Предыдущая часть:
И тогда Лена решила попробовать разобраться с собой. У неё сильно болела голова, а ещё болели пальцы на руках и ногах — наверное, обморозила. Ощупала голову — шишки нет. Но она точно помнит, что Дмитрий её ударил. Ударил, а потом просто повернулся и ушел. Ладно, она ему не нужна. Но Дашенька...
Тут дверь в комнату приоткрылась, и в неё заглянула немолодая женщина, похожая на правильную учительницу, как их в советских фильмах показывают: подтянутая, аккуратная, строгая, с прической и пучком.
— О, проснулись, отлично, — произнесла она, входя и подходя ближе. — Вот что, дорогая, вставайте быстро, идите ополоснитесь, да я вас осмотрю по-быстрому, а потом уж все остальное. Голова болит?
Лена кивнула — болит, дескать. Женщина покачала головой и командирским жестом указала направление.
— Ванная там, — добавила она.
В ванной нашелся махровый халат. Все остальное и не приказали снять — постирать после всех приключений надо. И тут же скормили все её имущество стиральной машинке. Затем строгая женщина, назвавшаяся Натальей Ивановной, отвела Лену в просторную кухню, усадила на табуретку и, правда, учинила ей осмотр в медицинском смысле.
— Ничего страшного: легкое сотрясение, легкое обморожение кистей рук, переохлаждение, — заключила она, закончив. — Покой, и само пройдет за несколько дней.
Несколько дней? А она ведь к тетке собиралась. Впрочем, Наталья Ивановна не дала ей додумать эту мысль, всучила большую кружку с бульоном и учинила настоящий допрос.
— Что стряслось? Из-за чего? Расскажи все по порядку, — потребовала она, садясь напротив и глядя в упор.
Оказалось, её Дашеньку и сына этой доброй женщины подобрал. Пусть его судьба отблагодарит за это. Вот только Наталья Ивановна выслушивать благодарности настроена не была. Когда Лена закончила свой рассказ, хозяйка дома поинтересовалась у неё весьма строго и без всяких там вежливых экивоков.
— А теперь объясни мне, как ты смогла довести свою и ребенка жизнь до такого состояния? — спросила она, скрестив руки на груди. — Где были твои мозги, твоя ответственность как матери? В конце концов, ты позволяла уроду моральному лупцевать себя и все никак не решалась уйти от него. А когда решилась, сделала это так, что метод твой на преступление тянет. Как ты, мать, могла допустить, чтобы твой ребенок жил восемь лет в такой атмосфере? Как получилось, что не ты спасла свою дочку, а она тебя?
Лена опешила. Она почему-то считала, что Наталья Ивановна, узнав её невеселую историю, непременно её пожалеет и поможет. Она ведь уже сделала для них с Дашенькой немало. А тут вдруг вместо сострадания обвинения. Она привычно забормотала что-то о том, что хотела Дашеньке обеспеченной жизни, что не имела крыши над головой, что надо было как-то устраиваться.
Но Наталья Ивановна слушать её не пожелала.
— Избавь меня от этого нытья, — отрезала она, махнув рукой. — Ты человек или кто? Что значит жить негде? Сними. Денег нет? Заработай. Молодая, здоровая — пахать на тебе надо. Не знаешь как? А почему тысячи других знают? Слабая, не можешь? Так прокачайся и стань сильной. Что это за оправдание такое — слабая? Почему это ты вдруг решила, что за тебя все должны делать и решать другие? Только потому, что ты, видите ли, слабая. Тебе перед дочкой не стыдно ли? И внезапно до Лены дошло.
А ведь во всем права эта женщина, похожая на учительницу старой закалки. Это она сама, Лена, виновата во всем, что с ней произошло. И она, на самом деле, всегда это понимала, просто забалтывала саму себя, убеждала в ином исключительно для того, чтобы ничего не предпринимать. Пожалуй, и мать не писала бы завещания на одну Марину, если бы не видела, что младшей дочери нужен чудодейственный пендель, способный заставить её хоть немного шевелиться и прилагать усилия к устройству собственной жизни. Интересами Дашеньки она до сих пор только прикрывала собственную трусость. Вовсе не в интересах девочки регулярно наблюдать, как отец со срамными бабами путается и мать лупит. Никакие деньги этого не стоят, никакие летние лагеря и частные школы.
— Я просто не знаю, что можно сделать в моем положении, — протянула Лена все же беспомощно.
— А ты думай, напрягай мозги, — ответила Наталья Ивановна, постукивая пальцами по столу. — Не такое сильное у тебя сотрясение, чтобы не дать им работать, если, конечно, они у тебя есть.
— Ну, я собиралась к тетке уехать в деревню, — начала Лена, собираясь с мыслями. — Адрес у сестры есть, она здесь в городе живет.
