— Оленька, пойми, это же здоровье! Передние зубы — лицо человека. Двести тысяч — не такие уж большие деньги для родной матери.
Виктор смотрел на жену взглядом побитой собаки. Раньше это работало. Спустя семь лет брака этот взгляд вызывал у Ольги лишь глухое раздражение. Она стояла у плиты, механически помешивая суп. В голове крутилась бесконечная калькуляция: зимняя резина, куртка сыну, коммуналка. Цены в две тысячи двадцать пятом кусались всё сильнее.
Зубы свекрови они «лечили» уже третий раз. До этого был санаторий, потом «био-корректор» для суставов, который теперь подпирал дверь в кладовке.
— Витя, — Ольга старалась говорить ровно. — Я хожу в пуховике пятый год. У Никиты кроссовки каши просят. Денег нет.
— Так оформи кредитку! — голос мужа дал петуха, становясь неприятно высоким, точь-в-точь как у матушки. — У тебя кредитный рейтинг высокий, тебе одобрят. А у меня временный застой, ты же знаешь, нейросети нас, дизайнеров, душат.
«Застой» у Виктора длился годами. Он гордо именовал себя «свободным художником», хотя по факту перебивался случайными заказами. Весь семейный бюджет держался на Ольге.
— Нет, — отрезала она.
В кухню тут же вплыла Зинаида Петровна. Она жила у них уже полгода — в её квартире шёл «вечный ремонт», который тоже, разумеется, спонсировала Ольга.
— Вот, значит, как? — свекровь театрально прижала руку к груди. — Я сына вырастила, а невестка копейку жалеет! Витя, ты слышишь? Она меня со свету сжить хочет!
— Мам, ну не начинай, тебе нельзя волноваться! — Виктор засуетился вокруг матери. — Оля, ты видишь, до чего человека довела?
Ольга смотрела на этот спектакль, и вдруг внутри стало пусто и холодно. Словно выключили звук. Она поняла: больше не жалко. Ни его, ни её, ни потраченных лет.
— Я подаю на развод, — сказала она будничным тоном.
Скандал грянул страшный. Зинаида Петровна грозилась судами, Виктор то угрожал, то пытался обнимать её колени. Но Ольга действовала как робот. Вечером она просто закрыла дверь на верхний засов и выставила их сумки на лестничную клетку.
Месяц до суда прошёл в нервном напряжении. Свекровь обрывала мессенджеры, Виктор караулил у работы, требуя «компенсацию».
В день заседания Ольгу трясло. Коридор суда был забит людьми. Она нашла нужный кабинет и села в угол. Виктор стоял у окна, нервно теребя лацкан пиджака. Рядом возвышалась Зинаида Петровна.
— Ничего, сынок, — вещала она громко. — Найдём тебе достойную женщину. А эта пускай локти кусает. Кому она нужна с ребёнком?
Ольга отвернулась к стене. «Ещё час, — уговаривала она себя. — Всего один час».
В этот момент по коридору прошла женщина. Высокая, в дорогом пальто, с папкой документов в руках. Проходя мимо Виктора, она скользнула по нему равнодушным взглядом, сделала шаг... и резко остановилась.
Виктор, заметив её, посерел.
— Таня? — выдохнул он еле слышно.
Женщина перевела взгляд на Зинаиду Петровну. Свекровь, секунду назад излучавшая величие, вдруг ссутулилась и попыталась спрятаться за спину сына.
— Зинаида Петровна? Витя? — голос незнакомки звучал растерянно. — Вы что тут делаете? Витя, ты же сказал, что ты на вахте на Ямале... Что связи нет... Я же пришла заявление подавать, чтобы через приставов алименты выбить...
Ольга нахмурилась и подошла ближе.
— Простите, — вмешалась она. — А вы кем ему приходитесь?
Женщина посмотрела на Ольгу с недоумением.
— Я Татьяна. Законная жена Виктора. А вы кто?
Пол под ногами Ольги качнулся.
— В каком смысле жена? — тихо спросила она. — Мы с Виктором женаты семь лет. Сегодня разводимся.
