Вера и Костя жили в браке шесть лет. Познакомились ещё в институте, на третьем курсе. Он учился на программиста, она на экономиста. Встретились на студенческой вечеринке, разговорились и больше не расставались.
Поженились сразу после выпуска, когда обоим было по двадцать два. Снимали комнату в коммуналке, потом маленькую однушку на окраине. Костя устроился в крупную компанию, начал расти по карьерной лестнице. Вера работала бухгалтером, вела несколько небольших фирм на аутсорсе.
К тридцати годам они наконец накопили на свою квартиру. Трёхкомнатная, в новом жилом комплексе с огороженной территорией и подземным паркингом. Ремонт делали сами, по выходным ездили по строительным рынкам, выбирали плитку и обои. Это был их общий проект, их мечта, которая наконец стала реальностью.
Свекровь, Нина Фёдоровна, жила в другом городе, в четырёх часах езды на поезде. Она работала всю жизнь медсестрой в районной поликлинике, вышла на пенсию три года назад. Муж её скончался давно, когда Костя ещё учился в школе, и с тех пор она жила одна в двухкомнатной квартире.
Отношения с невесткой у неё были ровные, без особой теплоты, но и без конфликтов. Виделись они редко, два-три раза в год: на праздники или когда Костя ездил навестить мать. Нина Фёдоровна приезжала в гости на несколько дней, вела себя прилично, потом уезжала. Вера считала, что ей повезло со свекровью.
Всё изменилось в один октябрьский вечер.
Вера вернулась с работы около семи. Костя задерживался на совещании, обещал быть к девяти. Она планировала приготовить лёгкий ужин, принять ванну и посмотреть сериал в одиночестве. Редкий вечер для себя.
Она только успела переодеться, когда раздался звонок в дверь. Вера удивилась: они никого не ждали. Подошла к домофону, посмотрела на экран и замерла.
На площадке стояла Нина Фёдоровна. Рядом с ней громоздились два больших чемодана и несколько сумок.
Вера открыла дверь.
— Нина Фёдоровна? Что случилось?
Свекровь улыбнулась и шагнула через порог, не дожидаясь приглашения.
— Здравствуй, Верочка. Помоги чемоданы занести, тяжёлые очень.
— Но что произошло? Костя не говорил, что вы приедете.
— Я ему не говорила. Хотела сюрприз сделать.
Вера машинально помогла затащить чемоданы в прихожую. Нина Фёдоровна сняла пальто, повесила на вешалку и прошла в гостиную, оглядываясь по сторонам.
— Хорошо у вас тут. Просторно. А третья комната у вас пустая стоит?
— Там кабинет Кости. Он иногда работает из дома.
— Ничего, потеснится. Мне много места не надо, раскладушки хватит.
Вера почувствовала, как внутри нарастает тревога.
— Нина Фёдоровна, вы надолго приехали?
Свекровь села на диван, вытянула ноги.
— Насовсем, Верочка. Я буду жить с вами, и точка. Мне одной скучно, — она сказала это таким тоном, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Целыми днями сижу одна в четырёх стенах. Подруги кто разъехался, кто болеет. Скука смертная. А тут вы рядом, внуки будут когда-нибудь. Веселее будет.
— Но вы не предупредили. Мы не готовы.
— А чего готовиться? Я не гостья какая-нибудь, я мать Кости. Мне тут всегда рады.
Вера не знала, что ответить. Она стояла посреди гостиной и смотрела на свекровь, которая уже чувствовала себя как дома. В голове крутилась только одна мысль: как это произошло?
Костя приехал в девять. Увидел чемоданы в прихожей, мать на диване, жену на кухне с потерянным видом.
— Мам? Ты чего здесь?
— Приехала к вам жить, сынок. Соскучилась очень.
Костя посмотрел на Веру. Та едва заметно покачала головой.
— Мам, подожди. Как жить? Мы же не договаривались.
— А что договариваться? Я твоя мать. Ты что, родную мать не примешь?
— Приму, конечно. Но надо было позвонить, обсудить.
— Что тут обсуждать? У вас три комнаты, у меня одна будет. Места хватит. Я готовить буду, убираться помогать. Вам же легче станет.
Костя сел рядом с матерью, взял её за руку.
— Мам, мы рады тебя видеть. Но переезд — это серьёзное решение. Нужно подготовиться, комнату обустроить.
— Да мне много не надо. Кровать и тумбочка. Я неприхотливая.
— А квартира твоя? Что с ней будет?
— Закрыла пока. Потом решу. Может, сдам кому-нибудь.
