Запах подгоревшей яичницы смешивался с ароматом дорогого парфюма «с нотками удового дерева». Маргарита стояла у гладильной доски, стараясь не задевать утюгом пуговицы на сорочке мужа. Руки подрагивали. Сегодня был важный день – пятилетие компании «Мастер-Строй», их общего детища, которое Виктор теперь называл исключительно «мой проект».
– Рита, ты шевелиться планируешь? – голос Виктора донесся из спальни, холодный и дребезжащий. – Через сорок минут выезд. У меня там инвесторы, а ты копаешься с одной тряпкой.
– Уже заканчиваю, Вить. Я просто хотела, чтобы воротничок был идеальным, – тихо ответила Маргарита, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
Она посмотрела на свои руки: кожа сухая, ногти подстрижены коротко – не до маникюров было, когда в прошлом месяце на складе случился аврал и она сама, тайком от него, пересчитывала остатки арматуры, чтобы не сорвать отгрузку. Виктор об этом не знал. Он вообще в последнее время мало что знал о том, как функционирует «нижний уровень» его империи.
Виктор вошел в кухню, застегивая на ходу золотые часы. Окинул жену брезгливым взглядом. На Маргарите было алое платье – строгое, купленное на распродаже три года назад.
– Опять в этом? – он поморщился. – Ладно, стой там в углу, поменьше отсвечивай. И ради бога, не пытайся поддерживать разговоры о стратегии развития. Твой уровень – это счета за коммуналку.
– Но я ведь сама готовила отчет для банка по новому кредиту, Витя...
– Ты просто забила цифры в таблицу, которые я тебе продиктовал, – отрезал он. – Не приписывай себе лишнего. Пошли, дети уже в машине.
Внедорожник мягко шуршал шинами по асфальту. Подростки, Егор и Аня, сидели сзади, уткнувшись в телефоны. Маргарита видела их отражения в зеркале: они привыкли к этой модели семьи, где папа – бог и громовержец, а мама – тихая тень, подающая чай.
Ресторан встретил их ослепительным светом хрустальных люстр и звоном бокалов. Маргарита чувствовала себя здесь лишней деталью в отлаженном механизме. Виктор сразу ушел к «нужным людям», оставив ее у фуршетного стола.
– Марго, отлично выглядишь! – к ней подошел Олег, их старый прораб, который помнил еще времена, когда офис «Мастер-Строя» помещался в арендованном подвале. – Слушай, а как там с патентом на ту систему креплений? Мы ее на новом объекте ставить будем?
Маргарита оживилась. Это была ее тема. Она сама дорабатывала чертежи по ночам, когда дети засыпали.
– Да, Олег, там пришлось изменить угол захвата. Я оформила документы через...
– Что ты там оформила? – раздался за спиной голос Виктора. Он возник словно из ниоткуда, лицо было багровым от выпитого коньяка и внезапной злости. – Рита, я же просил: не лезь. Иди лучше посмотри, чтобы детям лимонад принесли.
– Вить, мы просто обсуждали технический момент... – попыталась улыбнуться она, чувствуя, как внутри натягивается какая-то тонкая нить.
– Какой момент?! – Виктор вдруг повысил голос, и несколько пар глаз за соседними столиками повернулись в их сторону. – Ты в этом ничего не смыслишь. Ты просто домохозяйка, которая по недоразумению числится в штате.
– Я соучредитель, Виктор. И я создавала эту фирму вместе с тобой. Когда у нас не было денег на хлеб, я...
Это было роковой ошибкой. Виктор не терпел напоминаний о своей слабости. Он шагнул вперед, почти вплотную к жене. В зале повисла гулкая, липкая тишина. Даже музыка, казалось, стала тише.
– Соучредитель? – он издевательски хохотнул. – Да ты без меня – пустое место. Если бы не моя хватка, ты бы сейчас полы в подъездах мыла. Посмотри на себя! Ты же ноль! Без меня ты никто!
Он заорал это так, что Аня вздрогнула и выронила телефон. Егор сжал кулаки, глядя в пол. Гости замерли с бокалами в руках.
– Собирай детей и убирайся отсюда, – прошипел Виктор ей на ухо, когда первый шок у толпы прошел. – Такси вызовешь. Машина мне нужна. И завтра чтобы духу твоего в офисе не было. Ты уволена. И из моей жизни тоже.
Маргарита стояла, глядя на пятно от шампанского на скатерти. Внутри было странно пусто. Ни слез, ни криков. Только холод, начинающийся от кончиков пальцев и медленно поднимающийся к сердцу.
– Пойдемте, дети, – тихо сказала она, не глядя на мужа.
– Мам, а как же праздник? – прошептала Аня.
– Праздник закончился.
