Охваченный к своей жене необъяснимой ненавистью Петр даже не назначил полагающегося ей содержания от казны. Это как же надо было ненавидеть человека, пусть нелюбимого, но, как не крути, Богом данную супругу и мать наследника, чтобы обречь на голодную смерть?
Несчастной женщине постоянно приходилось унижаться и просить близких о помощи. В архивах сохранилось ее письмо, в котором она пишет родне: «Здесь ведь ничего нет: все гнилое. Хоть я вам и прискушна, да что же делать. Покамест жива, пожалуйста, поите, да кормите, да одевайте, нищую».
Ко всему прочему, Евдокию очень беспокоила участь восьмилетнего сына. Она прекрасно понимала, что ребенок, если царь соберется жениться второй раз, будет не нужен. На сестру царя, Наталью, которой было поручено воспитание племянника, надежды было мало. Да и сможет ли она любить мальчика так, как его любит мать?
В свою очередь, царевич нежно любил матушку и очень ее жалел. Когда представлялось возможным старался отправить письмо, а когда подрос тайно навещал. Не взирая на свой юный возраст, мальчик понимал, какие последствия для него может иметь это общение. К тому же, батюшка всеми силами пытался настроить Алексея против матери и считал, что сможет объяснить сыну правильность проводимых им преобразований, которые не могли не пугать окружающих. В свою очередь Алексей оставался верен учению Евдокии, что в итоге окончательно испортило отношения с отцом.
Что же до самой царицы, то она по-прежнему любила своего неверного супруга. В письмах, которые писала из монастыря, нежно называла «лапушкой», «батюшкой». Он категорически отказался от нее, а она не упрекала. Каялась, что была по молодости человеком «горячим». Ругала себя, что не была безвольной и бессловесной, что любила, терзалась, ревновала... Просила прощения, что однажды в сердцах растоптала ногами ткань, привезенную Петром из Немецкой слободы. Ее порыв можно понять: все знали о немецкой любовнице, и Евдокия не хотела мириться с этим проступком мужа…
Одно радовало старицу Елену: ненавистная Монсиха, особа «посредственной остроты и разума», по замечанию Бориса Куракина, но девица бойкая и веселая, мачехой так и не стала. Любимый Петрушенька с позором изгнал ее из своей жизни. Хотя, как говорится, свято место пусто не бывает. Через некоторое время рядом с ним появилась чухонка Марта. Но и на ней он жениться не спешил. Причина лежала на поверхности. По факту его новая пассия была замужем, и где находился ее законный муж, никто не знал.
Царица Евдокия, после пострига ее стали называть старица Елена, знала: поступок царя бурно обсуждается в обществе и многие находились на ее стороне. Неудивительно, что вокруг Евдокии Федоровны стали собираться недовольные реформами люди. Кстати, вполне обоснованно. Некоторые из них реально вызывали ужас у народа и многим были непонятны. На московских улицах люди тихо шептались: «Что это за царь? Жену в монастырь постриг, а сам с немкой живет!». Но государь отмахивался. Плевать ему на чье-то мнение. Главное, что ему нравится! Главное, Европа его приняла! За один стол усадила и речам внимает...
Публикация по теме: Евдокия-Елена, часть 25
Начало по ссылке