Предыдущая часть:
Дмитрий без раздумий врезал ей по уху. Она упала в снег, на мгновение потеряв ощущение реальности. Но потом мимо мелькнула маленькая тень — Дашенька встала между нею и отцом.
— Не смей бить маму! — крикнула девочка решительно, топнув ногой. — Мужчинам нельзя бить женщин!
Дмитрий слегка опешил, постоял в раздумье несколько секунд. Потом выругался, указав направление, в котором, по его мнению, могут двигаться жена и дочка, и место, куда им желательно прибыть — все нецензурно и грубо. А затем развернулся и зашагал по своим следам обратно к базе.
Лена кое-как поднялась на ноги. В голове шумело, но она упрямо обняла Дашеньку за плечи и поползла дальше через заснеженный луг. Вскоре она даже вроде как согрелась — вернее, перестала ощущать холод. Но двигаться становилось все труднее: ноги заплетались и подламывались, голова кружилась и болела, тошнило. Больше всего хотелось остановиться, сесть или лучше лечь и отдохнуть хоть самую малость, пару минут. Некоторое время она заставляла себя держаться, но все становилось только хуже. Она несколько раз упала. Дашенька, неловко топчась вокруг, истошными криками заставила её подняться раз, другой, третий. Но в какой-то момент даже мольбы дочки перестали действовать. Лена рухнула в снег, теряя ощущение реальности. Только бы отдохнуть, полежать немного, а потом встать и пойти дальше. Даша несколько раз беспомощно топталась возле кучи, в которую превратилась лежащая в снегу мать. Девочка уже не кричала, а тихо скулила. Но в какой-то момент она приняла решение — совершенно не детское. Даша внимательно огляделась вокруг. Пришлось всматриваться довольно долго, но она все же увидела то, что нужно: смутный свет фар, довольно близко. Девочка внимательно, можно сказать, хладнокровно проследила направление движения светлого пятна и, упрямо нагнув голову, пошла по снегу в том направлении. Она вышла на дорогу случайно, увидев фары, и преодолела последние метры усилием воли.
Роман Антипов проклинал самого себя за глупейшее решение ехать к матери в поселок ночью, да еще в снегопад. Ну и что, что она ждет? Мать у него женщина умная и прекрасно поняла бы, что разумнее подождать, чем рисковать в такую погоду. Ну и что, что из командировки вернулся раньше? Если бы хоть на полсуток раньше, тогда ладно, а так всего на пару часов. Куда его несет среди ночи? И главное, зачем? Мать наверняка спит.
Эти размышления не мешали Роману внимательнейшим образом следить за дорогой. Покрытие на шоссе было хорошее, но в такую погоду это понятие относительное — под свежим снегом оно стало скользким и ненадежным. Роман как-то не стремился пополнять собой статистику дорожно-транспортных происшествий. И как же ему повезло, что он вел себя именно так.
Сначала Роману показалось, что ему наперерез выкатился на дорогу грязный снежный ком немалых размеров. Вот только поведение этого кома противоречило всем законам физики: он не свалился откуда-то сверху, а наоборот выскочил на шоссе по откосу, спускавшемуся от дорожного полотна к лугу. Роман крутанул руль, одновременно вжимая в пол педаль тормоза. Машину занесло, закрутило. Она сама чуть не слетела по этому откосу в снежную целину, но все-таки остановилась на самой обочине.
Роман выдохнул и огляделся, желая рассмотреть виновника своего приключения поподробнее. Оказалось, что виновник сам поспешает к нему на всех порах. Это был маленький ребенок — ну, от силы второклассник, до невозможности вывалянный в снегу. Ничего себе шуточки. Подозревая какой-нибудь особенно подлый преступный замысел, Роман нащупал под сиденьем монтировку и, вооружившись, выскочил из машины в тот самый момент, когда малолетний виновник аварийной ситуации оказался рядом. Его самым горячим желанием было надрать пацану уши как следует для начала.
Но сделать этого не удалось, потому что пацан сходу заорал сиплым, но все равно достаточно громким голоском.
— Дяденька, пожалуйста, помогите! — кричал ребенок, размахивая руками. — Мама там, она идти не может и вставать не хочет!
Как говаривала героиня Кэрролла, все чудесатее и чудесатее, и все сильнее разит попыткой незаконной экспроприации автотранспорта. Однако ребенок при этом и правда выглядел несчастным до предела и явно промерз до печенок. Роман внимательно осмотрелся вокруг — вроде никого, местность открытая, прятаться злоумышленникам неудобно.