Они вышли на улицу. Шел ледяной, колючий дождь. Маргарита стояла на крыльце дорогого ресторана, прижимая к себе детей, и в голове набатом стучала его фраза. Она достала телефон, вызвала такси и, пока ждала машину, зашла в банковское приложение. Палец замер над кнопкой «Перевести». Нет, еще рано. Сначала – безопасность.
Она знала то, чего Виктор в своем триумфе не заметил: все лицензионные ключи от программного обеспечения и тот самый патент, за который сейчас боролись конкуренты, были зарегистрированы на ее девичью фамилию – Соколова. И срок действия доверенности, которую она когда-то подписала мужу, истекал ровно в полночь.
***
Съемная квартира на окраине встретила их запахом пыли и застарелого табака. Маргарита сидела на краю дивана, обивка которого была прожжена в нескольких местах, и смотрела, как Аня и Егор разбирают вещи из сумок. Дети молчали. Это пугало больше всего – их покорность, их понимание того, что «как раньше» уже не будет.
В два часа ночи телефон на тумбочке завибрировал. «Виктор: Счета заблокированы. Машину завтра привезет эвакуатор, если не отдашь ключи по-хорошему. Посмотрим, долго ли ты протянешь на своей гордости».
Маргарита не ответила. Она открыла ноутбук, пальцы коснулись клавиш. Внутри живота все стянуло в тугой узел. Она зашла в панель управления их общим сервером – тем самым, который она сама настраивала, пока Виктор спал после очередного удачного контракта. Один клик – и доступ ко всем рабочим чертежам и клиентской базе для него закрыт. Нет, это было бы слишком мелко. Она просто отозвала цифровую подпись под последним тендером, который должен был стартовать утром.
Утром ее разбудил звонок. Свекровь, Нина Ивановна.
– Рита, ты что творишь? – голос в трубке дрожал от ярости. – Витя в бешенстве! У него срывается поставка на миллионы. Ты понимаешь, что подставляешь отца своих детей?
– Его никто не подставлял, Нина Ивановна, – Маргарита зажала телефон плечом, наливая детям чай. Старый чайник свистел, надрываясь. – Он сам сказал, что я – никто. А «никто» не обязан подписывать документы.
– Ишь, какая важная стала! – свекровь перешла на визг. – На все готовенькое пришла, в квартиру, которую мой сын купил! Да если бы не его имя, ты бы до сих пор в своем проектном институте за копейки спину гнула. Верни все, как было, иначе он тебя по судам затаскает, детей отберет!
– Пусть попробует, – Маргарита нажала отбой. Руки ходили ходуном. Она знала: квартира действительно оформлена на Виктора, но куплена она была на деньги от продажи дома ее бабушки – факт, который Виктор «забыл» задокументировать, оформив все как дар от своей матери. Юридически она была в ловушке.
К обеду у подъезда действительно появился эвакуатор. Маргарита вышла на балкон, кусая губы. Виктор стоял внизу, вальяжно прислонившись к капоту своего нового мерседеса. Он поднял голову, увидел ее и усмехнулся. Достал телефон, набрал номер.
– Ну что, «соучредитель»? – его голос в динамике звучал издевательски. – Видишь, как быстро все исчезает? Машина уезжает, деньги на картах кончились. Дальше будет хуже. Завтра я подаю на развод и на определение места жительства детей. У тебя ведь даже работы нет. Кто тебе их оставит в этой конуре?
– У меня есть патент, Виктор.
Смех мужа был коротким и лающим.
– Твоя бумажка? Да я ее в суде оспорю за пять минут. Ты ее в рабочее время делала, на моем оборудовании. Это собственность компании. Приползай вечером в ресторан, извинишься перед ребятами за вчерашнее, подпишешь отказ от доли – и, может, я разрешу тебе пожить в гостевом домике на даче.
Он сел в машину и уехал, оставив после себя лишь запах выхлопных газов и тишину. Маргарита вернулась в комнату. Егор стоял в дверях, его лицо было бледным.
– Мам, он правда нас заберет?
– Нет, сынок. Он думает, что власть – это деньги и крики. Но он забыл, кто писал код для системы, на которой держится весь его «Мастер-Строй».
Весь вечер Маргарита работала. Она не плакала – на это не было ресурса. Она методично восстанавливала переписку пятилетней давности. Там, в старых письмах на заброшенной почте, хранились доказательства: деньги на первую лицензию и регистрацию фирмы перечисляла ее мать. А патент... патент был зарегистрирован за месяц до их официального брака. Виктор этого не помнил, потому что тогда он был слишком занят поиском инвесторов по барам.
В одиннадцать вечера в дверь забарабанили. Это был не Виктор. Это был Олег, тот самый прораб.
– Рита, открывай! Беда! – он ввалился в прихожую, тяжело дыша. – Банк выставил требование о досрочном погашении. Виктор орет, что ты все заблокировала. Инвесторы уходят к конкурентам. Он там мебель крушит в офисе. Рита, если фирма ляжет, мы все без зарплат останемся. У меня ипотека, у парней дети...
