. Но когда они снова плюнут тебе в душу, не говори, что я не предупреждал.
30 декабря. День перед праздником.
Лариса попросила Елену заехать к ним, завезти продукты к столу заранее, чтобы «не таскаться с пакетами в нарядном».
Лифт в доме золовки, как назло, не работал. Елена, навьюченная пакетами как верблюд в караване, поднималась на четвертый этаж. В пакетах позвякивали банки с красной икрой (три штуки, как просила Лариса), бутылки дорогого шампанского, лежали палки сырокопченой колбасы, кусок семги и те самые элитные сыры.
«Ничего, спорт полезен», — подбадривала себя Елена, чувствуя, как пластиковые ручки врезаются в ладони.
Дверь в общий тамбур на две квартиры была приоткрыта. Видимо, соседка выходила и не захлопнула. Дверь в квартиру Ларисы тоже была нараспашку — проветривали, наверное.
Елена уже поставила пакеты на пол, чтобы нажать на звонок, как услышала громкий смех. Смеялась Лариса. И говорила она с кем-то по телефону. Громкая связь, судя по всему, работала на полную мощность.
— ...Ой, Машка, не смеши мои тапочки! — визгливо кричала Лариса, перекрывая шум воды. — Какой кредит? Зачем мне кредит на новый айфон? У меня же есть Лена!
Елена замерла. Рука, тянущаяся к звонку, повисла в воздухе.
— В смысле? Она тебе денег дает? — спросил женский голос из динамика.
— Лучше! Она нам весь праздник оплачивает! — Лариса самодовольно хохотнула. — Я ей неделю ныла, как все дорого, как Толику зарплату задерживают. А сама вчера сходила и купила себе сапоги. Итальянские! За двадцать штук! А стол нам Леночка накроет. Она сегодня привезет икру, рыбу, алкоголь. Я ей список накатала такой, что закачаешься.
— Ну ты даешь, Ларка! — восхитилась собеседница. — А она что, совсем дура? Не понимает?
— Она не дура, она «святая», — с ядом в голосе произнесла Лариса. — Ей надо быть хорошей для всех. Комплекс отличницы. «Ой, Ларисочка, вам же тяжело, возьми икорку». Тьфу! Тошнит от неё. Зато удобно. Лох — не мамонт, Машка, лох не вымрет!
Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. В ушах зашумело. Пакеты с деликатесами показались вдруг невыносимо грязными, словно внутри была не еда, а помои.
— А подарок? — спросила подруга Ларисы. — Они же наверняка Павлуше что-то дорогое купят.
— О, это вообще песня! — Лариса понизила голос до заговорщического шепота, но слышно было отлично. — Витька, муж мой недалекий, проболтался Толику по пьяни, что Лена купила этот конструктор. «Звезда Смерти» или как там её. Сорок косарей! Ты прикинь? Сорок! Я этот конструктор потом на Авито загоню тысяч за тридцать, а Пашке куплю китайский аналог за пятерку. Он и не заметит разницы. А на разницу мы с Толиком в спа-отель на выходные сгоняем.
— Гениально! — захлопала в ладоши невидимая Машка. — А ты им что?
— Я? — Лариса снова рассмеялась, и этот смех резанул Елену по сердцу как скальпель. — А я им приготовила «царский» подарок. Помнишь, мне на работе три года назад дарили набор для ванны? Соль там, пена какая-то. Он у меня в шкафу валялся, срок годности, правда, вышел ещё в прошлом году, но кто там смотреть будет? Я коробочку протерла, бантик прилепила — вуаля! А братику моему любимому я нашла в кладовке старый видеорегистратор, который Толик выкинуть хотел, он глючит немного, но внешне как новый. Скажу — винтаж, проверенная классика!
— Ну ты монстр, Ларка! Экономика должна быть экономной!
— А то! Ладно, давай, а то эта курица сейчас припереться должна. Надо лицо сделать понесчастнее.
Елена стояла в темном тамбуре, и по её щекам текли слезы. Тихие, горячие слезы обиды.
Не за деньги. За то, что её считали «курицей». За то, что её искренность растоптали грязными сапогами за двадцать тысяч. За то, что она собиралась подарить мечту ребенку, а эту мечту планировали продать на Авито ради спа-отеля.
Внутри что-то щелкнуло. Словно перегорел предохранитель, который отвечал за всепрощение и терпение.
Она медленно, стараясь не звенеть стеклом, взяла пакеты.
