Предыдущая часть:
Катя спустилась в холл. Наташа сидела за стойкой, болтая по телефону и накручивая локон на палец.
— Да, зайчик, я тоже скучаю, — говорила она. — Конечно, сегодня увидимся.
Катя подошла к стойке вплотную.
— Наташа, — произнесла она, с холодом в голосе.
Та вздрогнула, быстро положила трубку.
— Ой, Катюша, напугала, — сказала Наташа. — Что подкрадываешься?
Катя смотрела на её блузку. Глубокий вырез, шёлковый шарфик, небрежно наброшенный на шею.
— Красивый шарфик, — произнесла Катя ровным голосом, скрывая дрожь.
— Спасибо, новый, — улыбнулась Наташа. — Нравится?
— Очень. Поправь, съехал.
И не дожидаясь реакции, Катя протянула руку и резко дёрнула край шарфика в сторону.
На лацкане блузки, сверкая зелёными глазками, сидела золотая змейка, точно такая же, как та, что лежала у Кати в кармане. Только эта была новой, блестящей, а та под ковром, видимо, была потеряна раньше. Или это была парная вещь, или Наташа просто купила две и одну подарила Павлу на удачу. Нет, всё проще. Та булавка, что под ковром, отцепилась от одежды Наташи, когда та была в их спальне, в их кровати.
— Это ты… — выдохнула Катя.
Наташа проследила за её взглядом, устремлённым на булавку, и мгновенно всё поняла. Её лицо изменилось. Игривая улыбка исчезла, сменившись выражением испуга, а затем наглой защиты. Она быстро запахнула шарфик.
— А что? Бижутерия с рынка, копейки стоит.
— С рынка? — переспросила Катя, с сарказмом.
Катя достала из кармана вторую булавку и положила её на стойку.
— А это тоже оттуда? — спросила она. — Я нашла её у себя в спальне под нашей кроватью.
Наташа побледнела, но тут же взяла себя в руки.
— И что? Мало ли булавок. Может, Павел тебе купил на сюрприз?
— Павел сказал, что был в командировке, — тихо произнесла Катя. — А ты вчера брала отгул. Чек из мотеля на трассе пробит вчерашним числом. Шампанское, шоколад. Ты же любишь шоколад, Наташа.
Вокруг начали останавливаться люди, пациенты, доктора. Сергей стоял поодаль, готовый вмешаться в любой момент.
Наталья поняла, отпираться бесполезно. Она выпрямилась, и её красивое лицо исказила гримаса презрения.
— Ну и что? — выпалила она, с презрением. — Да, это моя булавка. Мы с Павлом.
Катя не могла поверить до конца.
— Да, мы с Павлом вместе, — продолжила Наталья. — А что ты хотела? Посмотри на себя. Ты же моль. Серая, забитая, в халате технички. Пашешь как лошадь. От тебя хлоркой несёт за версту. Павел мужик, ему нужна женщина, а не поломойка.
— Я же твоя подруга, — прошептала Катя.
Наталья рассмеялась.
— Это ты так думала. Я терпела твоё нытьё месяцами — Павел устал, Павел не работает. Да, он не работает, потому что ты его не вдохновляешь. А со мной он мужчина. Мы любим друг друга.
Катя стояла, словно её ударили наотмашь. Каждое слово ранило всё сильнее и сильнее.
— Какая же ты дрянь… — сказала она тихо.
Слёзы высохли, осталась лишь пустота.
— Я беру своё, а не жду милости, — отрезала Наталья. — А ты иди драй полы. Это твоё призвание.
Катя развернулась и ушла. Сергей попытался её догнать.
— Катя, подождите, — позвал он.
Но она не слышала. Ей нужно было домой. Закончить это раз и навсегда.
Павел сидел на кухне, доедая вчерашние котлеты.
— А, пришла, — пробурчал он, жуя. — Что поздно? Сам разогрел. В магазин зашла?