Разговор зашёл в тупик. Нина Фёдоровна отвечала на все вопросы так, будто всё уже решено. Никакие возражения она не слышала.
В ту ночь Вера и Костя долго шептались в спальне.
— Она серьёзно собирается остаться насовсем?
— Похоже на то.
— Костя, мы не можем так. Это наша квартира. Наше пространство. Мы шесть лет к этому шли.
— Я понимаю. Но она моя мама. Я не могу её выгнать.
— Я не говорю выгнать. Я говорю, что нужно установить правила. Сроки. Она не может просто приехать и остаться жить без нашего согласия.
— Давай дадим ей несколько дней. Может, она сама поймёт, что погорячилась.
Вера согласилась, хотя внутри чувствовала, что это ошибка.
Прошла неделя. Нина Фёдоровна не собиралась никуда уезжать. Она обжилась в кабинете Кости, расставила свои вещи, повесила на стену иконку и фотографию покойного мужа. Раскладушку заменила на диван, который привезли из мебельного магазина.
Костя работал теперь только в офисе, даже когда нужно было доделать проект дома. Его кабинет превратился в комнату матери.
Но главные проблемы были не в этом.
Нина Фёдоровна взяла на себя роль хозяйки дома. Она вставала раньше всех, готовила завтраки, которые никто не просил. Переставляла мебель, потому что «так удобнее». Меняла занавески, потому что «эти слишком тёмные». Выбрасывала продукты из холодильника, потому что «они несвежие».
Первый серьёзный конфликт случился через две недели. Вера вернулась с работы и обнаружила, что её любимый фикус, который она выращивала три года, стоит на балконе.
— Нина Фёдоровна, почему цветок на балконе?
— Он мне мешал. Стоял у окна, свет загораживал.
— Но там холодно. Он замёрзнет.
— Подумаешь, цветок. Новый купишь.
Вера почувствовала, как к горлу подступает комок. Это был не просто цветок. Это был подарок от подруги, память о важном периоде жизни. Но объяснять это свекрови казалось бессмысленным.
Она молча вернула фикус на место. Нина Фёдоровна поджала губы, но ничего не сказала.
Дальше стало хуже. Свекровь начала комментировать всё, что делала Вера. Как она одевается, что готовит, как проводит выходные.
— Зачем тебе спортзал? Деньги на ветер. Лучше бы дома убиралась как следует.
— Ты опять эту гадость заказала? Пицца — это не еда. Нормальные люди суп варят.
— Почему вы в субботу дома сидите? Молодые должны гулять, на природу ездить. А вы как старики.
Вера пыталась игнорировать, но с каждым днём это давалось всё труднее.
Однажды вечером, когда свекровь смотрела телевизор в гостиной, Вера зашла к Косте в спальню.
— Нам нужно поговорить.
— О маме?
— Да.
— Вер, я знаю, что она бывает сложной. Но она старается. Хочет быть полезной.
— Она не старается. Она захватывает наш дом. Переставляет мои вещи, выбрасывает мою еду, критикует каждый мой шаг. Я чувствую себя гостьей в собственной квартире.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет. Я говорю как есть. Твоя мама приехала без предупреждения и решила, что теперь она тут главная. А ты ей это позволяешь.
Костя встал, прошёлся по комнате.
— Что я должен делать? Выгнать её на улицу?
— Поговорить с ней. Объяснить, что есть границы. Что это наш дом, а она гостья.
— Она не гостья. Она моя мать.
— Именно. Твоя мать, не моя. Это ты должен с ней разговаривать. Потому что меня она не слушает.
Костя обещал поговорить. Но разговор ничего не изменил. Нина Фёдоровна выслушала сына, покивала, а на следующий день продолжила вести себя как раньше.
Прошёл месяц. Вера ловила себя на том, что не хочет возвращаться домой. Задерживалась на работе, ходила по магазинам без цели, сидела в кафе с книгой. Всё что угодно, лишь бы не видеть свекровь.
Их с Костей отношения тоже испортились. Они почти не разговаривали, не проводили время вместе. Нина Фёдоровна всегда была рядом: в гостиной перед телевизором, на кухне за чаем, в коридоре с тряпкой. Уединиться было невозможно.
Кульминация наступила в конце ноября. У Веры был день рождения. Она хотела отметить скромно: ужин с Костей в ресторане, потом кино. Они так давно никуда не выходили вдвоём.
Утром она сказала свекрови:
— Нина Фёдоровна, у меня сегодня день рождения. Мы с Костей вечером уходим в ресторан.
