В истории любой великой войны есть сражения, которые меняют карты, а есть сражения, которые меняют сознание. Битва при Эрестфере, случившаяся в самом конце 1701 года (или в начале 1702-го, смотря по какому календарю считать), относится именно ко второй категории. С точки зрения большой стратегии это была локальная стычка: ну, побили один корпус, ну, сожгли пару мыз. Но с точки зрения психологии это был тектонический сдвиг.
Чтобы понять значение этого события, нужно отмотать пленку на год назад. Ноябрь 1700 года. Под Нарвой русская армия пережила не просто поражение, а национальную катастрофу. Молодой, дерзкий и, казалось, непобедимый Карл XII раскатал войска Петра I тонким слоем по эстляндской грязи. Европа смеялась. В западных газетах русских изображали как толпу мужиков с дубинами, которые разбегаются от одного вида шведской треуголки. Казалось, что Россия выбыла из игры на десятилетия.
Однако Эрестфер показал, что слухи о смерти русской военной машины оказались сильно преувеличенными. Это история о том, как из хаоса, паники и переплавленных колоколов родилась сила, которая через несколько лет поставит на колени самую мощную армию Европы.
Работа над ошибками в авральном режиме
После Нарвы Петр I оказался в ситуации, которая сломала бы любого слабонервного правителя. Армии, по сути, нет. Артиллерия потеряна. Офицерский корпус (состоявший во многом из иностранных наемников) дискредитирован. А на границе стоит лучшая армия мира во главе с королем-фанатиком войны.
Но Петр, при всей своей импульсивности, обладал железной хваткой кризис-менеджера. Вместо того чтобы впасть в депрессию, он развернул бурную деятельность. Страна превратилась в огромный военный лагерь. Князь Никита Репнин получил задачу собрать то, что осталось от полков, бежавших из-под Нарвы. И, надо отдать ему должное, он справился: «конфузные» части были приведены в чувство, переформированы и снова готовы к бою.
Параллельно шла знаменитая кампания по переплавке колоколов. Это сейчас звучит как красивый исторический анекдот, но тогда это была суровая необходимость. Меди не хватало катастрофически. Правда, тут возникла техническая загвоздка: колокольная бронза и пушечная бронза — это разные сплавы. Лить пушки из чистых колоколов было нельзя, они получались хрупкими. Приходилось искать олово, экспериментировать, закупать металл через Архангельск. Но к зиме 1701 года артиллерийский парк был восстановлен. Заводы Урала начали лить чугунные орудия, и армия снова обрела огневую мощь.
Формировались новые драгунские полки. Князь Борис Голицын собирал людей по всей Волге, от Казани до Астрахани. В строй ставили всех: казаков, «гулящих людей», дворянских недорослей. Качество этого человеческого материала поначалу вызывало вопросы, но выбора не было. Количество должно было со временем перейти в качество.
Шведский гамбит: ошибка короля Карла
Пока Петр лихорадочно ковал новую армию, Карл XII совершил свою главную стратегическую ошибку. Опьяненный легкой победой под Нарвой, он решил, что с Россией покончено. «Русские мужики», по его мнению, не представляли угрозы. Главным врагом он считал саксонского курфюрста и польского короля Августа II Сильного.
Карл развернул свои основные силы и ушел в Польшу — гоняться за Августом, свергать королей и грабить богатые саксонские города. Россию он оставил «на десерт». Прикрывать балтийские владения Швеции (Лифляндию, Эстляндию и Ингерманландию) остались относительно небольшие корпуса. В Лифляндии за старшего остался генерал-майор Вольмар Антон фон Шлиппенбах.
У Шлиппенбаха было около 8 тысяч человек. Карл считал, что этого вполне достаточно, чтобы гонять «московитов» по лесам. В конце концов, один швед стоит десяти русских — так они думали после Нарвы. Эта самонадеянность и сыграла со шведами злую шутку. Шлиппенбах оказался в роли сторожа, которому поручили охранять огромный склад, выдав только свисток и дубинку, в то время как к складу уже подбиралась профессиональная банда взломщиков.