«Икра? Семга? Шампанское? — подумала она. — Ну уж нет. Перебьетесь».
Она развернулась и начала спускаться по лестнице. Тихо, как тень.
Выйдя на улицу, она глубоко вдохнула морозный воздух. Слезы высохли. На смену боли пришла холодная, злая ясность. И план.
Она достала телефон.
— Сережа? Ты дома?
— Да, жду тебя. Что случилось? Голос странный.
— Не странный. Прозревший. Сережа, доставай коробку.
— Какую?
— «Музей Позора». И готовь скотч. Много скотча. Мы едем в магазин канцтоваров за самой красивой упаковочной бумагой. Операция «Бумеранг» начинается.
Вечер того же дня. Квартира Елены и Сергея превратилась в штаб диверсионной группы.
На полу были разложены листы глянцевой бумаги — золотой, синей, с оленями и снежинками. Море атласных лент. И гора хлама, извлеченная из «Музея Позора».
— Ты уверена? — спросил Сергей, глядя на жену с восхищением и легким испугом. Он никогда не видел её такой. В её глазах горел огонь валькирии.
— Абсолютно, — Елена аккуратно вскрыла дно огромной коробки с конструктором «Звезда Смерти». — Высыпай.
Они пересыпали тысячи деталей конструктора в большой черный мусорный пакет.
— Это отвезем в детский дом после праздников, — твердо сказала Елена. — Я уже нашла контакты, там будут рады. Настоящие дети, а не родители-барыги.
— А внутрь что? — Сергей потер руки.
— Внутрь — всё лучшее сразу.
В пустую коробку из-под конструктора полетели:
— Тот самый свитер XXXL из секонд-хенда (Лариса сказала, что продаст конструктор? Пусть попробует продать это).
— Кухонные полотенца с пятном.
— Три просроченные шоколадки, которые нам подарили два года назад.
— И, вишенка на торте, — Елена достала из шкафа старый, нерабочий тонометр. — Помнишь, Толик просил у нас тонометр погонять и вернул со сломанной манжетой? Вот пусть забирают. Скажем — заботимся о их здоровье, давление надо контролировать.
Они заклеили дно коробки скотчем так искусно, что комар носа не подточит. Сверху обернули синей бумагой со звездами и повязали огромный серебряный бант.
— Выглядит на миллион, — оценил Сергей. — Теперь подарок для Ларисы.
Елена взяла коробку от духов «Черная Орхидея». Флакон она вынула и поставила на свой туалетный столик.
— Сюда пойдет та самая свеча-огарок, — Елена с мстительным удовольствием опустила свечу в бархатное ложе коробки. — И ещё… у меня есть пробники крема от грибка ногтей, мне в аптеке дали. Думаю, ей пригодится.
— Жестоко, — хохотнул Сергей.
— Справедливо. Она же хотела спа-процедуры? Вот пусть лечится.
Коробку упаковали в золотую бумагу с красной лентой.
— А для Толика?
— Для Толика у нас есть специальный приз.
В коробку из-под дорогого виски (сам виски Сергей перелил в графин) они положили старые автомобильные коврики, которые Толик «забыл» у них в багажнике полгода назад и которые они собирались выбросить. Пришлось их плотно свернуть и утрамбовать.
— Идеально, — выдохнула Елена, завязывая последний бант. — Это будет незабываемый вечер.
31 декабря. 23:15.
В квартире Ларисы пахло не фирменным жарким, а чем-то подгоревшим и дешевыми шпротами. Елка стояла криво, мишура висела клочьями.
— Ой, ну наконец-то! — Лариса встретила их в дверях, одетая в то самое новое платье, купленное на «сэкономленные» деньги. — А где продукты? Лена, ты же обещала привезти вчера! Мы ждали-ждали!
— Ой, Ларисочка, прости! — Елена сделала большие, невинные глаза. — Такая суматоха, на работе завал, я совсем замоталась! Но мы не с пустыми руками!
Она торжественно внесла в комнату огромную коробку в синей бумаге. Сергей следовал за ней с золотым и зеленым свертками.
— Вот! Подарки! — Елена сияла как начищенный самовар.
Глаза Павлика, десятилетнего сына Ларисы, загорелись хищным блеском.
— Это мне? Большая?
— Тебе, дорогой! Но откроем только после курантов!
Лариса жадным взглядом ощупала золотую коробочку в руках Елены. Она явно узнала форму упаковки дорогих духов. Её лицо подобрело.
— Ну ладно, продукты — фиг с ними, пельмени сварили. Садитесь!