— В ресторан? Зачем тратить деньги? Я вам такой стол накрою, пальчики оближете.
— Спасибо, но мы хотим побыть вдвоём.
— Вдвоём? А меня, значит, бросите одну?
— Это всего один вечер.
Нина Фёдоровна поджала губы.
— Понятно. Я тут лишняя. Так и скажи прямо.
— Я не это имела в виду.
— Имела. Я всё вижу. Ты меня терпеть не можешь. С первого дня косо смотришь.
Вера глубоко вздохнула.
— Нина Фёдоровна, я просто хочу провести день рождения с мужем. Это нормальное желание.
— Нормальное, — передразнила свекровь. — А старую мать запереть в четырёх стенах — это тоже нормально?
Вера не стала отвечать. Она ушла на работу, весь день пыталась не думать о предстоящем вечере.
Вечером, когда она и Костя собирались выходить, Нина Фёдоровна вышла в прихожую.
— Костенька, я с вами пойду. Не могу одна сидеть.
Костя замялся.
— Мам, мы заказали столик на двоих.
— Ну позвоните, добавьте место. Подумаешь, проблема.
Вера стояла у двери и чувствовала, как внутри закипает злость. Это был её день рождения. Её единственный вечер с мужем за два месяца. И свекровь снова пыталась его забрать.
— Нина Фёдоровна, — сказала она ровным голосом. — Вы не пойдёте с нами.
Свекровь повернулась к ней.
— Что?
— Вы не пойдёте. Это мой день рождения. Я хочу провести его с мужем. Без вас.
— Костя, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Костя молчал. Он смотрел то на мать, то на жену.
— Костя, — Вера посмотрела ему в глаза. — Мы идём вдвоём. Или ты идёшь с мамой, а я остаюсь дома.
Несколько секунд стояла тишина. Потом Костя сказал:
— Мам, извини. Сегодня мы хотим побыть вдвоём.
Нина Фёдоровна побледнела.
— Ты выбираешь её? Против родной матери?
— Я не выбираю против тебя. Я выбираю провести вечер с женой. Это разные вещи.
Свекровь молча развернулась и ушла в свою комнату. Хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла.
В ресторане Вера почти не чувствовала вкуса еды. Она думала о том, что их ждёт дома. О бесконечных скандалах, о молчаливой обиде, о том, как свекровь будет играть в жертву.
— Костя, так больше не может продолжаться.
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь. Или знаешь, но ничего не делаешь. Твоя мама приехала два месяца назад и захватила наш дом. Нашу жизнь. Мы больше не пара, мы обслуга при ней.
— Что ты предлагаешь?
— Она должна вернуться к себе. Или хотя бы снять квартиру рядом. Мы будем помогать, навещать. Но жить вместе невозможно.
— Она не согласится.
— Это не её решение. Это наш дом. Мы решаем, кто здесь живёт.
— Она моя мать.
— А я твоя жена. И если ты не можешь установить границы с матерью, то нам придётся жить отдельно. Не друг от друга, от неё.
Костя долго молчал.
— Ты предлагаешь мне выгнать мать?
— Я предлагаю тебе выбрать нашу семью. Твоя мама взрослый человек. У неё есть квартира, есть пенсия. Она не беспомощная. Она просто решила, что может жить за наш счёт и по своим правилам. И ты ей это позволил.
— Она одинока.
— Многие одиноки. Это не повод въезжать к детям без спроса и разрушать их жизнь.
Разговор продолжился дома, когда Нина Фёдоровна уже спала. Они сидели на кухне и говорили шёпотом, чтобы не разбудить свекровь.
— Я поговорю с ней, — сказал Костя. — Серьёзно поговорю.
— Это должен быть не разговор, а решение. Конкретное. С датами и планом.
— Хорошо.
На следующее утро Костя позвал мать на разговор. Вера присутствовала, хотя свекровь смотрела на неё с явной неприязнью.
— Мам, нам нужно поговорить о твоём проживании здесь.
— Выгоняете?
— Нет. Но нам нужны правила. И сроки.
— Какие ещё сроки?
— Мы рады, что ты рядом. Но жить вместе постоянно мы не можем. У нас своя жизнь, свой ритм. Мы предлагаем другой вариант.
Костя объяснил план. Нина Фёдоровна может сдать свою квартиру, а на эти деньги снять небольшую квартиру в их городе. Она будет рядом, сможет приходить в гости, они будут помогать. Но жить отдельно.
— То есть вы меня всё-таки выгоняете.
— Мы предлагаем компромисс.