Татьяна издала странный звук — не то смешок, не то всхлип.
— Девушка, что за бред? Мы женаты двенадцать лет. У нас двое сыновей. Он работает вахтами, по полгода дома не бывает.
Пауза затянулась. Люди в коридоре начали оборачиваться.
— Витя говорил, что его первая жена погибла, — медленно произнесла Ольга, глядя на мужа. — В аварии. Семь лет назад.
— Погибла?! — глаза Татьяны расширились. В следующую секунду её рука с размаху встретилась со щекой Виктора. — Так я для тебя покойница?! Я тебе деньги переводила, когда ты якобы «в больнице» лежал, а ты здесь жил?!
— Девочки, тише! Не орите! — зашипела Зинаида Петровна. — Танечка, я всё объясню! Витенька запутался...
— Стоять! — рявкнула Ольга. — Какое «запутался»? Зинаида Петровна, вы хоть понимаете, что это такое?
Дверь кабинета открылась.
— Истцы и ответчики, заходите.
Они вошли всей толпой. Судья подняла усталые глаза.
— Кто все эти люди? У нас слушание по расторжению брака.
— Ваша честь, — Татьяна шагнула вперёд, её трясло от ярости. — Я требую слова. Я законная супруга этого гражданина. Вот мой паспорт, вот штамп, вот данные в Госуслугах. И я только что узнала, что он женат на истице.
В течение следующего часа вскрылась схема, достойная криминальной хроники.
Семь лет назад Виктор не просто потерял паспорт. Он приобрёл качественную подделку — паспорт на своё имя, но с другой серией и номером. В каком-то сельском ЗАГСе, где система работала со сбоями, он смог зарегистрировать второй брак.
Всё это время он жил на две семьи. Ольге говорил про командировки. Татьяне — про вахты.
Но самым циничным была роль матери. Зинаида Петровна координировала потоки денег.
— Она звонила мне и плакала, что Вите зарплату задерживают, а ей лекарства нужны, — рассказывала Татьяна. — Я переводила. Я директор магазина, могу себе позволить. Думала, семье помогаю!
— А с меня тянула на ремонт дачи, — подхватила Ольга.
Судья сняла очки.
— Так, граждане. Расторжения брака сегодня не будет. Потому что расторгать тут нечего. Если факты подтвердятся, брак с гражданкой Ольгой будет признан недействительным. А вот действиями ответчика займутся правоохранительные органы.
Следствие шло полгода.
Виктору дали реальный срок — три года. Его брак с Ольгой аннулировали. Это спасло её квартиру: юридически Виктор ей никто, и никакого «совместно нажитого имущества» у них не было.
Зинаида Петровна получила условный срок. Но суд обязал её вернуть деньги. Чтобы расплатиться, ей пришлось продать квартиру и переехать в комнату в общежитии.
Спустя год Ольга и Татьяна сидели на кухне. Татьяна перевелась в филиал своей компании в их город.
В дверь позвонили. Настойчиво, жалобно.
Ольга подошла к видеоглазку. На площадке стояла Зинаида Петровна. Постаревшая, в потёртом пальто.
— Оленька, открой! — заныла она. — Это я, мама. Мне идти некуда. В общежитии клопы. Я же бабушка...
Ольга обернулась. Татьяна стояла рядом.
— Здесь нет твоих внуков, Зинаида Петровна, — громко сказала Ольга через дверь. — Мой сын тебе чужой, так как брак аннулирован. А внуки Татьяны для тебя теперь — те, с кем ты судилась.
— Танечка! Ты же там? — голос за дверью сорвался.
— Уходите, — ответила Татьяна. — У меня больше нет свекрови.
Ольга отключила домофон.
Женщины вернулись на кухню.
— Торт будем? — спросила Ольга.
— Обязательно, — улыбнулась Татьяна. — Мы его заслужили.
Вечером они сидели на балконе. Внизу шумел город. Справедливость — редкое блюдо, но когда его подают холодным и по закону, оно особенно вкусно.