Он приподнял ребятенка за грудки, которые оказались крест-накрест перевязаны стареньким женским голубеньким шарфом.
— Где твоя мама? — спросил он строго, тряхнув для убедительности.
— Там, — ребятенок махнул в сторону луга.
Интересно, какая полоумная додумалась забраться туда посреди ночи? Да еще и с ребенком. Подумав еще несколько секунд, он открыл заднюю дверь машины, засунул пацаненка туда и грозно велел.
— Сиди тут и дыши через раз, ясно? — сказал он, захлопывая дверь.
Затем сунул в карман ключи зажигания, вытащил из бардачка фонарик, заблокировал стекла, запер машину. Что ж, если пацан — приманка для бандюков, им придется некоторое время повозиться, пока они заполучат его машину. А значит, у него возникнет неплохой шанс познакомить их с монтировкой.
Идти по снегу было нелегко, а вот находить дорогу просто — следы пацаненка были четко видны, снегопад еще не успел их засыпать. И вскоре Роман заметил на другом конце этой темной цепочки на белом фоне что-то похожее на мешок с картошкой, наполовину закопанный в снег. Он прибавил ходу. Надо же, а похоже, пацан-то не сочинял.
В снегу и правда лежала женщина, похожая на обморочную. Роман сунул монтировку в правый берц и сильно тряхнул лежащую за плечи.
— Мадам, а ну подъем! — гаркнул он.
Та что-то невнятно промычала, но никакой активности не проявила. Но Роман был не тем человеком, от которого просто отвязаться.
— Подъем, кому говорю! — повторил он громче. — Ты ребенка на кого бросила? Полярница нашлась!
Он сильно рванул безвольное тело вверх, вынуждая женщину приподняться.
— Дашенька, я отдохну чуточку и пойдем, — пробормотала та ему в ухо, явно не собираясь поддерживать себя в вертикальном положении.
— Снечко, надо же, это, оказывается, не пацан, а пацанка, — подумал он про себя. — Нынешних не различишь, одеваются-то одинаково.
— Никаких отдохну! — гаркнул он грозно. — Наотдыхались уже. А ну подъем и марш со мной, кому говорю?
Признаем честно, женщина не столько шла, сколько Роман тащил её на себе. Но хоть вертикальное положение принять сподобилась, и на том спасибо. Кое-как добравшись до машины, Роман прислонил свою находку к ней, отпер и открыл заднюю дверцу, впихнул женщину туда. Она безвольно завалилась, едва не придавив собой дочку.
Роман без лишних церемоний запихнул внутрь машины ноги женщины, захлопнул дверцу и уселся за руль. Заводя мотор, он размышлял над тем, какое впечатление на маму произведет его появление с такими неожиданными гостями.
Мама не спала. Ну кто бы ожидал другого — потом, конечно, она сослалась на бессонницу, но на деле просто сработала та самая интуиция, которая у неё всегда была на высоте. И да, гости произвели на неё сильное впечатление, но Наталья Ивановна была не из тех, кто будет долго охать и разводить пустые разговоры. Она предпочитала сразу браться за дело и действовать решительно.
Для начала она взялась за ребенка. Это и правда оказалась девочка, замёрзшая до полусмерти и еще больше перепуганная всем случившимся. Ну что ж, ванна в доме имелась, горячая вода тоже подавалась без проблем. Наталья Ивановна быстро запихнула Дашу в теплую воду, потом влила в неё кружку горячего чая с медом. По ходу этих манипуляций она еще успела расспросить девочку, узнав в общих чертах, что произошло, а затем постелила гостевую постель.
— Ложись, детка, отодвигайся поближе к стенке и заворачивайся поплотнее в одеяло, — сказала она мягко, подтыкая края.
Девочка едва успела проделать все эти действия, как уже заснула крепким сном.
Женщина, которую Роман затащил в дом и кое-как усадил в кресло, так в нём и осела бесформенной кучей. С нею, конечно, справиться было сложнее.
— Девочка говорит, они были на базе, праздновали, — начал Роман, помогая матери раздеть гостью. — Всё было хорошо, но потом что-то случилось. Мама ночью её разбудила, они оделись и ушли. Их догнал папа, сильно ругался с мамой, ударил её, а потом ушел и оставил их как есть. Они хотели дойти до дороги, но мама упала и не хотела вставать, и потому Даша решила идти за помощью сама.