Катя прошла на кухню, не снимая пальто. Она молча положила перед ним на стол чек из мотеля и золотую булавку.
Павел поперхнулся. Он уставился на эти предметы и перестал жевать. Лицо мужа медленно наливалось краской.
— Это что? — выдавил он, бледнея.
— Это твоя командировка, заводская столовая, — ответила Катя.
— Ты что, рылась в моих карманах? — воскликнул супруг.
Он вскочил, опрокинув стул.
— Да, представь, посмела узнать правду, — сказала Катя, с холодной решимостью. — Ты был с Наташей в мотеле вчера.
Павел на секунду растерялся. Но лучшая защита — нападение, и он знал это правило.
— И что? Да, был — потому что с тобой скучно, ты вечно уставшая. Поговорить не о чём, только о ценах на картошку.
— Я работаю на три ставки, чтобы ты мог искать себя, — ответила Катя, с упрёком.
— Ты работаешь, потому что больше ничего не умеешь, — ткнул муж пальцем. — Ты уборщица, это твой уровень. А мне нужна нормальная женщина.
— Уходи, — сказала Катя, чувствуя облегчение. — Собирай вещи и вали к своей музе.
Он зло рассмеялся.
— Уйти? — произнес он, с сарказмом. — Куда? Квартира моя, бабушкина, твоя — неважно.
Муж подошёл к ней вплотную, нависая.
— А кто ремонт делал? Обои клеил, плитку в ванной клал?
— Плитку клал мастер, которому платила я, — ответила Катя. — Ты только советы раздавал.
— Неважно, это общее улучшение квартиры, — заявил Павел. — Я узнавал.
Павел победно ухмыльнулся. Он явно подготовился.
— Если стоимость ремонта существенно увеличила цену квартиры, я имею право на долю, — добавил он. — Так что ты меня не выгонишь.
— Ты хочешь делить квартиру, единственное жильё? — спросила Катя, с ужасом.
— Я хочу справедливости, — ответил он. — Развод так развод. Но с условием. Мы продаём квартиру и делим деньги, или ты выплачиваешь мне мою долю. Миллиона полтора хватит на первое время.
— У меня нет таких денег, — сказала Катя.
— Тогда терпи, — произнес Павел, с угрозой. — Я останусь в своей комнате, ты — где хочешь. И Наташу приведу, имею право.
— Нет, — ответила Катя, с твёрдостью.
Катя подошла к двери и распахнула её.
— Вон, прямо сейчас, — сказала она, указывая на дверь. — Или я вызову полицию. Баба Зина подтвердит, что ты мне угрожал.
Павел посмотрел на решительное лицо жены и понял, что перегнул палку.
— Ладно, подавись своей халупой, — буркнул он, с злостью. — Ещё пожалеешь. Сама прибежишь, когда поймёшь, что никому не нужна.
Павел схватил свою сумку, с которой приехал, побросал туда первые попавшиеся вещи.
— К Наташе уйду, она меня ждёт, — добавил он, хватая вещи. — У неё чувства, не то что у тебя.
Муж выскочил из квартиры, от души хлопнув дверью напоследок.
Катя закрыла замок на два оборота, повесила цепочку, потом пошла в спальню и, наконец, дала волю слезам.
— Скатертью дорога, — прошептала она пустоте, чувствуя свободу.
На столе одиноко лежала золотая булавка-змея, сверкая зелёными злобными глазками.
В коридоре поликлиники пахло лекарствами и кофе из автомата. Лампы дневного света гудели, добавляя ей головной боли, которая и так пульсировала в висках с самого утра.
Катя выжала тряпку над ведром, и вода окрасилась в серый цвет.
— Катюша, Киреева! — раздался звонкий, нарочито командный голос от стойки регистрации, полный превосходства. — Ты почему до сих пор возишься в холле? У нас через двадцать минут планёрка. Здесь должно всё блестеть.