— О, уже что-то, — кивнула женщина. — А у тетки ты что будешь делать?
— Попробую работу искать, — ответила Лена.
— Что значит попробую? — переспросила Наталья Ивановна, приподняв бровь. — Делать надо, а не пробовать.
— Работу найду, — поправилась Лена. — А девочка, а одежда у вас есть какая-нибудь? Документы?
— У Дмитрия все, у мужа, — вздохнула Лена. — Наверное, надо подать на развод и просить у суда, чтобы помог забрать все необходимое.
— Смотри-ка, получается, ты можешь думать, если захочешь, — отметила Наталья Ивановна, наливая себе чай. — Хоть как-то. Привыкай делать это постоянно, дорогая, и все решать самостоятельно. Или загубишь ребенка, а вернее, потеряешь, потому что ни я, ни Роман не бросим это дело на самотек. В опеку нажалуемся, если другого выхода не будет. Нельзя допустить, чтобы ребенок в таких условиях рос.
Лене стало страшно — страшно и от перспективы потерять Дашеньку, и от правоты Натальи Ивановны. И женщина это явно поняла.
— Ладно, время подумать у тебя пока есть, — смягчилась она, ставя кружку. — У тебя сотрясение мозга легкое, но все равно. Значит, бегать тебе сейчас крайне нежелательно. Это я как медик говорю. Придется вам с Дашенькой у нас несколько дней пересидеть. Потом, так и быть, Роман съездит с тобой к твоему мужу, заберет ваши вещи и документы. Раз муж дерётся, охрана тебе и правда нужна. Да и не унесешь ты все вещи на себе — все равно машина нужна. А после праздников поедешь к тетке и будешь учиться жить своим умом.
Роман и Наталья Ивановна и правда оказались замечательными людьми. Особенно впечатлила Лену та легкость, с которой Роман нашел общий язык с Дашей. Он обращался с девочкой очень серьезно, как с равной: советовался с нею по мелочам, интересовался её мнением и притом не считал ниже своего достоинства с криками носиться с нею по двору, играя в снежки.
А его мать оказалась, на поверку, отличным учителем. К примеру, Наталье Ивановне просто невозможно было дать ответ в стиле "как вам проще" или "как вы хотите". Она требовала именно мнения самой Лены и никакого другого. Хочешь не хочешь, а пришлось учиться его иметь.
Через четыре дня Наталья Ивановна пришла к выводу, что Лена уже достаточно окрепла, чтобы без риска для здоровья съездить за вещами к Дмитрию. Да-да, вместе с Романом, но непременно съездить самой, потому что Дмитрий — её проблема, а не Романа.
На них вытаращились, как на привидения. А потом Дмитрий рванул её за грудки в дом.
— Где тебя носило, стерва такая? — заорал он, тряся её. — Я тебя уже в розыск подавать собрался!
И тут Лена сделала такое, что сама удивилась. Она вырвалась из мужнина захвата и немного пискляво, но достаточно решительно заявила.
— Руки убери, разыскивать меня не надо, — произнесла она, отходя на шаг. — Я от тебя ухожу. Мне надоело быть грушей для битья. И Дашеньку я намерена спасти от твоего влияния. Пришла я за вещами, а насчет развода тебя потом оповестят.
— Вот ты как заговорила, — прошипел Дмитрий, замахиваясь.
Но тут уж в дело вступил Роман. Он не медлил и не церемонился: перехватил занесенную руку и вывернул. Дмитрий закрутился на месте, издав несолидный взвизг.
— Только попробуй ещё раз замахнуться — я тебе руки быстро выверну, — предупредил Роман, не отпуская. — За то, что ты с женой и дочкой творил, тебя посадить мало, но я могу организовать. У меня есть кое-какие знакомства.
В принципе, это даже не было ложью. Работая в фирме, занимающейся установкой охранных систем, Роман по неволе обзавелся знакомствами среди правоохранителей.
Как все любители бить слабых, Дмитрий ни силой, ни смелостью не отличался. Зато Галина Петровна, которая вышла на шум из соседней комнаты, проявила и смелость, и сообразительность, сразу оценив ситуацию.
— Извольте отпустить моего сына, — строго велела она Роману, подходя ближе и глядя ему прямо в глаза. — Я вижу, вы крепкий мужчина, но это наш дом, и я не потерплю, чтобы здесь кого-то хватали и выкручивали руки.
А затем она повернулась к Дмитрию, который все еще потирал запястье.
— Отдай ей вещи, — продолжила она ровным тоном, не повышая голоса. — Полагаю, ты не собираешься удерживать рядом с собой жену, которая исчезла неведомо куда на несколько дней, а потом вернулась в компании постороннего мужчины. Её хлам тебе не нужен. Ты можешь позволить себе забыть о том, что все это, до последних трусов, куплено за твой счет.