Борис Шереметев: осторожный лис русской армии
Командовать русской армией на этом направлении Петр поставил Бориса Петровича Шереметева. Это был человек старой закалки, опытный, но крайне осторожный. Петр часто злился на него за медлительность, называл «кунктатором» (медлителем), но для того этапа войны Шереметев был идеальной фигурой.
Он не лез на рожон. Он понимал, что его войска еще сырые, что они боятся шведов на генетическом уровне. Поэтому Шереметев выбрал тактику «малой войны». Весь 1701 год прошел в мелких стычках. Русские отряды пересекали границу, жгли мызы, нападали на небольшие шведские патрули и тут же отходили.
Это была отличная школа. Солдаты учились воевать, офицеры учились управлять, а главное — люди начинали понимать, что шведский рейтар тоже смертен. Если в него выстрелить из мушкета или ткнуть пикой, он падает и умирает точно так же, как и любой другой человек. Страх постепенно уходил.
Осенью 1701 года «тренировки» стали более жесткими. Сын фельдмаршала, Михаил Шереметев, с крупным отрядом разгромил шведов у мызы Раппина. Это был первый серьезный успех. Шлиппенбах, конечно, в донесениях королю писал, что на него напала 100-тысячная орда, которую он героически сдерживал, но факт оставался фактом: русские начали кусаться.
Зимний поход: логистика мороза
К декабрю 1701 года Петр решил, что пора переходить от уколов к ударам. Он потребовал от Шереметева «генерального похода».
Зима в Прибалтике — не самое приятное время для прогулок. Глубокий снег, морозы, короткий световой день. Шлиппенбах, как нормальный европеец, распустил свои войска на зимние квартиры. Он был уверен, что в такую погоду никто воевать не будет. Война в XVIII веке — дело сезонное.
Но русские рассудили иначе. 23 декабря (по старому стилю) 1701 года армия Шереметева скрытно перешла границу.
Это была внушительная сила. Под началом Шереметева было около 18 тысяч человек. Почти половина из них — иррегулярная конница (казаки, калмыки, татары). Остальное — драгуны и солдатские полки. Плюс артиллерия.
Отдельно стоит сказать о казаках. Для них этот поход был не столько военной операцией, сколько способом выживания. Снабжение в русской армии, несмотря на все усилия Петра, было, мягко говоря, нерегулярным. Казаки терпели страшные лишения, часто голодали. Поэтому, оказавшись на вражеской (шведской) территории, они решали продовольственную проблему радикально. Местное население (чухонцы, как их тогда называли) стонало от таких гостей. Казаки выгребали всё подчистую, чтобы не умереть с голоду самим и накормить коней. Это была темная, жестокая изнанка войны, о которой не пишут в парадных реляциях.
Битва у мызы Эрестфер
Шлиппенбах узнал о вторжении, но не оценил масштаб угрозы. Его разведка донесла, что идет небольшой отряд в 3-5 тысяч человек. Генерал, уверенный в превосходстве шведского оружия, решил дать бой. Он собрал все, что было под рукой — около 3-4 тысяч регулярных солдат и пару тысяч местного ополчения.
Местом встречи стала мыза Эрестфер (недалеко от современного Тарту).
Ранним утром 29 декабря (9 января по новому стилю) авангард русской армии столкнулся с передовым шведским отрядом подполковника Ливена. Для шведов это стало неприятным сюрпризом. Русские не побежали. Наоборот, драгуны и рейтары Шереметева врубились в шведские порядки. Короткая, жесткая схватка закончилась полным разгромом шведского авангарда. Сам Ливен, израненный, попал в плен.
Шлиппенбах, поняв, что дело пахнет керосином, занял оборону у переправы через реку Ахья. Он все еще надеялся остановить русских, используя рельеф местности. Он даже отправил один полк на другой берег, чтобы поддержать отступающих.
Но тут к полю боя подошли главные силы Шереметева. И это стало для шведов шоком. Вместо «небольшого отряда» перед ними разворачивалась огромная армия. Русская пехота шла плотными колоннами, артиллерия разворачивалась и начинала бить картечью.