Стол был скудным. Дешевая колбаса, нарезанная ломтями толщиной с палец, подгорелая курица, салат оливье, в котором майонеза было больше, чем картошки.
— Ну, с наступающим! — провозгласил Толик, разливая водку. — Серега, ты чего, водку не будешь? А шампанского не привезли?
— Не успели, Толя, извини. Мы сок попьем, — улыбнулся Сергей.
Куранты. Гимн. Ура!
— Подарки! Подарки! — завопил Павлик, бросаясь к синей коробке.
Лариса схватила свой золотой сверток. Толик лениво потянул к себе коробку «от виски».
В комнате повисла тишина, нарушаемая только треском разрываемой бумаги.
Елена взяла телефон и незаметно включила камеру. Это надо было сохранить для истории.
Первым коробку вскрыл Павлик. Он ожидал увидеть пакетики с деталями звездолета. Но вместо этого на пол вывалился серый синтетический свитер. Следом выпал сломанный тонометр и просроченные шоколадки.
— Мам? — голос ребенка дрогнул. — Это что? Это не Лего!
В этот момент Лариса открыла «духи». Её пальцы нащупали оплавленную свечу и россыпь пробников от грибка.
— Лена? — она подняла на золовку глаза, полные ужаса и непонимания. — Что это?
Толик, вытащив из коробки виски старые, грязные автомобильные коврики, просто крякнул и сел мимо стула.
— Это? — Елена встала, продолжая улыбаться своей самой лучезарной улыбкой. — Это зеркало, Лариса.
— Какое зеркало? Ты с ума сошла? Ты подарила мне огарок?!
— Я вернула тебе твой огарок, — поправила её Елена, и голос её стал стальным. — Тот самый, который ты подарила нам на годовщину. И свитер, который ты подарила Сереже. И полотенце с пятном. Там, в коробке у Павлика, поищи.
— Ты… ты мелочная тварь! — взвизгнула Лариса, вскакивая. — Мы к вам со всей душой! А вы?!
— Со всей душой? — переспросил Сергей. — «Лох не мамонт», да, Лариса?
Лариса побледнела так, что стала сливаться с белой стеной.
— Ты… ты слышала? — прошептала она.
— Я стояла под дверью, когда ты хвасталась Машке, как продашь конструктор Павлика на Авито и поедешь в спа. Так вот, дорогая. Конструктора не будет. Спа не будет. Будет свеча. Зажги её, она заряжена на успех.
— А продукты? — вдруг глупо спросил Толик, сжимая в руках грязный коврик.
— А продукты, Толя, мы съели сами. Вчера. Устроили себе праздник. Очень вкусно было, особенно икра.
— Вон! — заорала Лариса, брызгая слюной. — Пошли вон из моего дома! Чтобы ноги вашей здесь не было! Жлобы!
— С удовольствием, — Елена взяла сумочку. — Кстати, Лариса, у тебя под ванной лежит просроченный гель для душа. Ты хотела мне его подарить? Можешь оставить себе. Тебе нужнее. Отмываться от всего этого.
Они вышли из подъезда под канонаду салютов. Где-то наверху, на четвертом этаже, в окне мелькала фигура Ларисы, которая, казалось, что-то кричала в стекло, но звуков не было слышно.
— Фух, — выдохнул Сергей, расстегивая ворот куртки. — Это было… мощно.
— Тебе жалко их? — спросила Елена, глядя на мужа.
— Ни капли, — честно ответил он. — Я чувствую такую легкость, Лен. Будто мешок с камнями сбросил.
— И я.
Они подошли к машине. Сергей открыл багажник. Там лежал настоящий конструктор «Звезда Смерти».
— Завтра в детский дом? — уточнил он.
— Завтра в детский дом. А сейчас… — Елена хитро улыбнулась и достала из сумочки флакон «Черной Орхидеи».
Она пшикнула духи на запястье. Терпкий, дорогой аромат наполнил морозный воздух.
— А духи я оставила себе. Я же не лох, чтобы разбрасываться «Том Фордом».
Сергей притянул её к себе и крепко поцеловал.
— С Новым годом, моя мстительница.
— С Новым годом, любимый. Поехали домой. У нас там, кажется, остались бутерброды с икрой.
Машина тронулась, увозя их прочь от чужой жадности, лицемерия и старых обид. Впереди была чистая дорога, освещенная огнями фейерверков, и новая жизнь, в которой они точно знали цену себе и своим близким.