Катя выпрямилась, поправила выбившуюся прядь волос. За стойкой, сияя свежим маникюром и новой блузкой, стояла Наталья. Она смотрела на теперь уже бывшую подругу с тем особым выражением брезгливости, с каким смотрят на прилипшую к подошве жвачку.
— Наташа, я мою, — тихо ответила Катя, стараясь сохранять спокойствие под её взглядом. — Просто люди идут и идут, грязь тащат с улицы, дождь ведь.
— Для тебя я Наталья Игоревна, — процедила администратор, с презрением, листая журнал. — Не надо про дождь. Кстати, график.
Наталья улыбнулась, постукивая ручкой по столу.
— Я тут пересмотрела расписание, — продолжила она, с ехидством. — Санитарка с третьего этажа заболела. Так что ты берёшь её смены.
— Как это? — Катя подошла ближе. — Наталья Игоревна, я не могу. У меня уже три ночные смены подряд были. Я еле на ногах стою. Мне нужно маме лекарство отвести в деревню.
— Это уже твои проблемы, Киреева, — бросила Наташа, не отрываясь от монитора. — Не нравится — пиши заявление. На твоё место очередь стоит. У нас тут не богадельня, а серьёзное медицинское учреждение.
— Но ты же даёшь мне самые грязные места — туалеты, инфекционку, теперь ночные вместо выходных. Специально выживаешь?
Наталья медленно подняла голову. В её глазах не было ни капли сочувствия, только холодное торжество победительницы.
— А если и специально? — прошипела она, наклонившись через стойку, с триумфом. — Ты здесь никто, пустое место, так что или работай молча, или убирайся.
Катя отвернулась, глотая злые слёзы. Хотелось бросить швабру, швырнуть ведро с грязной водой прямо на этот идеальный маникюр, но она не могла. Мама, маме нужно редкое лекарство и ещё список препаратов на половину её зарплаты.
Она побрела к лифту, чувствуя спиной жгучий, торжествующий взгляд соперницы.
Вечером, когда поток пациентов схлынул, а Катя, едва живая от усталости, домывала лестничный пролёт, она услышала странный шум у входа. Кто-то спорил с охранником.
— Пустите меня, я к ней, — говорил женский голос, но какой-то надломленный. — Я знаю, что она здесь работает.
Катя выглянула в холл. У турникета стояла женщина в дорогом, но немного старомодном пальто и шляпке. Она пыталась прорваться мимо охранника, размахивая сумочкой.
— Валентина Семёновна, — ахнула Катя, в удивлении.
Это была мать Павла. Увидев невестку, Валентина Семёновна вдруг перестала скандалить.
— Катюша, слава богу, — произнесла она, с облегчением. — Скажи охраннику, что я к тебе.
— Пропустите, это родственница, — сказала Катя охраннику.
Валентина Семёновна, тяжело дыша, подбежала к ней. Она огляделась по сторонам, словно боялась погони, и, схватив её за руку, потащила в дальний угол под лестницу.
— Валентина Семёновна, что случилось? Сядьте, может, воды?
Катя перепугалась. Свекровь всегда держалась королевой, а сейчас выглядела как загнанный зверь.
— Не надо воды, — ответила Валентина Семёновна. — Катя, ты должна знать. Ты, конечно, не подарок, но ты честная. А это змея.
— Кто? — не поняла Катя, чувствуя смятение.
— Наташка эта, — произнесла свекровь, с отвращением. — Пигалица, которую Павел привёл. Ты не знаешь, они у меня живут — денег нет снимать. Всё профукал, бизнесмен липовый. Я сегодня раньше с дачи вернулась, хотела сюрприз сделать, пирожков напечь.
Свекровь замолчала, переводя дух.
— И что? — спросила Катя, затаив дыхание.
— Захожу тихонько, а они в его комнате, — продолжила Валентина Семёновна. — Дверь приоткрыта. Вижу, Наталья эти коробки какие-то под кровать пихает. Много коробок, фармацевтические с крестами. А Павел ей и приговаривает: "Спрячь получше, чтобы мать не нашла, а то вопросов не оберёшься".
