Если вам покажется, что постеры этих двух фильмов похожи как братья, то вы не ошибетесь. Это не совпадение, а симптом. «Из Парижа с любовью» (2009) и «Крутые меры» (2016) – это два пригламуренно-голливудских взгляда на Париж, снятых по одной и той же кальке: неопытный протеже (помощник посла/карманник-анархист) против воли втягивается в спецоперацию суперагента ЦРУ и проходит кровавый квест, чтобы в финале заслужить право на заветный значок. Но, положив руку на сердце, это зеркала, отражающие абсолютно разные эпохи и их паранойи. Разберемся, почему.
Исходное событие: Романтика службы vs. Случайность улицы
Оба фильма начинаются с демонстрации «талантов» будущего героя. В «Из Парижа...» Джонатан (Рис-Майерс) – идеалист в костюме, мечтающий о карьере в ЦРУ и выполняющий мелкие поручения – это мир шпионажа как стильной игры.
«Крутые меры» выносят нас на парижские улицы. Майкл (Ричард Мэдден) – виртуозный карманник, для которого хаос города – родная стихия. Его втягивает в омут не мечта о работе в спецслужбах, а случайно украденная сумка, оказавшаяся бомбой. Если первый герой стремится в систему, то второй – ее классическая жертва, случайно попавшая под раздачу.
Главный враг: Внешняя угроза vs. Враг внутри
Здесь – ключевая разница, маркирующая смену десятилетия и общественных страхов.
«Из Парижа с любовью» – дитя пост-9/11 эпохи. Его враги кристально ясны и внешни: это арабские террористы, планирующие теракты в Париже. Нелегальные мигранты показаны как серая, опасная масса, логово, где прячутся «плохие парни». Это классический голливудский нарратив 2000-х: угроза приходит извне, из «другого» мира, и против нее нужен железный кулак свободного мира в лице харизматичного агента.
«Крутые меры», снятые на волне евроскептицизма, финансовых кризисов и скандалов, разворачивают оружие на 180 градусов. Враг здесь – внутри. Это коррумпированные высокопоставленные полицейские, продажные политики и спецслужбисты, устраивающие ложные флаг-операции, чтобы развязать себе руки. Угроза исходит не от маргиналов, а от самых верхов, от системы, которая должна защищать. Это уже не борьба цивилизаций, а гражданская война внутри истеблишмента.
Дуэт: Клоун в косухе vs. Суровый профессионал
Оба наставника – Чарли Уэкс (Джон Траволта) и Шон Бриар (Идрис Эльба) – олицетворяют «американскую исключительность» в ее самом брутальном проявлении. Им в Париже «закон не писан», они действуют с устрашающей уверенностью хозяев жизни.
Траволта играет на пределе харизмы. Его Чарли – это клоун, философ и убийца в одном лице. Он жует жвачку, философствует о любви и жизни, совершает головокружительные по жестокости действия с улыбкой. Это образ спецслужбиста как суперзвезды, почти инопланетянина, чья мотивация и методы заведомо непостижимы для простого смертного. Обаяние – его главное оружие и щит.
Идрис Эльба – другая грань все той же силы. Его герой – сфокусированная ярость и холодный профессионализм. В нем меньше театральности, но больше физической мощи и усталой решимости ветерана, который слишком много видел. Если Траволта наслаждается хаосом, то Эльба им методично управляет. Его герой ближе к измотанному, но эффективному инструменту в грязных играх государства.
Финал: Торжество системы vs. Горькая победа
Финал «Из Парижа с любовью» – классический хэппи-энд голливудского образца. Джонатан получает свой значок, доказывая, что система работает и готова принимать в свои ряды достойных. Порядок восстановлен, внешний враг повержен.
«Крутые меры» заканчиваются на куда более меланхоличной и циничной ноте. Хотя главные злодеи устранены, становится ясно, что гниющая система никуда не делась. Герой-карманник, даже получив предложение о работе, остается аутсайдером. Победа пиррова, институты скомпрометированы, а доверие утеряно. Это финал эпохи разочарования.
Генеральный вывод
«Из Парижа с любовью» Пьера Мореля – это блестящий, энергичный, но в конечном счете простой экшн-фильм эпохи войны с террором, где мир делится на черное и белое, а сила и харизма правят бал.
«Крутые меры» Джеймса Уоткинса – это уже рефлексирующий триллер эпохи «подозрения ко всем», где доверять нельзя никому, особенно тем, кто у власти. Это фильм, в котором гламур шпионажа сменился грязью внутриполитических игр.
Первый – это фантазия о точечном насилии во имя добра. Второй – констатация того, что зло системно и носит дорогие часы. Оба используют Париж как красивую декорацию для американских страхов, но если в 2009-м этим страхом был террорист с бомбой, то в 2016-м – свой же полковник с планшетом, нажимающий красную кнопку.
А вам какой из дуэтов и какая из угроз кажутся убедительнее – театральный Траволта с его войной цивилизаций или суровый Эльба, воюющий с теневым государством? Делитесь в комментариях и подписывайтесь, чтобы не пропустить новые кинематографические параллели!