— Я подозреваю, что, кроме прочего, у этой мамы сотрясение мозга, — подвела итоги Наталья Ивановна, осматривая голову женщины.
— Так нечему сотрясаться, — буркнул Роман, стаскивая с гостьи мокрые ботинки. — Были бы мозги, не потащила бы ребенка в никуда в мороз и снегопад.
Однако он все же помог матери. Диагнозу медсестры с почти сорокалетним опытом работы можно было доверять безоговорочно. Кое-как раздеть женщину и уложить её вместе с ребенком — пусть отлежится, потом разберемся.
— Тебе самому надо хоть немного поспать, — велела Наталья Ивановна сыну, когда все улеглось.
И Роман послушался. Заснуть ему, однако, удалось не сразу, потому что он просто кипел от возмущения. Слишком много поводов для этого накопилось. Он даже не знал, на кого злиться больше: на отца или мать Даши. Ясно было одно — Даша здесь и пострадавшая, и героиня одновременно.
Докатились: восьмилетний ребенок вынужден пробираться по снежной целине, чтобы спасти свою мать, которая как раз этого ребенка в эту целину и затащила. А папаша? Ну ладно, жена — хотя и тут он выглядит редким уродом, потому что бить женщину мужчине последнее дело. Но как он мог ночью на холоде под снегом оставить своего ребенка? Детская тема была для Романа больной точкой. Четыре года назад именно из-за этого он вдрызг разругался с Аленой, которую обожал со старшей школы и которой добивался несколько лет.
А потом на тебе: Алена забеременела и просто отправилась в больницу, сделала прерывание, потому что она ещё не готова и хочет пожить для себя. Им, мол, надо сперва поездить по миру, сделать в квартире модный ремонт, а ещё лучше купить квартиру побольше. А ещё Алене нужна собственная машина и деньги на пластику груди. И вообще ей повышение светит на работе, так что о декрете и речи быть не может. При этом жена прекрасно знала, что он, Роман, очень хочет детей. Знала, когда шла за него замуж, знала и тогда, когда избавлялась от плода. Завела глупейшую мантру: мое тело, мое дело. Ну твоё — так твоё. На кой мне тогда сдалась жена, которая только о своем думает. Вот и будь вся целиком исключительно своим делом.
Куда только подевалась после этого давняя преданная любовь — Алена стала вызывать у Романа скорее брезгливость, чем приязнь. Он просто физически не мог простить ей того, что она сделала. Разошлись, понятное дело. Зато она за эти годы какую-то головокружительную карьеру сделала, но ему было в целом плевать, и потому он даже никаких подробностей не знал. Ну кому может быть интересна женская карьера, тем более бывшей?
И вот теперь ему попались два умника, которых судьба наградила таким сильным, храбрым и ответственным ребенком, как Даша. Это ж вообразить трудно: первоклашка ночью в мороз идет по снежному белому безмолвию в одиночестве, чтобы привести помощь к своей безмозглой мамаше. Медаль ей надо давать, вот что. Девчонка достойна самого искреннего восхищения. А что она вместо этого имеет? Маменьку, которая позволяет себя лупить как барабан и тащит ребенка неведомо куда ночью в метель. И папашу, способного бить женщину и бросить родную дочь на произвол судьбы под этой самой метелью. Дичь какая-то.
Роман покрутил эти соображения в голове несколько раз, прежде чем всё-таки смог заснуть.
Придя в себя, Лена не поняла, что с нею произошло. Ей показалось, что она снова в номере на базе, где проходил корпоратив. Но потом сознание прояснилось, память вернулась, и она сообразила: она же ушла с базы ночью вместе с Дашенькой.
Господи, а ребенок-то где? Она подскочила на месте, но тут же успокоилась, обнаружив Дашеньку рядом с собой, в той же постели, мирно посапывающей. Она облегченно выдохнула и стала оглядываться.
Комната незнакомая, не гостиница явно — обстановка не та. Дом или квартира. Модного ремонта и продуманного интерьера, как у Дмитрия, нет и в помине. Но все аккуратное, чистое, крепкое. Место совершенно незнакомое. Как они с Дашенькой сюда попали? Ей вспоминалось что-то смутное: вроде кто-то силой поднимает её из снега. Но эти воспоминания походили скорее на бред, чем на реальность.
Продолжение :