Я жарила котлеты, когда зазвонил телефон. Вытерла руки о полотенце, посмотрела на экран — незнакомый номер.
— Алло, слушаю.
— Добрый вечер. Это Елена Сергеевна, супруга Дмитрия Воронова?
— Да, я. А вы кто?
— Меня зовут Ольга Петровна, я нотариус. Вам удобно сейчас разговаривать?
Я выключила конфорку, отошла от плиты.
— Да, удобно. Что-то случилось?
— Дело в том, что ваш супруг является наследником по завещанию умершей Анны Васильевны Вороновой. Это его тётя, правильно?
— Да, тётя Аня. Она умерла в прошлом месяце.
— Верно. Так вот, срок вступления в наследство истекает через три дня, а ваш супруг до сих пор не явился к нам для оформления документов. Мы пытались ему дозвониться, но телефон недоступен. Поэтому решили связаться с вами.
Я нахмурилась. Дима ничего мне не говорил про наследство. Вообще ничего.
— А что именно в наследстве?
— Квартира в центре города, двухкомнатная. По завещанию переходит вашему супругу. Но если он не подаст документы в течение трёх дней, право наследования перейдёт к другим родственникам.
— Понятно. Спасибо, что предупредили. Я ему передам.
— Хорошо. Вот наш адрес и часы приёма.
Я записала, попрощалась, положила трубку. Стояла посреди кухни, переваривая услышанное. Квартира в центре. Дима знает про неё месяц и молчит. Почему?
Вернулась к плите, доготовила котлеты, накрыла на стол. Дима пришёл через полчаса — усталый, помятый, как всегда после работы.
— Привет, — он поцеловал меня в щёку, прошёл в ванную мыть руки.
Я разлила суп по тарелкам, села напротив. Он ел молча, я тоже молчала, думала, как начать разговор.
— Дим, тебе сегодня никто не звонил?
— Нет, а что? — он оторвался от супа.
— Мне звонили. Нотариус, Ольга Петровна. Говорит, у тебя три дня осталось, чтобы вступить в наследство по завещанию тёти Ани.
Дима замер с ложкой на полпути ко рту. Лицо вытянулось, потом напряглось.
— А, это. Да, знаю.
— И почему ты мне не сказал?
Он опустил ложку, потёр переносицу.
— Лен, я просто не хотел тебя беспокоить. Сам разберусь.
— Не хотел беспокоить? Дим, речь про квартиру. Про наше общее имущество, между прочим. Мы женаты десять лет, или ты забыл?
— Не забыл. Просто это наследство по завещанию, значит, моё личное имущество. Не совместно нажитое.
Я уставилась на него.
— То есть ты решил, что я не должна знать?
— Я не так сказал. Просто не видел смысла обсуждать.
— Дима, мы семья. Всё, что касается денег, имущества, крупных решений — мы обсуждаем вместе. Всегда так было.
Он промолчал, уставился в тарелку. Я почувствовала, как внутри нарастает тревога.
— Дим, у тебя какие-то планы на эту квартиру? Ты что-то задумал?
— Нет никаких планов. Просто ещё не решил, что с ней делать.
— Месяц прошёл с момента смерти тёти, и ты не решил? Серьёзно?
— Лена, я устал. Давай потом поговорим.
— Нет, давай сейчас. Я имею право знать.
Он резко встал, отодвинул стул.
— Хорошо. Хочешь знать? Я думаю продать квартиру и положить деньги на депозит. На всякий случай.
— На всякий какой случай?
— На любой. Мало ли что в жизни бывает.
— А я что, не должна участвовать в этом решении?
— Лена, это моё наследство. Моя тётя мне завещала, не нам.
Слова резанули как ножом. Я встала, прислонилась к столу.
— Понятно. То есть теперь у нас будет моё и твоё. Так, да?
— Я не об этом. Просто хочу иметь финансовую подушку.
— У нас есть подушка. Общая. Мы вместе копили, вместе откладывали.
— Этого мало.
— Мало для чего?
Дима промолчал, отвернулся к окну. Я смотрела на его спину и чувствовала, как между нами вырастает невидимая стена.
— Ладно, — выдохнула я. — Делай как знаешь.
Вышла из кухни, закрылась в спальне. Села на кровать, обняла подушку. Слёзы навернулись сами собой, я не удержала их. Десять лет вместе, а он скрывает от меня наследство. Говорит «моё», будто мы чужие люди.
Вечером Дима постучал в дверь.
— Лен, можно войти?
