Развод Оли и Славы был тихим. Без скандалов, без битья посуды, без дележа имущества через суд. Просто однажды утром он сказал, что больше не любит, что встретил другую, что хочет уйти. Оля выслушала, кивнула и попросила только об одном: чтобы он съехал до конца недели.
Они прожили вместе восемь лет. Познакомились на работе, оба трудились в одной строительной компании. Она в отделе кадров, он прорабом на объектах. Роман закрутился быстро, через полгода съехались, ещё через год поженились.
Детей у них не было. Сначала откладывали, хотели встать на ноги, купить квартиру. Потом Оля лечилась от бесплодия, ездила по врачам, пила гормоны. Ничего не помогло. Слава говорил, что это неважно, что он любит её такой. Оказалось, врал.
Его новая женщина была моложе на десять лет. Двадцать четыре года, секретарь в их же компании. Беременная на третьем месяце. Оля узнала об этом случайно, от коллеги, которая не удержала язык за зубами.
Развод оформили быстро. Общих детей нет, имущество поделили мирно. Квартира была записана на Олю, она её покупала ещё до брака, на деньги от продажи бабушкиной однушки. Слава забрал свои вещи, машину, которую купил сам, и ушёл.
Первую неделю после развода Оля провела как в тумане. Ходила на работу, выполняла обязанности, возвращалась домой. Садилась на диван и смотрела в стену. Не плакала, просто сидела. Внутри было пусто, как в заброшенном доме.
Подруги звонили, предлагали встретиться, поддержать. Оля отказывалась. Ей не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать. Хотелось просто пережить этот период в одиночестве.
На восьмой день после развода позвонила свекровь. Бывшая свекровь, поправила себя Оля, глядя на экран телефона. Тамара Викторовна. Они никогда не были близки, но и не враждовали. Виделись на праздниках, обменивались дежурными любезностями. Оля считала её холодной женщиной, но не злой.
Она ответила на звонок, ожидая услышать что-нибудь формальное. Может, соболезнования. Может, попытку сохранить отношения ради приличия.
— Алло, Тамара Викторовна.
— Ольга, — голос свекрови звучал сухо и официально. — Нам нужно поговорить.
— Слушаю вас.
— Ты, наверное, знаешь, что Слава теперь с другой женщиной. Она ждёт от него ребёнка.
— Знаю.
— Хорошо. Тогда ты понимаешь, что ему сейчас нужны деньги. На свадьбу, на ребёнка, на новую жизнь.
Оля нахмурилась. Она не понимала, к чему этот разговор.
— И что?
— Верни моему сыну всё, что он тебе подарил. Ты этого не заслуживаешь, — свекровь позвонила через неделю после развода, и её голос был ледяным. — Кольцо обручальное, серьги, которые он дарил на юбилей, шубу норковую. Это всё его деньги, его подарки. Теперь они должны вернуться в семью.
Оля на секунду потеряла дар речи.
— Простите, что?
— Ты слышала. Верни подарки. Добровольно. Или мы будем решать этот вопрос по-другому.
— Тамара Викторовна, подарки — это подарки. Их не возвращают.
— Это ты так думаешь. А я думаю, что ты восемь лет жила за счёт моего сына, ничего ему не дала, даже ребёнка родить не смогла. И теперь хочешь ещё и нажиться на разводе.
Оля почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Я работала все эти годы. Содержала себя сама. Квартира, в которой мы жили, моя.
— Квартира твоя, а ремонт чей? Слава своими руками всё делал. Техника, мебель — на его деньги куплены.
— Мы покупали вместе. Из общего бюджета.
— Не ври мне. Я знаю, сколько зарабатывает мой сын и сколько зарабатываешь ты. Разница очевидна.
Оля закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Тамара Викторовна, я не собираюсь ничего возвращать. Подарки принадлежат тому, кому их подарили. Это закон.
— Закон, — фыркнула свекровь. — Законы для тех, у кого совести нет. А порядочный человек сам бы всё вернул.
— Тогда у нас разное понимание порядочности.
— Ты ещё пожалеешь, — голос Тамары Викторовны стал угрожающим. — Мой сын слишком мягкий, он с тобой церемонился. А я церемониться не буду.
Она бросила трубку. Оля сидела с телефоном в руке и не могла поверить в то, что только что услышала.
Следующие несколько дней прошли спокойно. Оля надеялась, что звонок свекрови был просто вспышкой эмоций, что Тамара Викторовна одумается и оставит её в покое.
