Рассказ «Точка кипения»
Вероника стояла перед дверью собственной квартиры и не могла заставить себя повернуть ключ. Ладони горели от пластиковых ручек тяжелых пакетов, которые впивались в кожу, оставляя багровые борозды. В пакетах было все: молоко, десяток яиц, три килограмма картошки, курица и наполнитель для кота. Игорь никогда не заходил в магазин — он считал, что это «немужское занятие», да и вообще, он «не разбирается в марках масла».
Вероника выдохнула, привалившись плечом к холодному косяку. Сегодня в офисе был аудит. Десять часов на ногах, сухие глаза от монитора и бесконечные цифры. Все, чего она хотела — это смыть с себя этот день и провалиться в глубокий, как колодец, сон.
Ключ со скрипом повернулся. Прихожая встретила ее ярким светом и бодрыми звуками стрельбы из телевизора. Игорь был дома. Его ботинки стояли прямо на коврике, преграждая путь.
— Пришла? — донеслось из комнаты. — Чего так долго? Я уже два раза на кухню заглядывал, думал, ты что-то в холодильнике оставила.
Вероника молча втащила пакеты, чувствуя, как ноет поясница. Она прошла на кухню, наступая на крошки — Игорь, видимо, днем делал бутерброды и не посчитал нужным смахнуть мусор со стола.
— Ужин где? — процедил Игорь, появляясь в дверях. Он переступил через сумки, которые Вероника еще не успела разобрать, и заглянул в пустую кастрюлю на плите. Его тон был будничным, почти ласковым, но в этом спокойствии Вероника услышала приговор.
— Игорь, я только зашла, — она начала выкладывать продукты, руки мелко дрожали. — У меня был аудит. Я не ела с обеда. Дай мне полчаса, я просто посижу в тишине.
— Полчаса? — Игорь вскинул брови. — Ника, я с работы пришел в шесть. Сейчас восемь. Я, по-твоему, должен святым духом питаться? Мама всегда говорила, что у нормальной хозяйки к приходу мужа стол накрыт. А ты даже хлеб не нарезала.
— Твоя мама не работала главным бухгалтером, Игорь. Она сидела дома.
— Не начинай, — он поморщился, как от зубной боли. — Ты сама хотела эту карьеру. А быт никто не отменял. Давай, шевелись, я голодный как волк. Там в пакете мясо? Сделай по-французски, с сыром.
Вероника смотрела на его гладкое, отдохнувшее лицо. Игорь работал «менеджером по развитию» в конторе своего друга. Работа не пыльная, с десяти до пяти, с длинными перекурами. Но дома он превращался в инвалида первой группы, неспособного даже нажать на кнопку чайника.
Она взяла нож. Картофелина под лезвием казалась твердой, как камень. Вероника чистила ее, глядя в стену, а в голове стучало: «Ужин где? Ужин где?». Ей казалось, что эта фраза вытатуирована у нее на подкорке.
***
Нож с глухим стуком входил в сырую картофелину. Вероника смотрела, как тонкая кожура спиралью падает в раковину, и чувствовала, как внутри нее что-то медленно каменеет. Из комнаты доносились взрывы и крики из телевизора — Игорь «сбрасывал стресс» после рабочего дня.
— Ника, ты там скоро? — крикнул он, не оборачиваясь. — Футбол через пятнадцать минут начинается, я под пиво хотел горяченького.
Она не ответила. Она чистила пятую картофелину, когда зазвонил телефон, лежащий на столе. На экране всплыло фото свекрови. Вероника вытерла руки о фартук и нажала на кнопку.
— Верочка, здравствуй! — голос Нины Петровны был бодрым и поучающим. — Я тут Игорю звонила, он сказал, что ты только домой явилась. Опять свои отчеты до ночи пишешь? Ты смотри, милая, муж — он как огонь в печи, его подпитывать надо. Игорь жалуется, что ты совсем хозяйство запустила. Пустой холодильник — это путь к разводу, запомни мои слова.