— Заходи.
Он вошёл, сел рядом на край кровати.
— Прости. Я не хотел тебя обидеть.
— Но обидел.
— Знаю. Просто я правда думал, что так лучше. Не хотел лишних разговоров.
— Лишних разговоров с женой? Дима, ты сам слышишь, что говоришь?
Он вздохнул, потёр лицо руками.
— Лен, дело не в тебе. Просто я в последнее время думаю о будущем. О том, что может что-то пойти не так. Хочется иметь запас.
— Запас от чего? От меня?
— Нет, конечно. От жизни. От неожиданностей.
Я посмотрела ему в глаза.
— Дима, мы всегда справлялись со всеми неожиданностями вместе. Почему ты решил, что теперь надо иначе?
Он промолчал. Я почувствовала, что он что-то недоговаривает.
— Дим, у тебя проблемы на работе?
— Нет, работа нормальная.
— Тогда что?
— Ничего. Просто перестраховываюсь.
Он встал, вышел из спальни. Я осталась сидеть, сжимая подушку. Что-то здесь не так, но я не могла понять что именно.
Утром встала пораньше, пошла на кухню готовить завтрак. Дима ушёл на работу, не позавтракав, сказал, что торопится. Я осталась одна, села с чашкой кофе, думала.
Позвонила подруге Свете, рассказала всю историю.
— Ленка, это странно. Зачем ему скрывать?
— Вот и я не пойму. Говорит, хочет финансовую подушку.
— А у вас что, совсем нет сбережений?
— Есть. На счёте лежит, копим на машину. Триста тысяч уже накопили.
— Тогда вообще непонятно. Может, он хочет квартиру оставить себе на случай развода?
— Света, какой развод? У нас всё хорошо было.
— Было — это ключевое слово. А сейчас что?
Я задумалась. Действительно, в последние месяцы Дима стал отстранённым. Приходил поздно, на вопросы отвечал коротко, по выходным пропадал то у друзей, то у родителей. Я списывала на усталость, на стресс на работе. А может, дело в другом?
— Лен, ты там? — позвала Света.
— Да, я здесь. Слушай, а может, правда что-то не так?
— Проверь. Поговори с ним серьёзно. Без скандалов, спокойно. Выясни, что происходит.
Вечером я приготовила любимый Димин ужин — жаркое с грибами. Накрыла стол, зажгла свечи, открыла вино. Он пришёл, удивился.
— Что за праздник?
— Никакого праздника. Просто захотелось посидеть вместе, спокойно поговорить.
Мы сели, я налила вино. Дима попробовал жаркое, кивнул с одобрением.
— Вкусно. Спасибо.
— Пожалуйста. Дим, давай без обид, без упрёков. Просто скажи мне честно — что происходит?
Он отложил вилку, посмотрел на меня.
— Ничего не происходит.
— Дима, ты отдаляешься от меня. Скрываешь наследство, приходишь поздно, по выходным тебя почти не бывает. Я чувствую, что ты от меня что-то скрываешь.
Он помолчал, выпил глоток вина.
— Лен, у меня правда всё нормально. Просто работы много, устаю.
— А наследство зачем скрыл?
— Не скрыл. Просто не рассказал сразу.
— Это одно и то же.
Он вздохнул, налил себе ещё вина. Выпил залпом, поставил бокал на стол.
— Хорошо. Скажу как есть. Мой друг Серёжа недавно развёлся. Жена отсудила половину всего — квартиру, дачу, даже машину пришлось продать, чтобы расплатиться. Он остался ни с чем. И я подумал — а если у нас так же будет?
Я уставилась на него.
— То есть ты готовишься к разводу?
— Нет, я не готовлюсь. Просто подстраховываюсь. На всякий случай.
— Дима, у нас что, есть проблемы, о которых я не знаю?
— Нет, Лен. У нас всё хорошо. Просто я хочу быть уверен, что если что-то пойдёт не так, у меня будет на что опереться.
— А обо мне ты подумал? Как я себя чувствую, когда муж от меня что-то скрывает и делит имущество на моё и твоё?
— Я не делю. Просто...
— Просто что? Дима, мы десять лет вместе. Всё делили пополам — и радости, и проблемы, и деньги. А теперь ты решил, что надо иначе. Почему?
Он замолчал, уставился в тарелку. Я ждала, чувствуя, как сердце колотится.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Скажу правду. Мама мне сказала, что надо оформить наследство только на себя. Что квартира тёти — это моё, и незачем жене об этом знать. Что бывает всякое, и лучше перестраховаться.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Твоя мама? Серьёзно?
