В 2005-м греко-французский мастер политического триллера Коста-Гаврас снял «Гильотину» – едкую сатиру на дегуманизирующую силу рынка труда. В 2025-м южнокорейский визионер Пак Чхан-Ук, переименовав историю в «Метод исключения», выдал брутально-абсурдистскую притчу о том же. Оба фильма выросли из романа Дональда Уэстлейка «The Ax», где попавший под сокращение менеджер среднего звена в поисках работы устраняет конкурентов на выгодную вакансию, но разошлись в трактовках, как два поезда отправленные с одной станции, но на разные континенты.
И если раньше мне казалось, что французское кино с его душевным хаосом и иррациональной человечностью нам ближе, то теперь «метод» Пака – винегрет из сентиментальности, черного юмора и хладнокровного насилия – кажется куда более точным диагнозом нашего времени.
Исходный материал и точка отсчета
Роман Уэстлейка – это черно-белая схема, чертеж идеального социопата под прессом рынка. Его герой – логичный, безэмоциональный монстр капитализма.
Коста-Гаврас берет эту схему, перенося действие во Францию, но оставив суть: его герой – технократ от бумажной промышленности, применяющий бизнес-аналитику к убийствам. Фильм – это точная, хотя и стилизованная под европейскую сатиру, сборка по инструкции.
Пак Чхан-Ук получает ту же инструкцию и пишет на полях: «А что, если взять не стратега, а загнанного в угол обывателя?». Пак локализует историю до корейской специфики, но изначально хотел снимать на английском, видя в этой истории универсальный вирус отчаяния.
Актерские решения здесь становятся ключом к различию трактовок.
Хосе Гарсия играет на контрасте внешней рациональности и внутреннего слома. Его герой – человек, пытающийся сохранить лицо семьянина и профессионала, пока паранойя и абсурд не разъедают эту маску изнутри. Гарсия балансирует на грани чёрной комедии в духе Блие, его герой вызывает и понимание, и ужас своей методичностью.
Ли Бён Хон в версии Пака идет от обратного. Его герой изначально лишен холодного расчета. Это эмоциональная, психологически насыщенная работа, где акцент сделан на физической трансформации и внутреннем разрыве. Ли играет не рационального монстра, а страх, отчаяние и любовь, доведенную до точки кипения. Его минимализм в кульминационных сценах страшнее любой истерики.
Режиссерские почерк: Голливудский мейнстрим vs. Авторский синтез
Коста-Гаврас – классик политического кино, работавший в Голливуде и усвоивший его четкую нарративную логику. «Гильотина» снята в манере прямого, ясного высказывания. Это рациональный, хотя и язвительный, анализ системы. Его критика – как скальпель: точная, умная, но несколько отстраненная.
Пак Чхан-Ук – алхимик жанров. «Порочные игры» и «Маленькая барабанщица» доказали его умение переплавлять западные форматы в уникальный сплав. «Метод исключения» – не триллер, а трагикомедия, семейная драма, социальная сатира и боевик в одном флаконе. Его стиль – это сочетание почти тактильных сцен насилия с моментами щемящей, почти детской сентиментальности. Именно эта двойственность сегодня кажется самой честной реакцией на безумие мира.
Национальные акценты: Ирония vs. Хаос
«Гильотина» – очень французское кино. Вайб здесь – в безумии, происходящем на фоне провинциальных идиллических пейзажей, за обедом с бокалом вина, в разговорах с понимающей, но беспомощной женой. Герой нелогичен в своей душевности: он убивает, но мучается угрызениями, любит семью, но втягивает ее в свой ад. Приоритет человеческих чувств над холодной логикой плана – вот что отличает его от литературного прототипа и делает типично французским героем.
«Метод исключения» – квинтэссенция корейского подхода. Здесь нет места иронии как дистанции, но есть абсурд, доведенный до точки кипения. Насилие внезапно, гиперболизировано и часто комично. Но резкий монтаж позволяет в следующую секунду замереть на лице дочери героя, полном немого вопроса, и это будет выстрел в сердце. Это сочетание брутальности и сентиментальности не дает зрителю ни отстраниться, ни расслабиться, создавая эффект постоянного эмоционального короткого замыкания.
Социальные диагнозы: Критика системы vs. Погружение в пустоту
Оба фильма – о капитализме, пожирающем своих детей. Но акценты разные.
Коста-Гаврас клеймит систему открыто. Его фильм, скорее, обвинительная речь, где герой действует как идеальный менеджер, применяя бизнес-процессы к убийствам. Система виновата, потому что она создала монстра.
Пак Чхан-Ук меньше интересуется обвинениями, больше – констатацией абсурда. Его герой не высчитывает KPI, он просто плывет по течению отчаяния. Насилие здесь не метод, а спонтанная реакция на давление мира. Критика в «Методе исключения» не вербальна, она зашита в сам ткань повествования – в его хаотичный ритм, в гротескные ситуации. Система не виновата – она бессмысленна, а значит, и сопротивление ей столь же бессмысленно и хаотично.
Семья: Декорация драмы против её горючего
Во французской версии семья – это почти пейзаж, на фоне которого разворачивается личная трагедия героя. Жена и дети существуют как символ «нормальной жизни», которую он пытается спасти, но они эмоционально отстранены от его адской «работы». Они – причина, но не соучастники. Они жертвы обстоятельств, созданных системой, а не пружина, давящая на курок.
У Пака семья – это активный двигатель сюжета и источник морального выбора,дополнительный виток на пути в пропасть. Жена героя – не просто страдающая тень, а живой моральный ориентир, чья тихая стойкость постоянно контрастирует с его панической жестокостью. Герой убивает не ради абстрактного выживания, а ради своих детей, что, по версии Пака, делает историю не просто социальной сатирой, а личной драмой.
Финал: Открытая рана против механического ада
«Гильотина» Коста-Гавраса завершается на ноте экзистенциальной неопределенности. Её финал – не точка, а многоточие. Герой застывает в кадре, а зритель остаётся наедине с вопросом: что теперь? Открытый финал – классический европейский приём, оставляющий горький привкус и пространство для рефлексии.
«Метод исключения» Пака бьет железной конкретикой. Его финал – не вопрос, а визуально (вплоть до титров) совершенный ответ, не двусмысленность, а приговор. Мечта обернулась индустриальным кошмаром, и бежать уже некуда. Победа, которая хуже любого поражения.
Финальный вывод
«Гильотина» Коста-Гавраса – это язвительный памфлет с легким голливудским привкусом, фильм-тезис. «Метод исключения» Пак Чхан-Ука – это вирусное, эмоционально заряженное высказывание эпохи тотальной нестабильности, фильм-симптом.
Первый заставляет думать и негодовать. Второй – чувствовать и содрогаться. Оба близки к безупречным, каждый на своем поле, но если «Гильотина» кажется сегодня образцовой экранизацией романа 90-х, то «Метод исключения» – это его радикальная и необходимая перезапись для нового, более жестокого и одновременно сентиментального века. Режиссера интересует не социальный протест, а человек, который, оглянувшись вокруг, внезапно обнаруживает, что все правила игры теперь отменены.
А вам какая экранизация – рационально-горькая французская или хаотично-жесткая корейская – кажется ближе? Делитесь мнением в комментариях и подписывайтесь, чтобы не пропустить разборы других кинематографических «двойников»!