Надежды не оправдались.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Оля открыла и увидела на пороге Славу. Он выглядел смущённым, мялся с ноги на ногу.
— Привет.
— Привет. Что-то случилось?
— Можно войти?
Оля помедлила, потом отступила в сторону. Слава прошёл в прихожую, остановился, не зная куда деть руки.
— Я по поводу мамы. Она мне рассказала, что вам звонила.
— Рассказала?
— Да. Оль, я понимаю, что это было неправильно. Она не должна была так говорить.
— Она потребовала вернуть подарки. Сказала, что я не заслуживаю.
Слава опустил глаза.
— Я знаю. Она бывает резкой.
— Резкой? Слава, она угрожала мне.
— Она не имела в виду. Просто переживает за меня.
Оля почувствовала, как внутри поднимается злость.
— И что? Ты пришёл извиниться за неё?
— Отчасти да. И ещё… — он замялся. — Оль, может, ты правда отдашь кольцо? Оно золотое, с бриллиантом. Стоит прилично. Мне сейчас деньги нужны.
Оля смотрела на него и не узнавала. Человек, с которым она прожила восемь лет, которого любила, которому доверяла, стоял перед ней и просил вернуть обручальное кольцо для новой женщины.
— Ты серьёзно?
— Ну а что такого? Мы же развелись. Кольцо тебе ни к чему.
— Оно мне дорого как память.
— Какая память? О чём? О нашем браке? Ты же сама понимаешь, что последние годы мы просто существовали рядом.
Оля отступила на шаг.
— Уходи.
— Оль, давай по-человечески…
— Я сказала, уходи. И передай своей маме, что ничего она не получит. Ни кольца, ни серёг, ни шубы. Это мои вещи, и я сама решу, что с ними делать.
— Ты же знаешь, она не отступит.
— Тогда пусть подаёт в суд. Посмотрим, что скажет судья.
Слава покачал головой.
— Зря ты так. Мы хотели решить миром.
— Мира не будет. Уходи.
Он ушёл. Оля закрыла дверь на два замка и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали. Не от страха, от злости. Столько лет она жила с этим человеком, делила с ним постель, строила планы. И вот итог: он приходит требовать подарки для новой женщины.
На следующий день она позвонила знакомому юристу. Рассказала ситуацию, спросила совета.
— С точки зрения закона они ничего не могут сделать, — сказал Игорь Сергеевич. — Подарки переходят в собственность одаряемого с момента вручения. Статья пятьсот семьдесят четвёртая Гражданского кодекса. Обратно потребовать можно только в исключительных случаях: если даритель стал нуждающимся или если одаряемый совершил покушение на его жизнь. Твой случай сюда не попадает.
— То есть они не могут меня заставить?
— Нет. Это просто давление. Психологическое. Расчёт на то, что ты испугаешься и отдашь сама.
— Спасибо. Это важно знать.
— Если будут угрожать — фиксируй всё. Записывай разговоры, сохраняй сообщения. В крайнем случае можно обратиться в полицию.
Оля последовала совету. Включила на телефоне автоматическую запись звонков, сохраняла каждое сообщение.
Тамара Викторовна не заставила себя ждать. Звонки начались через три дня. Сначала она пыталась уговаривать, давила на жалость.
— Оля, Славе сейчас тяжело. Новая семья, расходы. Неужели тебе не жалко человека, с которым ты столько лет прожила?
— Мне жалко себя, Тамара Викторовна. Меня бросили ради беременной секретарши. И теперь ещё требуют вернуть подарки.
— Никто тебя не бросал. Вы просто не подошли друг другу. Бывает.
— Бывает. Но это не повод отбирать мои вещи.
— Твои? Это Славины деньги!
— Это были подарки. Они стали моими в момент вручения.
— Ты с юристом консультировалась, да? Хитрая какая.
— Не хитрая. Просто знаю свои права.
Когда уговоры не сработали, Тамара Викторовна перешла к угрозам. Она звонила по несколько раз в день, оставляла голосовые сообщения, писала в мессенджерах.
— Ты пожалеешь. Я всем расскажу, какая ты на самом деле. На работе узнают, подруги твои узнают. Будешь как оплёванная ходить.
— Рассказывайте. Мне скрывать нечего.
— Ты украла у моего сына восемь лет жизни. Даже ребёнка родить не смогла. Пустоцвет.