— Лен, ну она из лучших побуждений. Просто хочет меня защитить.
— Защитить от кого? От меня?
— Не от тебя. От жизни, от обстоятельств.
— Дима, твоя мама никогда меня не любила. Ты это знаешь. Она всегда хотела, чтобы мы развелись.
— Это не так.
— Это так. И ты прекрасно это понимаешь. Она постоянно намекает, что я тебе не пара, что ты мог найти лучше. И вот теперь она убедила тебя, что от меня надо прятать деньги.
— Лена, я не прячу. Просто оставляю за собой право решать.
— Право решать без меня. Вот в чём дело.
Я встала из-за стола, начала собирать посуду. Руки дрожали, тарелка едва не выскользнула.
— Лен, не надо так.
— Как не надо? Дима, ты выбираешь между мной и своей мамой. И похоже, выбрал не меня.
— Я никого не выбираю.
— Выбираешь. Ты послушал её совет, скрыл от меня наследство, делишь имущество. Это и есть выбор.
Он встал, подошёл ко мне, взял за руки.
— Лен, прости. Я был не прав. Не надо было слушать маму, не надо было молчать. Давай вступим в наследство вместе, оформим на нас обоих.
— Уже поздно. Наследство оформляется на наследника по завещанию. Это ты.
— Тогда продадим квартиру, деньги положим на общий счёт.
— Не надо. Делай как хочешь. Раз ты решил, что это твоё — пусть будет твоё.
Я высвободила руки, вышла из кухни. Закрылась в спальне, легла на кровать. Слёзы катились сами собой, я не вытирала их.
Дима постучал через полчаса.
— Лен, открой, пожалуйста.
— Не хочу разговаривать.
— Ну пожалуйста. Мне надо сказать тебе кое-что важное.
Я встала, открыла дверь. Он стоял с виноватым лицом, в руках держал какие-то бумаги.
— Смотри. Это заявление нотариусу. Я написал, что вступаю в наследство и сразу дарю тебе половину квартиры. Как только оформлю право собственности — переоформлю долю на тебя.
Я взяла бумаги, пробежалась глазами. Действительно, всё так и написано.
— Зачем?
— Чтобы ты знала — я тебе доверяю. Мы вместе, мы семья. И никакие мамины советы не важнее тебя.
— А она что скажет?
— Не знаю и не важно. Это наша жизнь, не её.
Я смотрела на него, и внутри что-то оттаивало. Он обнял меня, прижал к себе.
— Прости меня. Я был дураком.
— Был, — согласилась я.
— Больше не буду слушать маму в вопросах, которые касаются нас с тобой. Обещаю.
— Смотри у меня.
Мы стояли обнявшись, и я чувствовала, как напряжение уходит. Он правда понял. Правда выбрал меня, а не маму.
На следующий день мы вместе поехали к нотариусу. Оформили наследство, Дима сразу составил дарственную на мою долю. Нотариус удивилась, но ничего не сказала, только оформила документы.
Вечером позвонила Димина мама. Он взял трубку, отошёл в другую комнату. Я слышала обрывки разговора — он говорил твёрдо, без уступок.
— Мама, это моё решение... Нет, я не передумаю... Лена моя жена, мы вместе... Хватит, не хочу это обсуждать.
Он положил трубку, вернулся ко мне.
— Всё. Сказал ей, чтобы больше не лезла в нашу жизнь.
— И как она?
— Обиделась. Но переживёт.
Я обняла его.
— Спасибо.
— Не за что. Это я должен тебя благодарить. За то, что ты терпишь мою маму, за то, что не ушла, когда я повёл себя как идиот.
— Куда я уйду? Мы же семья.
— Вот именно. Семья.
Мы сидели на диване, смотрели в окно. За стеклом темнело, зажигались огни в домах напротив. И я думала: вот так и бывает. Иногда близкие люди ошибаются, слушают чужие советы, забывают о том, что важно. Но если любовь настоящая — всегда можно всё исправить.
Главное — говорить. Не молчать, не копить обиды, не делить на моё и твоё. Семья — это когда всё общее. И радости, и печали, и деньги, и квартиры. Всё пополам, всё вместе.
Потому что жизнь длинная, и пройти её в одиночку тяжело. А вместе — всегда легче. Даже когда мамы вмешиваются, даже когда наследство появляется неожиданно, даже когда хочется что-то скрыть. Вместе всегда лучше.