— Лекарства? — нахмурилась Катя, с подозрением. — Так, может, заболел кто?
— Ага, заболел. Когда они на кухню ушли, я глянула в коробку. Не аспирин, а дорогое лекарство — ампула стоит как моя пенсия, в интернете проверила.
— Откуда у них столько? — спросила Катя, чувствуя неладное.
— Может, Павел купил и хочет перепродать? — предположила она.
— На какие деньги? — воскликнула Валентина Семёновна. — Он неделю назад на бензин просил. Нет, Катя, Наталья воровка. Она здесь работает, наверняка из клиники таскает.
Катя прислонилась к холодной стене. Частички головоломки вдруг начали складываться. Командировки, его внезапные деньги, которые также быстро исчезали, и странное поведение бывшей подруги.
— Валентина Семёновна, вы уверены? — спросила она, с сомнением.
— Абсолютно уверена, — ответила свекровь.
— Катя, ты должна что-то сделать, — добавила она, с мольбой. — Если их поймают, Павла посадят. А он же мой сын. Хоть и дурачок, конечно.
В этот момент на лестнице послышались шаги.
— Катя, ты здесь? — раздался мужской голос.
Свекровь съёжилась и спряталась за её спину. Сверху спускался Сергей, тот самый новенький врач-терапевт.
— Сергей Александрович, я здесь, — отозвалась Катя, с облегчением.
Он спустился, с удивлением глядя на странную пару под лестницей.
— Добрый вечер, — сказал Сергей. — А я вас искал. Хотел спросить, вы не видели карту пациента Смирнова? Я её, кажется, оставил в ординаторской, когда вы убирали.
— Нет, не видела, — ответила Катя.
— Сергей Александрович, а можно вас на минуту? — спросила она. — Это очень важно.
Катя посмотрела на свекровь. Та кивнула, разрешая говорить.
— Сергей Александрович, это мама моего мужа, Валентина Семёновна, — представила Катя. — У нас есть информация касательно лекарств.
Сергей мгновенно посерьёзнел. Он снял очки, протёр их краем халата и внимательно посмотрел на женщин.
— Пройдёмте в мой кабинет, там лишних ушей нет, — предложил он.
За закрытой дверью Валентина Семёновна, сбиваясь и охая, пересказала увиденное. Сергей слушал молча. Лишь желваки играли на его скулах.
— Вот оно что… — произнёс врач, с гневом. — А я чувствовал.
— Что чувствовали? — не сдержалась Катя, с интересом.
— В отделении творится что-то непонятное, — ответил Сергей. — Я назначаю пациентам препараты дорогие, качественные. Родственники покупают или мы выдаём по квоте, а эффект ниже обычного.
— Думал, партия бракованная. Рапорты писал, главврач отмахивается. Теперь ясно.
Он поднялся и прошёлся по кабинету, задумчиво потирая подбородок.
— Кто-то лекарства подменяет. Оригиналы забирают, а пациентам дешёвые аналоги колют.
— Скорее всего, дешёвые дженерики, а оригиналы они продают, — предположила Катя.
— А это уже преступление, — жёстко сказал Сергей. — И угроза жизни.
— Их нужно остановить, — добавил он.
— Как? — спросила Валентина Семёновна. — Если скажем, они откажутся, коробки Павел спрячет.
— Да, нужны доказательства. Твёрдые.
— Катя, понаблюдай за Натальей? — предложил он, с надеждой. — Ты везде бываешь, убираешь — тебя не замечают.
— Я попробую, — кивнула она. — Она меня ни во что не ставит и при мне даже не стесняется говорить по телефону.
— Только осторожно, — предупредил Сергей, с заботой. — Они опасны. Если схема налажена, там большие деньги.
Следующие два дня Катя превратилась в тень. Она мыла полы медленнее обычного, задерживаясь у кабинетов, у склада, у стойки регистрации.
Продолжение :