Эти слова ударили больнее всего. Оля знала, что бесплодие — не её вина. Врачи говорили, что проблема могла быть и на стороне Славы, но он отказался обследоваться. Сказал, что с ним всё в порядке, что это она неполноценная.
Теперь его новая женщина беременна. Значит, проблема действительно была в нём. Или просто так сложилось. В любом случае, называть её пустоцветом было жестоко и несправедливо.
— Тамара Викторовна, я прекращаю этот разговор. И прошу вас больше мне не звонить. Если продолжите — обращусь в полицию.
— В полицию? За что? За то, что мать просит вернуть сыновьи деньги?
— За преследование и угрозы. У меня всё записано.
Свекровь замолчала. Потом сказала холодно:
— Ты об этом пожалеешь.
И отключилась.
Звонки прекратились на несколько дней. Оля начала надеяться, что всё закончилось. Но Тамара Викторовна просто сменила тактику.
В следующий понедельник Оле позвонила мама.
— Доченька, тут такое дело. Мне звонила какая-то женщина. Говорит, что ты обокрала её сына. Что забрала драгоценности и не хочешь отдавать.
Оля почувствовала, как сердце ухнуло вниз.
— Мам, это бывшая свекровь. Она врёт.
— Я так и поняла. Но она угрожала, что расскажет всем нашим родственникам, соседям. Что опозорит тебя на весь город.
— Пусть рассказывает. Я ничего не крала. Это были подарки.
— Я знаю, доченька. Просто хотела предупредить.
Оля положила трубку и несколько минут сидела неподвижно. Тамара Викторовна вышла на новый уровень. Теперь она звонила родственникам, пыталась настроить их против.
Это нужно было остановить.
Она достала все записи разговоров, распечатала скриншоты сообщений. Собрала пакет документов и поехала в полицию.
Дежурный выслушал её историю, покивал.
— Состава преступления тут нет. Она же вас не бьёт, не грабит.
— Она меня преследует. Угрожает. Звонит моим родственникам.
— Это не преследование в юридическом смысле. Максимум — мелкое хулиганство. Напишите заявление, мы проведём беседу. Но предупреждаю: скорее всего, этим и ограничится.
Оля написала заявление. Участковый действительно побеседовал с Тамарой Викторовной. После этого звонки прекратились.
Но ненадолго.
Через две недели Оля обнаружила в почтовом ящике письмо. Официальное, от юридической фирмы. Внутри была претензия от Вячеслава Андреевича Морозова, её бывшего мужа. Он требовал вернуть подарки на общую сумму триста пятьдесят тысяч рублей или выплатить компенсацию.
Оля перечитала письмо три раза. Потом позвонила своему юристу.
— Игорь Сергеевич, они прислали претензию. Что делать?
— Не паникуй. Это просто бумажка. Давление продолжается, только теперь через юристов. Пришли мне скан, я отвечу им официально.
Ответ был составлен грамотно и холодно. Игорь Сергеевич ссылался на статьи Гражданского кодекса, на судебную практику. Указывал, что требования не имеют правовых оснований и что в случае обращения в суд истец понесёт судебные расходы при стопроцентном отказе в иске.
Претензия осталась без ответа. Видимо, юристы на той стороне объяснили Славе и его матери, что шансов нет.
Прошёл месяц. Потом ещё один. Оля постепенно приходила в себя. Она сменила номер телефона, заблокировала Тамару Викторовну и Славу во всех социальных сетях. Начала выходить к подругам, записалась на йогу. Жизнь потихоньку налаживалась.
Однажды вечером ей позвонила незнакомая женщина.
— Здравствуйте. Это Оля? Бывшая жена Славы Морозова?
— Да. А вы кто?
— Меня зовут Катя. Я его нынешняя жена. Бывшая нынешняя, если точнее.
Оля нахмурилась.
— Не понимаю.
— Мы развелись. Три месяца назад родился ребёнок, а через полтора месяца он ушёл. К другой. История повторяется.
Оля не знала, что сказать.
— Мне жаль.
— Я не за сочувствием звоню. Хотела предупредить. Тамара Викторовна на меня тоже наехала. Требует вернуть кольцо, серьги, всё что Слава дарил. Говорит, что я не заслуживаю.
— Я знаю этот сценарий.
— Ага. Она как под копирку работает. Я её послала. Теперь она угрожает, что заберёт внука.
— Заберёт? Как?
— Через суд. Говорит, что я плохая мать, что не могу обеспечить ребёнка. Бред полный, но нервы треплет.