— Нина Петровна, я сегодня десять часов в офисе провела, — Вероника старалась говорить спокойно, хотя в висках уже начинало пульсировать. — У нас проверка. Я устала не меньше вашего сына.
— Ой, да какая там у тебя усталость! — свекровь пренебрежительно хмыкнула. — В кресле сидеть да кнопки нажимать — это не мешки ворочать. Мой Игорь на серьезной должности, он лицом фирмы торгует, у него нервное истощение может быть. Ты уж приготовь ему что-нибудь особенное, побалуй мужчину. И пыль в гостиной протри, Игорь говорит, дышать нечем.
Вероника медленно положила телефон на стол, даже не попрощавшись. Она посмотрела на гору нечищеной картошки, на грязную сковородку, которую Игорь оставил после своего обеденного перекуса, и на свои дрожащие пальцы.
В кухню зашел Игорь. Он подошел к холодильнику, достал запотевшую бутылку пива и, переступив через все те же пакеты с продуктами, которые Вероника так и не разобрала, направился обратно.
— С мамой поговорила? Правильно она говорит. Ты какая-то дерганая стала, Ника. Сходи в душ, расслабься, а потом мясо дожарь. Я пока первый тайм посмотрю.
Он даже не взглянул на ее лицо. Он видел перед собой не жену, а отлаженный механизм, который временно забарахлил, но сейчас обязательно починится и выдаст результат в виде ужина из трех блюд.
— Игорь, — позвала она. Голос был тихим, но в нем прорезались нотки, от которых Игорь на секунду замер в дверях.
— Ну чего еще?
— В пакете, через который ты сейчас переступил, лежат твои любимые стейки. И сыр. И виноград, который ты просил.
— Ну супер, молодец, — он кивнул, собираясь уйти.
— Там еще лежит чек. На пять тысяч четыреста рублей. Это четвертый поход в магазин за неделю, за который плачу я. Из своей зарплаты «кнопкодава».
Игорь обернулся, его лицо приняло выражение оскорбленного достоинства.
— Ты сейчас серьезно? Будешь мне чеками тыкать? Мы семья или магазин самообслуживания? Я плачу за аренду этой квартиры и заправляю машину, на которой, между прочим, тебя иногда подвожу.
— Эту квартиру мы снимаем напополам, Игорь. А машина — твоя игрушка, на которой ты возишь только себя и свою маму на дачу. Я езжу на метро.
— Слушай, — он сделал шаг к ней, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — Если ты хочешь посчитаться, то давай вспомним, кто тут мужчина. Я прихожу домой и хочу видеть уют. А вижу тебя с кислой миной и пустые кастрюли. Не хочешь готовить — так и скажи. Но тогда не удивляйся, если я найду место, где мне будут рады с порога, а не с чеком в руках.
Он развернулся и ушел, хлопнув дверью гостиной так, что со стены чуть не упали кухонные часы.
Вероника стояла у стола. В окне отражалась кухня — чистая, функциональная, мертвая. Она вдруг поняла, что если она сейчас дожарит это мясо, она навсегда останется в этой ловушке. Она будет «понимающей», «сильной» и «хозяйственной» до тех пор, пока не превратится в такую же высохшую и злую женщину, как ее свекровь.
Она не стала бросать нож в стену или бить тарелки. Она просто выключила свет на кухне. Пакеты так и остались стоять в прихожей — немым укором и преградой на пути к «уютному гнездышку».
Вероника зашла в спальню, достала из-под кровати свой старый рюкзак. Она не собирала «чемодан в никуда». Она просто брала то, что принадлежало ей по праву — ноутбук, документы и ту самую свободу, которую она почти потеряла за горой немытой посуды.
***
Вероника зашла в спальню и включила свет. В комнате пахло кондиционером для белья и парфюмом Игоря. Она достала рюкзак, но вместо того, чтобы лихорадочно скидывать в него вещи, села на край кровати. В гостиной гремел футбол. Комментатор захлебывался восторгом, Игорь что-то выкрикивал, а на кухне продолжала лежать нечищеная картошка.