Маргарита посмотрела на Олега. На его мозолистые руки, на виноватый взгляд.
– Олег, я не ломаю фирму. Я просто забираю свое. Скажи парням – завтра в девять пусть будут в офисе. Но не у Виктора.
– А у кого? – старик растерянно моргнул.
– У законного владельца технологии.
В ту ночь Маргарита впервые за много лет спала крепко. Ей снился не крик мужа и не холод ресторана. Ей снился звук работающего принтера, который печатал новый устав, где фамилия «Соколова» стояла в самом начале.
Утро в офисе «Мастер-Строя» началось не с кофе, а с грохота разбитого графина. Виктор рвал и метал в своем кабинете.
– Как это «доступ заблокирован»?! – его ор был слышен даже в курилке на первом этаже. – Вызовите айтишников! Взломайте эту чертову систему!
Маргарита вошла в бизнес-центр ровно в девять. На ней было то самое алое платье, но теперь оно не казалось старым. Она выпрямила спину, и тяжелая связка ключей в кармане приятно оттягивала ткань.
– Рита? – Виктор выскочил в коридор, завидев ее. Лицо его было серым, галстук сбит набок. – Ты что здесь забыла? Быстро разблокируй сервер, у меня тендер через два часа! Ты хоть понимаешь, на какие бабки я попаду?!
Маргарита остановилась и спокойно посмотрела ему в глаза. Внутри больше не дрожало.
– Твой тендер, Витя, уже не твой. Я отозвала подпись.
– Ты с ума сошла?! – он шагнул к ней, занося руку, но за спиной Маргариты выросли Олег и еще трое крепких монтажников. Виктор осекся.
– Я тебя уничтожу. Я тебя по миру пущу. Ты забыла, кто ты? Ты – никто!
– Это ты забыл, – тихо сказала Маргарита. – Ты забыл, что патент на систему «Монолит-С» принадлежит мне. Лично. Соколовой Маргарите. И зарегистрирован он был до того, как мы расписались. А значит, твоя фирма последние три года незаконно использовала мою интеллектуальную собственность.
Виктор поперхнулся воздухом. Его самоуверенность осыпалась, как старая штукатурка.
– Это... это невозможно. Мы же вместе... я же инвесторов искал!
– Ты искал инвесторов по ресторанам, а я сидела над чертежами. Ты покупал часы, а я оплачивала серверы со своей девичьей карты, – она достала из папки лист бумаги. – Вот уведомление о расторжении лицензионного договора. С этого момента «Мастер-Строй» не имеет права использовать технологию. Без нее твои контракты – просто бумага.
В коридоре собрались сотрудники. Нина Ивановна, прибежавшая «спасать сына», застыла у стены, прижимая к груди сумочку.
– Ритуля, ну зачем ты так... – запричитала она. – Мы же семья. Витенька просто погорячился.
Маргарита даже не повернулась на голос свекрови.
– Семья не выкидывает мать своих детей на улицу в дождь, Нина Ивановна. Семья не орет «ты никто» при детях.
Виктор вдруг сдулся. Он понял, что юридический капкан захлопнулся. Банк не даст кредит под «пустую» фирму. Инвесторы разорвут его на куски за сорванный тендер.
– Чего ты хочешь? – прохрипел он. – Денег? Сколько?
– Я хочу свою долю. Честную половину компании. Квартиру ты перепишешь на детей. Прямо сегодня. И машину вернешь – мне детей в школу возить неудобно.
– Да ты... ты меня грабишь! – взвизгнул он, но, встретившись взглядом с Олегом, который медленно качнул головой, замолчал.
– Нет, Витя. Я просто забираю то, что ты у меня украл за эти десять лет. Мою уверенность и мое право на голос.
Через два часа, сидя у нотариуса, Виктор подписывал бумаги. Рука его тряслась так, что он трижды перечеркивал свою фамилию. Маргарита сидела напротив, глядя в окно на серый город. Ей не было радостно. Было просто спокойно. Словно тяжелый, пыльный мешок, который она тащила на плечах долгие годы, наконец-то упал.
Вечером она вернулась в ту самую съемную квартиру. Дети сидели на кухне.
– Мы возвращаемся домой? – спросил Егор.
– Мы едем в новую жизнь, – ответила она, обнимая их. – И в этой жизни больше никто и никогда не посмеет сказать вам, что вы – никто.
Виктор остался в своем пустом офисе. Без патента его фирма превратилась в груду столов и компьютеров. Он смотрел на свой золотой «Ролекс» и понимал: время его власти вышло. Потому что власть – это не право орать на тех, кто слабее. Власть – это люди, которые за тобой стоят. А за его спиной теперь была только тишина и эхо его собственного крика.