Оля помолчала.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Не знаю. Наверное, хотела услышать, что я не одна такая. Что это не со мной что-то не так, а с ними.
— С вами всё так. Это они ненормальные.
— Спасибо. Мне это важно.
Они проговорили ещё полчаса. Катя рассказала свою историю. Оказалось, она узнала о беременности, когда Слава ещё был женат на Оле. Он обещал развестись, жениться, быть хорошим отцом. Обещания сдержал частично: развёлся и женился. А потом нашёл новую секретаршу, помоложе.
— Он мне говорил, что бывшая жена была холодная, бесчувственная, — сказала Катя. — Что она его не понимала.
— А мне он говорил, что любит меня такой, какая я есть, — ответила Оля. — Мы обе слышали то, что хотели слышать.
— Да, наверное.
После этого разговора Оля долго сидела в темноте. Она думала о Славе, о его матери, о Кате с ребёнком. О том, как странно устроена жизнь. Как люди повторяют одни и те же ошибки, причиняют одну и ту же боль.
Ей было жаль Катю. Молодая девчонка, двадцать пять лет, одна с младенцем на руках. И бывшая свекровь, которая вместо помощи терроризирует.
Она достала телефон и написала сообщение: «Катя, если нужна будет помощь — обращайся. Номер юриста скину, он грамотный. И если просто поговорить — тоже пиши. Держись».
Ответ пришёл через минуту: «Спасибо. Это много значит».
Прошёл год. Оля встретила нового мужчину. Андрей был старше её на пять лет, разведён, с дочкой-подростком. Они познакомились на йоге, начали общаться, потом встречаться. Он был спокойный, надёжный, без игр и манипуляций.
Его мама, Елена Ивановна, оказалась полной противоположностью Тамары Викторовны. Тёплая, радушная, с порога приняла Олю как родную. Пекла пироги, звала на чай, расспрашивала о работе и увлечениях.
Однажды, когда они сидели вдвоём на кухне у Елены Ивановны, та сказала:
— Андрюша мне рассказывал про твою бывшую свекровь. Ужас какой.
— Было непросто.
— Я не понимаю таких женщин. Сын развёлся — это его дело. Зачем нападать на невестку? Она же тоже человек, ей и так плохо.
— Она считала, что я обокрала её сына.
— Глупость какая. Подарки есть подарки. Мой бывший муж, когда уходил, всё что мне дарил — оставил. Потому что это нормально. А требовать назад — это низость.
Оля улыбнулась.
— Вы очень мудрая женщина, Елена Ивановна.
— Не мудрая, просто порядочная. Этому учить не надо, это либо есть, либо нет.
Свадьбу с Андреем сыграли через два года после знакомства. Скромную, в узком кругу. Елена Ивановна плакала от счастья, обнимала невестку, говорила, что всегда мечтала о такой дочери.
Тамара Викторовна не звонила и не писала. Оля не знала, что с ней стало. Говорили, что Слава женился в третий раз, опять на молодой. Наверное, свекровь теперь терроризирует новую невестку.
Однажды Оля наткнулась в социальной сети на страницу Кати. Та выложила фотографию с сыном. Мальчику было уже почти три года, круглолицый, улыбчивый. Катя написала, что всё хорошо, что она справляется, что жизнь наладилась.
Оля поставила сердечко под фотографией. Катя ответила сообщением: «Спасибо тебе. За тот разговор, за юриста, за всё. Ты мне очень помогла тогда».
«Мы пережили одно и то же. Это объединяет», — написала Оля.
«Да. Жаль, что через такое приходится проходить. Но мы справились».
«Справились».
Оля закрыла телефон и посмотрела в окно. За стеклом виднелся двор их нового дома, площадка, где гуляли дети. Андрей на кухне готовил ужин, напевая себе под нос. Из комнаты доносился смех его дочери, которая разговаривала по видеосвязи с подругой.
Это была её новая жизнь. Без страха, без угроз, без постоянного давления. Жизнь, где её любили и уважали. Где никто не требовал вернуть подарки и не называл пустоцветом.
Она заслужила это счастье. Прошла через боль, через унижение, через развод и преследование. Не сломалась, не сдалась, не отдала то, что принадлежало ей по праву.
И теперь у неё было всё, о чём она мечтала. Семья, дом, любовь. И свекровь, которая пекла пироги и называла её дочкой.
Иногда жизнь забирает то, что мы считали ценным. Но взамен даёт что-то гораздо лучшее. Нужно только пережить эту бурю и не позволить никому себя сломать.