— Компромисс? Я вырастила тебя одна. Работала на двух работах, чтобы ты ни в чём не нуждался. А теперь ты выгоняешь меня из-за этой женщины?
— Это не из-за Веры. Это потому что так правильно. Взрослые дети и родители должны жить отдельно.
— Кто это придумал? Раньше всегда жили вместе, большими семьями!
— Мам, мы не в деревне. И не в прошлом веке. Мы хотим свою жизнь. Это нормально.
Нина Фёдоровна встала.
— Ясно. Не нужна стала. Ладно. Уеду. Буду сидеть одна, помирать потихоньку. Вам легче станет.
Она ушла в свою комнату. Костя сидел с опущенной головой.
— Она манипулирует, — тихо сказала Вера. — Ты же понимаешь.
— Понимаю. Но всё равно тяжело.
— Я знаю. Но ты всё сделал правильно.
Следующие две недели были напряжёнными. Нина Фёдоровна почти не разговаривала с невесткой, с сыном общалась короткими фразами. Она искала квартиру, звонила по объявлениям, ездила на просмотры.
В начале декабря она нашла подходящий вариант. Однокомнатная квартира в десяти минутах езды от дома Кости и Веры. Недорогая, уютная, с мебелью.
Переезд прошёл тихо. Костя помог перевезти вещи, расставить мебель, подключить телевизор. Нина Фёдоровна принимала помощь молча, с каменным лицом.
Перед уходом Костя обнял мать.
— Мам, мы рядом. Звони, если что-то нужно. Будем приезжать каждую неделю.
Она только кивнула.
Первые месяцы были сложными. Нина Фёдоровна часто звонила, жаловалась на одиночество, на здоровье, на соседей. Костя нервничал, чувствовал себя виноватым. Вера старалась его поддерживать.
Постепенно ситуация выровнялась. Свекровь завела знакомства в новом доме, записалась на хор при местном доме культуры, начала ходить на гимнастику для пожилых. У неё появились подруги, дела, интересы.
Она приезжала к ним в гости раз в неделю, по воскресеньям. Привозила пироги, рассказывала новости. Отношения с Верой оставались прохладными, но без открытой вражды. Они научились сосуществовать.
Однажды, через полгода после переезда, Нина Фёдоровна сказала за обедом:
— Знаете, а мне нравится жить отдельно. Никто под ногами не крутится. Делаю что хочу, когда хочу.
Костя засмеялся.
— Мам, ты раньше говорила, что тебе скучно одной.
— Говорила. Глупость говорила. Просто не умела себя занять. А теперь хор, гимнастика, девочки мои. Некогда скучать.
Вера посмотрела на свекровь с удивлением. Впервые она увидела в ней не врага, не захватчицу, а просто пожилую женщину, которая искала своё место в жизни.
— Я рада, что вам хорошо, — сказала она.
Нина Фёдоровна кивнула. Это было не примирение, не дружба. Просто принятие. Но для них обеих этого оказалось достаточно.
Через год Вера забеременела. Когда она сообщила новость свекрови, та впервые за всё время обняла её.
— Наконец-то. Внука жду.
— Или внучку.
— Или внучку. Главное, здоровенький чтоб был.
Она стала приезжать чаще, помогала готовиться к появлению ребёнка. Вязала пинетки, покупала игрушки. Вера принимала эту помощь с благодарностью.
Когда родилась девочка, Нина Фёдоровна приехала в роддом с огромным букетом.
— Красавица, — сказала она, глядя на внучку. — Вся в Костю.
— Скажете тоже, — улыбнулась Вера. — Она пока ни на кого не похожа.
— Ничего, подрастёт — увидишь.
Они стояли у окна палаты, две женщины, которые два года назад едва терпели друг друга. Между ними не было любви, но было что-то более ценное: уважение и понимание границ.
Нина Фёдоровна так и не переехала обратно. Она любила свою маленькую квартиру, свою независимость, свою жизнь. Приезжала к детям в гости, помогала с внучкой, но всегда возвращалась к себе.
Однажды она сказала Вере:
— Хорошо, что вы тогда настояли. Я бы вам всю жизнь испортила.
— Вы не испортили бы.
— Испортила бы. Я же вижу теперь. Лезла куда не просят, командовала. Думала, что так правильно. А правильно — это когда каждый на своём месте.
Вера кивнула. Она не стала говорить, как тяжело ей было тогда. Какой ценой далось это решение. Прошлое осталось в прошлом.
Теперь у них была семья. Не идеальная, со своими сложностями и компромиссами. Но семья, где каждый уважал границы другого. И это оказалось самым важным.