Первая часть:
Северяне
«…а другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суле, и назвались северянами…»
Это одна из самых любопытных загадок в этой племенной мозаике. Вряд-ли народ, живший к юго-востоку от Киева, назван «северянами» с точки зрения сторон света…
Тут учёные, что называется, ломают копья. Есть несколько правдоподобных версий, и ни одну нельзя считать окончательной. Чаще всего склоняются к одной из этих трёх:
- «Савиры» или «Север» как имя народа. Самая популярная гипотеза связывает название не со стороной света, а с иранским или тюркским народом — савирами (или север), который кочевал в этих степях до прихода славян. Славяне, поселившись на их бывших землях, могли перенять это старое имя — такое часто случалось в истории. Получается, это был «народ, живущий на земле савиров».
- «Север» как характеристика. Реже, но рассматривается версия, что слово могло описывать не географию, а характер. В древнерусском было слово «северъ», означавшее не только сторону света, но и «суровый», «холодный» (как в выражении «северный характер»). Возможно, это было прозвище, данное соседями-полянами за более суровый нрав или за жизнь в менее гостеприимных, «холодных» с точки зрения лесостепного жителя, местах.
- Топографическая версия. Некоторые исследователи ищут связь с конкретной местностью — например, с рекой Северский Донец, вдоль которого они селились. Но тут возникает вопрос курицы и яйца: что первично — название реки или народа?
Лично мне первая версия кажется самой убедительной. Она хорошо вписывается в общую картину: славяне, осваивая лесостепь, впитывали старые, «импортные» названия мест и народов, превращая их в свои самоназвания. Это след глубокого взаимодействия с докиевским, кочевым миром Причерноморья.
Так что отсутствие единого мнения здесь — не недостаток науки, а отражение самой истории: слоёв разных культур, наложившихся друг на друга и оставивших нам такую головоломку. Название «северяне» — это как бы намёк на то, что их история началась не с чистого листа, а в диалоге — а порой и в споре — с теми, кто жил здесь до них.
Ильменские словене
«Славяне же, которые сели около озера Ильменя, назывались своим именем — славянами, и построили город, и назвали его Новгородом.»
Тут очень интересный факт который сам по себе очень показателен. Казалось бы, у всех есть особые имена — поляне, древляне, кривичи, а эти — просто «славяне», имя как бы “отсутствует”. Но в этой кажущейся простоте есть своя глубокая логика.
Скорее всего, дело вот в чём. Когда эта группа пришла на берега Ильменя и Волхова, она оказалась в окружении неславянских племён — финно-угорской «чуди» (предков эстонцев, вепсов). Для этих соседей все пришельцы, говорившие на одном понятном (для них частично) языке, были именно «словенами» — то есть «говорящими», «владеющими словом». Это внешнее название, данное со стороны, могло очень легко стать главным самоназванием, потому что чётко противопоставляло их всем остальным — «немым», то есть «не владеющим нашим словом» (отсюда же, кстати, и немец). Важно помнить, что у самих славян корень «-слов-» уже был глубоко укоренён в языке и самоосознании. Поэтому имя «словене» могло возникнуть и как внутреннее самоназвание, которое потом было воспринято соседями, а не только как внешний ярлык.
Так что это не отсутствие имени. Это, наоборот, самое фундаментальное имя — имя, которое указывает на саму суть: мы — те, кто говорит на нашем языке. В этом есть даже некий символизм: пока другие племена получали имена по ландшафту или вождям, ильменские словене как бы сохранили за собой право на изначальное, родовое имя всего народа.
И ещё один момент: их важнейший центр, Новгород, очень рано перерос чисто племенные рамки. Он стал не столько столицей «словен», сколько международным торговым форпостом, «новым городом» для варягов, чуди, кривичей. В такой мультиэтничной среде старое племенное название могло отойти на второй план, уступив место более широкой, городской и политической идентичности — «новгородцы». Так что «словене» — это имя их племенной, «до-городской» эпохи, которое сохранила история.
Вятичи и радимичи.
«Были ведь два брата у ляхов [поляков] — Радим, а другой — Вятко... И пришли они и сели: Радим на Соже, и от него прозвались радимичи, а Вятко сел с родом своим на Оке, от него получили своё название вятичи».
Это интересный момент, где летописное предание и данные современной науки сходятся в одном, но сильно расходятся в другом.
Летопись, безусловно, права в главном: вятичи и радимичи действительно были, скорее всего, самым восточным «клином» западнославянского (лехитского) расселения. Их диалекты, судя по всему, отличались от языка полян или словен и имели черты, сближавшие их с племенами, жившими на Висле. Археология тоже видит в их материальной культуре некоторые западные элементы. Так что общее направление миграции «с запада на восток» для этих племён — вполне научный факт.
Но вот насчёт конкретных вождей — Вятко и Радима — у учёных большие сомнения. Такие точные антропонимические легенды (когда племя называется по имени предка-эпонима) — это классический фольклорный и летописный приём для объяснения происхождения. Это красиво, понятно и укрепляет племенную идентичность. Однако в реальности этногенез редко бывает таким линейным.
Скорее всего, это были не два брата-вождя, ведущие свои роды, а более масштабные и длительные процессы. Возможно, это было постепенное проникновение на Оку и Сож групп населения с запада, которые на новом месте смешивались с остатками местного балтского и финно-угорского населения. И уже потом, осознав себя отдельной общностью, они могли действительно взять себе имя по уважаемому предку-родоначальнику, чьё имя сохранила легенда.
Так что летописец здесь схватывает и фиксирует важную народную память о западном происхождении. Но оформляет он её в виде аккуратной генеалогической легенды, которая призвана упорядочить прошлое и вписать эти племена в общую схему славянского «исхода с Дуная». Для него важно было показать, что все — братья, даже те, кто живёт на самой окраине. Для нас же это напоминание, что реальная история заселения этих земель была куда менее упорядоченной и куда более интересной.