Она вдруг поняла: это не просто вечер. Это ее жизнь. Если она сейчас встанет и дожарит это мясо, она подпишет контракт еще на десять лет обслуживания чужого эгоизма.
Вероника открыла ноутбук и зашла на сайт доставки еды. Она заказала один сет роллов и один лимонад. Оплатила своей картой. На вопрос курьера в комментариях «нужна ли сдача?» она усмехнулась. Сдача ей была не нужна. Ей нужен был расчет.
Через сорок минут в дверь позвонили. Игорь, решив, что это жена заказала обещанный ужин, крикнул из комнаты:
— Ника, забери, у меня тут пенальти!
Вероника молча взяла пакет у курьера, прошла в кухню и села за стол. Она открыла пластиковый бокс, макнула ролл в соус и начала есть. Медленно. Сосредоточенно.
В дверях кухни появился Игорь. Увидев жену, поглощающую суши в одиночестве, он замер. Его лицо вытянулось, а брови поползли вверх.
— Это что? — он ткнул пальцем в бокс. — А где мой ужин? Ты заказала еду только себе?!
— Да, Игорь, — Вероника даже не подняла глаз. — Я устала. У меня нет сил готовить «по-французски». Я заказала то, что хочу я.
— Ты совсем страх потеряла? — он шагнул к ней, и в его голосе зазвучала сталь. — Ты в моем доме сидишь и жрешь втихаря, пока я голодный? Ты представляешь, что мама скажет, когда узнает?
— Нина Петровна скажет, что я плохая хозяйка. И она будет права, — Вероника отставила палочки. — Потому что я больше не хозяйка в этом доме. Я здесь квартирантка. И с завтрашнего дня я переезжаю в другую квартиру. Поменьше. Там, где не нужно будет чистить картошку на двоих, когда у меня отваливаются ноги.
— Переезжаешь? — Игорь осекся, и на его лице промелькнула тень испуга, которую он тут же прикрыл гневом. — Да кому ты нужна со своими отчетами и вечной усталостью? Ты через три дня прибежишь просить прощения, потому что даже полку прибить не умеешь!
— Полку прибить я закажу мастера. Это выйдет дешевле, чем платить за твой «уют» своим здоровьем.
Она встала, взяла рюкзак, в который уже успела положить документы и смену белья, и пошла к выходу. Игорь шел за ней, продолжая что-то кричать про неблагодарность и семейные ценности, но его голос доносился до нее как будто через слой ваты.
В прихожей она остановилась у тех самых пакетов, через которые он переступал весь вечер.
— Кстати, Игорь, — она повернулась, уже взявшись за дверную ручку. — Мясо в пакете. Сыр тоже. И картошка в раковине почищена — ровно половина. Твоя порция. Можешь пожарить сам, если «огонь в печи» еще не погас.
— Да пошла ты! — рявкнул он, но в его глазах Вероника увидела растерянность ребенка, у которого внезапно отобрали любимую игрушку.
Она вышла из квартиры. На лестничной клетке было тихо и пахло старой краской. Вероника спустилась вниз, вышла во двор и глубоко вдохнула влажный ночной воздух. У нее не было четкого плана на завтра, не было забронированного отеля — она просто вызвала такси до подруги.
В сумке звякнул телефон. Сообщение от Игоря: «Где лежат чистые пододеяльники?! Ты специально их спрятала?». Вероника посмотрела на экран, провела пальцем по стеклу и нажала «Удалить».
Она села в машину. Город мелькал огнями, отражаясь в боковом стекле. Вероника смотрела на свои руки — они больше не дрожали. Наоборот, в них появилась какая-то странная, забытая легкость. Она больше не была «сильной женщиной», которая тащит на себе мир. Она была просто женщиной, которая едет в ночь, чтобы впервые за долгое время выспаться в тишине, где никто не спросит: «Где мой ужин?».
***
P.S. Друзья, самые острые сюжеты о том, как «идеальные» браки рассыпаются из-за одной немытой тарелки, я публикую в нашем уютном уголке. Там истории выходят без цензуры и на пару дней раньше. Заглядывайте: [ссылка]