Лена, почувствовав поддержку, набралась духу и решила не молчать.
— Меня устраивает, — ответила она, стараясь говорить уверенно, хотя голос все равно слегка подрагивал. — И я думаю, что имею право приехать за вещами с мужчиной после того, как налюбовалась Дмитрием в компании какой-то крашеной воблы в прачечной туристической базы. Это было последней каплей, и я не собираюсь больше терпеть такое отношение.
Но пришлось признать, что класс Галины Петровны был куда выше, чем у Дмитрия и у неё самой. Почти бывшая свекровь и бровью не повела на эти слова.
— А здесь никому не интересно, что ты думаешь, милочка, — ответила она спокойно, скрестив руки на груди. — Иди собирай вещички. Мне Димочке вовсе не улыбается любоваться на тебя часами.
Огрызнуться на это, конечно, было можно, но вот возразить по делу — нет. Так что Лена предпочла и правда побыстрее заняться вещами. Правду сказать, Роман и Наталья Ивановна, как ни ворчали раньше на её пассивность, так и сделали за неё весьма много в этой ситуации. Но вот в чем тут было дело: тому, кто хоть что-то сам начинает делать, и помочь можно. Так сказала Наталья Ивановна, и Лена теперь понимала, что это чистая правда.
Лена и Дашенька встретили Новый год у Натальи Ивановны с Романом — за столом с простыми закусками, но в теплой атмосфере, где Дашенька впервые за долгое время смеялась от души. Роман свозил Лену к Марине: сестра, открыв дверь, немного удивилась, но без лишних расспросов выдала не только адрес тетки, но и номер телефона, добавив пару советов по жизни в деревне.
Самая тетка, выслушав племянницу по телефону, сразу же согласилась приютить её с дочкой и даже сообщила, что сможет помочь с работой: в сельсовете как раз нужна секретарша на полставки. С помощью советов и подсказок Романа и его мамы Лена забрала Дашеньку из частной школы, составила и подала заявление на развод. А потом Роман отвез её с дочкой к тетке со всем скарбом — коробками с одеждой, игрушками и парой сумок с необходимым.
— Жалко, что дядя Роман и бабушка Наталья далеко отсюда живут, — заявила Дашенька, когда Роман уехал, и помахала ему рукой в окно вслед. — Здесь вроде хорошо, но по ним я буду скучать.
— Я тоже, детка, — согласилась с нею Лена и поняла, что это чистая правда.
Впрочем, настоящей разлуки все же не получилось. Ну да, невозможно было постоянно кататься друг к другу в гости — у Лены теперь появилось множество дел, и ей приходилось принимать массу решений самостоятельно. Она стала работать секретарём в сельсовете и храбро общалась с незнакомыми сельчанами, разбираясь с их проблемами: заявлениями, справками, жалобами на соседей. Она ездила в город на заседания суда и там решительно спорила с Дмитрием, требуя с него алименты на Дашеньку. Она даже сообразила, кто из знакомых сможет засвидетельствовать, что в годы замужества она регулярно ходила с синяками, и это помогло в деле. Конечно, во время этих поездок она навещала Романа и Наталью Ивановну, и они теперь относились к ней совсем иначе. Лена понимала: ныне она в их глазах не беспомощная дурочка, уверенная в том, что о ней непременно должен кто-то позаботиться, а человек, который сам хозяин своей судьбы.
И вот, наконец, настал тот день, когда Лена получила на руки свидетельство о разводе. Дмитрию суд назначил немалые алименты на дочь — желание сделать тест ДНК сыграло против него, потому что суд учел все обстоятельства. В село к тетке и Дашеньке Лену отвез Роман. Всю дорогу они очень мило беседовали о всяких мелочах: о погоде, о планах на будущее, о том, как Дашенька адаптируется в новой школе.
— Ты ведь будешь заезжать в гости? — поинтересовалась Лена у Романа, когда он собрался домой, и посмотрела на него с надеждой в глазах.
И Роман согласно кивнул, улыбнувшись в ответ.
Он ехал домой и думал, что Лена оказалась приятной и довольно интересной женщиной, с которой есть о чем поговорить за чаем. Похоже, ей просто требовалась по-настоящему веская причина, чтобы наконец вырасти, по-настоящему повзрослеть и подняться над своими слабостями — и этой причиной стала Дашенька, замечательная девочка, полная решимости. Конечно, он будет к ним заезжать: видит же, как понравился Дашеньке, нельзя обмануть ожидания такой храброй, не по годам взрослой и ответственной девчушки. Да и мама у неё вполне ничего — может, из этого выйдет что-то стоящее. В конце концов, пора ему снова подумать о семье, и давно замечено, что счастливые отношения часто начинаются с чего-то совершенно неожиданного, вроде встречи ночью на заснеженной дороге с девочкой, жаждущей спасти свою маму.