Двойной удар: в главной роли — “Жан Клод” хан Крум
В предыдущей статье мы разобрали, что картина, нарисованная летописцем — божественная кара и полное исчезновение — это миф. Реальность, как всегда, была более прозаичной и политической.
Крах аваров был длительным процессом, можно сказать, угасанием. Конец VIII — начало IX века — полоса тяжёлых поражений. Походы франков, особенно кампании 791, 795 и 796 годов под руководством сына Карла Великого — Пипина — нанесли каганату сокрушительные удары. Были разграблены главные аварские укрепления — «хринги», захвачены огромные богатства. Это был военно‑экономический разгром, который пошатнул саму основу власти аварской элиты.
Роль болгар в падении Аварского каганата ключевая, но они включились не одновременно с франками, а позже. Хан Крум (считающийся одним из величайших правителей Болгарии благодаря военным и законодательным реформам) нанёс добивающий удар уже в начале IX века (приблизительно в 803 году), после того как авары были ослаблены франками. Болгары, сами когда‑то подчинённые аварам, отвоевали себе пространство на востоке, окончательно лишив каганат последних ресурсов и, вероятно, поглотив часть его населения. Это были два мощных удара с разных сторон, последовавших один за другим.
И что самое важное, крах внешний был лишь завершением кризиса внутреннего. К концу VIII века Аварский каганат, похоже, исчерпал себя. Два с лишним века гегемонии держались на военном превосходстве, дани с Византии и подчинённых народов. Когда Византия стала слабее, а покорённые славяне (хорваты, словенцы, мораване) — сильнее и организованнее, система дала сбой. Авары, по сути, стали «жертвой собственного успеха»: ассимилировались, их элита, возможно, погрязла в роскоши, а военная машина заржавела. Восстания славян внутри каганата, о которых упоминают источники, были не менее губительны, чем внешние враги.
Представление о том, что крах произошёл вследствие «внешнего влияния», верно по факту, но не по сути. Оно сводит всё к действиям великих личностей (Карл, Крум) и внешним факторам, будто могучее государство пало только от ударов извне. Это не так. Эти удары оказались успешными потому, что били уже по расшатанной, истощённой структуре, утратившей былую жизнеспособность.
Но даже после 803 года авары не исчезли полностью в одночасье. Остатки их орды ещё упоминаются. Просто они перестали быть гегемоном, каганатом. Часть была ассимилирована славянами, часть — болгарами, часть, возможно, ушла на восток. Их «исчезновение», которое так поразило летописца, было не физическим истреблением, а политической и этнической ассимиляцией.
Таким образом, правда лежит между летописным чудом и сухой военно‑политической сводкой. Каганат пал из‑за сочетания внутреннего упадка и серии мощных внешних ударов со стороны новых, молодых и агрессивных держав, которые сами во многом выросли в тени аварской мощи. Это не внезапная кара, а закономерный итог жизни любой кочевой империи: рождение, взлёт, стагнация и поглощение новыми силами.
Не исход, а перестройка. Как на самом деле менялся славянский мир в «аварскую эпоху».
Была ли "причина" зарождения Руси в виде единого миграционного толчка который дали славянам авары или это классический исторический мифогенез: "нас вытеснили оттуда, поэтому мы пришли сюда и создали великое государство".
Давайте разбираться: во-первых славяне не “совсем ушли”. Культурная преемственность на многих территориях, связанных с дулебами и другими восточнославянскими группировками (например, в районе будущей Волыни), не прерывается. Мы не видим признаков тотального запустения. Скорее всего, имела место не полная эвакуация народа, а перестройка политического ландшафта: ослабление одних племенных центров и усиление других, смещение маршрутов торговли и власти.
Во вторых, и это главное, формирование Древнерусского государства (Киевской Руси) в IX-X веках не было результатом прямого "исхода" одного племени с Волыни (или даже части славян) на восток. Это был многовековой, полицентричный процесс. В него внесли вклад самые разные славянские и неславянские группы: ильменские словене, кривичи, вятичи, а также финно-угорские и балтские народы. Он был обусловлен не столько "толчком" от аваров, сколько глобальными экономическими факторами: становлением пути "из варяг в греки", развитием городов, торговли, социальным расслоением и, конечно, деятельностью скандинавской элиты (варягов), сыгравшей ключевую роль в политической консолидации.
Сказать, что Русь "обязана своим появлением" аварам — это принять красивую, но наивную метафору за историческую причинность. Это всё равно что сказать: "Римская империя обязана своим появлением галлам, потому что их нашествие закалило римлян". История так не работает.
Аварский каганат, безусловно, стал мощным катализатором изменений в славянском мире VI-VIII веков. Он, вероятно, ускорил процессы военной организации, социального расслоения и, возможно, способствовал некоторым перемещениям населения. Он стал той суровой "школой", которая заставила часть славянских племён искать новые формы организации для выживания и сопротивления. Но это лишь один из сотни факторов, и далеко не самый прямой. Между "жестокими обрами" и зарождением Руси лежит пропасть в два с половиной столетия, наполненных своей собственной, очень богатой и сложной историей, где главную роль играли уже совсем другие силы и люди.