Шереметев действовал наверняка. Он не стал мудрить с тонкими маневрами. Он просто использовал свое численное преимущество и огневую мощь. Русская конница атаковала с флангов, пехота давила с фронта. Артиллерия, те самые пушки из переплавленных колоколов, перемалывала шведские шеренги.
Для шведской армии, привыкшей к тому, что противник разбегается от одного их грозного вида, это был разрыв шаблона. Русские дрались зле, упорно и, что самое главное, организованно.
Пятичасовой бой закончился катастрофой для Шлиппенбаха. Его оборона рухнула. Началось не отступление, а бегство. Шведы бросили всё: артиллерию (6 пушек), обоз, знамена. Гордый генерал еле унес ноги, сбежав в Дерпт с жалкими остатками своего корпуса.
Цена победы и арифметика потерь
Итоги боя были ошеломляющими.
Шведы потеряли убитыми по разным оценкам от 1 до 3 тысяч человек. Самый реалистичный подсчет (современных историков) говорит о примерно 2 тысячах потерянных для строя шведов (убитые, пленные и разбежавшиеся дезертиры). Для небольшого корпуса Шлиппенбаха это был смертельный удар. Он потерял половину личного состава и всю артиллерию.
Русские потери составили около 1 тысячи человек убитыми и ранеными.
Соотношение потерь 1 к 2 в пользу русских. Для того времени, когда шведы привыкли бить врага с соотношением 1 к 10 в свою пользу, это была математическая аномалия.
Шлиппенбах, оправдываясь перед Карлом XII, в своих письмах завышал численность русских до астрономических величин. Он писал, что его атаковало 100-тысячное войско. Король, занятый своими делами в Польше, отмахнулся: мол, раз русские ушли обратно в Псков, значит, ничего страшного не случилось. Карл продолжал недооценивать противника, и это упрямство в итоге приведет его к Полтаве.
А русские действительно ушли. Шереметев, верный своей осторожной тактике, не стал развивать успех и штурмовать крепости зимой. Он выполнил задачу: нанес удар, уничтожил живую силу врага и отошел на базу. Правда, отход сопровождался очередным опустошением местности — казаки увели в плен сотни местных жителей и выгребли все запасы, до которых смогли дотянуться.
«Мы можем их бить!»
Когда гонец привез весть о победе в Москву, эффект был сравним с полетом Гагарина.
Петр I, получив донесение, воскликнул свою знаменитую фразу: «Слава Богу! Наконец мы дошли до того, что шведов побеждать можем!».
Впервые с начала войны в Москве гремел салют в честь победы, а не траурный звон. На Красной площади выкатили бочки с вином и медом для народа. Пленных шведов провели по улицам столицы как живое доказательство того, что непобедимых врагов не бывает.
Борис Петрович Шереметев, старый осторожный лис, получил высшую награду — чин генерал-фельдмаршала и орден Андрея Первозванного. Но еще важнее была награда для простых солдат. Каждый участник битвы получил по серебряному рублю. По тем временам — огромные деньги. Но дело было не только в деньгах.
Появилась специальная медаль за победу. Это было началом традиции награждать солдат за конкретные боевые успехи. Людям дали понять: их кровь и пот ценятся государством.
Значение Эрестфера
Битва при Эрестфере не закончила войну. Впереди были еще долгие 20 лет борьбы, будут и поражения, и тяжелые осады. Но Эрестфер сломал психологический барьер.
Русская армия избавилась от комплекса жертвы. Солдаты поверили в своих командиров, а командиры поверили в своих солдат.
Эта битва показала, что реформы Петра, какими бы жесткими и хаотичными они ни были, работают. Новые полки, одетые в европейские кафтаны и вооруженные отечественными фузеями, оказались способны противостоять военной элите Европы.
Эрестфер стал первой трещиной в фундаменте Шведской империи. Карл XII, увязший в польских болотах и политических интригах, этой трещины не заметил. А когда заметил, было уже поздно — русская военная машина набрала ход, и остановить её было уже невозможно.
Так, в заснеженных лесах Лифляндии, в кровавой стычке за никому не известную мызу, родилась будущая Российская империя. Родилась в муках, грязи и пороховом дыму, как и положено великим державам.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера